Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русские над Индией
.pdf
4
ǛǘǩǐǕǚǘǠǐ
ǗǕǝǐǕǔǞǗǍǬǟǍǙǍǥǍ
проснулся довольно рано. Товарищ мой, поручик
Баранов, сладко спал еще, прикрыв голову кавказской буркой. В воздухе царила необыкновенная
Ǭ
терка, по временам налетавшего из ущелья на наш лагерь.
поднялась всклокоченная с заспанными глазами голова
поручика.
ной за поход привычке и, протерев кулаком глаза, как бы
вдруг стряхнул последние остатки сна и стал одеваться.
дат с сильно загорелым лицом и поставил на землю небольшой медный чайник.
нега. Палатка чуть-чуть колыхалась от легкого ве-
— Николай Александрович, — окликнул я спавшего.
— Мм... — послышалось в ответ из-под бурки.
— Вставайте, пора, — сказал я и стал одеваться.
Бурка, как бы сама собою, откинулась, и из-под нее
— Осип, чайник! — крикнул он уже по приобретен-
В палатку вполз на четвереньках откормленный сол-
51
сыĂруххт
— Вестника накормил? — спросил Баранов.
— Так точно, ваше благородие, ячменю давал, да
и трава здесь хорошая.
— Ну, ладно, давай сухарей!
Солдат скрылся, а мы отправились к ближайшему
горному потоку освежиться холодной водой. Что за чудная картина открылась перед нами! Над головами возвышались огромные каменные великаны, сплошь покрытые арчею, с белеющими снежными вершинами, впереди
чернелось Талдыкское ущелье, а позади широко раскинулся зеленой бархатной равниной «Ольгин луг», замкнутый со всех сторон горами, на котором маленькими
серенькими грибочками виднелись разбросанные юрты
киргизских аулов и громадные стада рогатого скота
и верблюдов.
Освежившись холодной водой горного потока, мы
вернулись в палатку, где нас уже ожидал горячий чай
и сухари, а также добытое Осипом в ауле густое, как
сливки, молоко.
Полотнище палатки поднялось, и в нее вошел
капитан П.
— Чайку не прикажете ли? — спросил я.
— Нет, спасибо. А вот я, господа, к вам с предложением. Завтра дневка, и, следовательно, мы свободно можем преприятно провести эти два дня.
— Каким же образом? — спросили мы.
— Да вот хотя бы съездить верст за 12 отсюда на летовки алайской царицы в Ягачарт. Мы, наверное, заста-
52
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
нем и самое Курбан-Джан-дахту, так как она на лето
всегда перекочевывает из Гульчи сюда. Интересная старуха, сказал он, — тем более мне бы хотелось ее видеть,
так как я не встречал ее с 1876 года, когда она была захвачена отрядом князя Витгенштейна и доставлена Скобелеву, который принимал ее в Ляангарском домике.
Это предложение было радостно принято нами,
и мы решили немедленно отправиться с визитом к царице Алая. Приказав седлать лошадей, мы допили чай и затем отправились; к компании нашей присоединились
еще трое офицеров. Мы поехали вдоль широко раскинувшегося «Ольгина луга».
— Странное название носит эта местность; наверное,
оно дано ей кем-либо из русских, — сказал Баранов.
— Совершенно верно, — ответил П., — и я вам
могу сейчас же пояснить, откуда оно взялось. Видите ли,
в 1876 году несколько дам сопровождали своих мужей
в Алайский поход, и из них были четыре Ольги, в числе
которых была и супруга нашего начальника отряда, полковника Ионова. 11 июля, во время дневки, здесь праздновался Ольгин день, и в честь этих смелых именинниц
название «Ольгина луга» осталось навсегда и теперь нанесено на карту.
— Значит, вы, Николай Николаевич, знакомы с алайской царицей? — спросил я П., желая навести разговор
на эту интересную личность.
— Как же, и даже очень хорошо; я сопровождал ее
до самого города Оша, по окончании Алайского похода.
53
сыĂруххт
— Ну, расскажите же нам что-нибудь про нее, —
пристали мы к П., который, видимо, только и ждал этой
просьбы, так как был большой охотник до рассказов
о былом своем житье и совершенных походах.
— Извольте, господа, с удовольствием. Видите ли, —
начал он, — Курбан-Джан-датха была женою известного
Алим-бека, прославившего свое имя в Туркестане целым
рядом диких набегов и зверскими убийствами в городе
Оше. Алим был предательски убит одною киргизкою.
Оставшись вдовою, датха приняла власть мужа и начала
деятельно управлять Алаем, избрав из среды батырей
мужа, которому не позволяла вмешиваться в управление
страной. Долго благополучно царствовала датха, и слава
об ее мудром управлении разнеслась далеко за пределы
Коканда и Каратегина.
После смерти Алим-бека, воспользовавшись безцарствием на Алае и вступлением в управление им алайской
царицы, кокандский хан объявил алайских кочевников
своими подданными и обложил их податью, но датха
стряхнула с себя это иго и наконец принудила кокандского хана Худояра подписать грамоту, в которой он
признавал в ней законную правительницу Алая. Бухарский эмир, кашгарский хан Якуб-бек и другие все относились к ней с уважением и даже раз в год присылали на
Алай своих послов, снабженных богатыми подарками.
Сыновья датхи были ей помощниками в управлении,
и каждый из них заведовал известною частью Алая.
Старший Абдулла-бек, прославивший себя потом в борь-
54
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
бе с нами, Махмуд-бек, Канчи-бек, Хасан-бек и племянник датхи Мирза-Паяс были верной опорой алайской
царицы и любимцами кочевого населения. Об этих беках
разнеслась слава далеко за пределы Алая как о храбрых
батырях и лучших джигитах. После плена Автобачи, известного коновода кипчаков, когда Кокандское ханство
было завоевано нашими войсками и город Андижан пал
перед всепобеждающим «белым генералом», на Алае
вспыхнуло восстание. Закипело, заколыхалось горное
население Алая, и шайки отважных батырей стали пополняться новыми силами. Из покоренной Ферганы бежали узбеки и киргизы, и все это стекалось на громкий
клич Абдулла-бека, раздавшийся с высот снежного Алая.
Огромные шайки лихих джигитов стали разбойничать,
производя беспорядки среди русского населения возникавшей области, и разбои эти всегда сопровождались
обильным кровопролитием. Тогда-то для ограждения
Ферганской области был двинут полубатальон пехоты
через Исфайрамское ущелье к крепости Дараут-кургану под командой капитана Исполад-Бога, который был
встречен огнем засевшего в неприступных скалах со своими батырями Абдулла-бека и, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, принужден был вернуться
в город Маргелан. Вот после этого эпизода и был объявлен Алайский поход и на Алай послан отряд, во главе которого находился Скобелев. Мы выступили другою дорогой, через Ош и перевал Талдык, и не были встречены
неприятелем до урочища Янги-Арык, где казаки доста-
55
сыĂруххт
вили нам сведения, что киргизы заняли это ущелье, сожгли мосты и готовятся под предводительством самого
Абдулла-бека дать отпор нашему отряду. Генерал Скобелев, думая скоро кончить с киргизами, приказал пехоте «прогнать халатников», но не тут-то было! Позиция киргизов оказалась неприступною; они, скрываясь
за каменными завалами, сильно поражали нас, так что
Скобелеву скоро пришлось убедиться в невозможности
атаковать горцев, и он решил произвести обход. Для
этого кавалерия была послана на рекогносцировку,
а мы, в ожидании дальнейших действий, оставались
около Кизиль-кургана. Вот тогда-то я и был отозван от
постройки домика в Ляангаре. Через пять дней были собраны самые точные справки о путях, могущих служить
обходом. План наступления был составлен, и мы двинулись вперед. Справа, со стороны перевала Талдык, двигался отряд под командою майора Ионова, в котором
находился и я. Мы зашли в тыл Абдулла-беку и под его
огнем, выбивавшим из строя много жертв, восстановили сожженный мост через реку Белаули и, пройдя по
нему, заняли позицию. Путь отступления же к кургану
Омар-бека отрезали две казачьи сотни под командою
полковника князя Витгенштейна. Тут только Абдуллабек увидел, что сопротивление невозможно, и ночью
ушел к Заалайскому хребту, через перевал Кизиль-Арт
(14 000 футов), а оттуда на Памиры. Летучий отряд князя преследовал по пятам Абдулла-бека, но тот с ловкостью горного козла увертывался от него, завлекая князя
56
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
в глубь Заалайского хребта, где весь отряд чуть-чуть не
погиб около озера Кара-Куль во время метели, отрезанный огромным перевалом от главных сил, без провианта и фуража. Таким образом, Абдулла-бек с братьями
своими Махмуд-беком и Хасан-беком и большинством
из своей шайки ушел от преследования русских через
Памиры в Афганистан, завещав остающимся батырям
не сдаваться гяурам; после этого мы двинулись к Алайской долине, где и остановились, тревожимые все время
шайками горцев.
Весть о неудаче на Янги-Арыке дошла и до царицы
Алая, и она со всеми стадами и имуществом бросилась
в Кашгар, но по дороге была ограблена шайками китайских разбойников, и несчастная датха была вынуждена
направиться по следам своих сыновей, то есть на КизильАрт. В сопровождении сына своего Канчи-бека и племянника Мирза-Паяса она отправилась без имущества
на плохеньких киргизских лошадях к Кизиль-Арту
и около местечка Бордаба наткнулась на возвращавшегося князя Витгенштейна, которым и была захвачена
и доставлена в отряд. В это время генерал Скобелев был
в укр. Гульче, и мне было поручено доставить к нему
арестованную царицу Алая и ее двух батырей. Я очень
обрадовался этому поручению. Войдя в юрту, где помещалась пленная, я увидел сидевшую на ковре поазиатски киргизку небольшого роста, хотя немолодую,
но красивую, одетую в парчовый халат, отороченный
каким-то мехом, — это была датха.
57
сыĂруххт
Она грустно сидела, опустив голову. Перед нею стоял поднос, на котором лежали фисташки, кишмиш
и другие туземные сласти. Царица Алая, видимо, находилась в размышлении о той метаморфозе, которая происходила с нею, и вся была погружена в свое горе. Она
сразу даже не заметила моего появления и только спустя
несколько секунд вскинула на меня своими умными, выразительными глазами и слегка вздрогнула. Я через переводчика сказал ей, что назначен сопровождать ее до
Гульчи, где находится теперь генерал Скобелев; она отнеслась совершенно равнодушно к моему заявлению.
— Я теперь раба русских, которые могут делать со
мною что угодно, такая, значит, воля Аллаха, — ответила она через переводчика, и крупные слезы блеснули на
узких прорезях ее глаз.
Я сказал ей, что мы едем завтра.
— Хоп, хоп
1
, таксыр2, — сказала она мне и кивнула
головой в знак согласия.
Вышел я из юрты и под тяжелым впечатлением, навеянным на меня безотрадным горем царицы, направился к себе.
Наутро мы были уже на лошадях. Казаки конвоировали пленных. Датха бодро сидела в седле, одетая в бархатную шубейку с галунами и шапочку с парчовым верхом, отороченную мехом.
1
Хоп, хоп — хорошо, хорошо.
2
Таксыр — ваше благородие.
58
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
Подъезжая к Ляангару, я заметил около домика
большое сборище киргизов и казаков, и мне сообщили,
что генерал едет на Алай и остановился для отдыха на
станции. Я приказал доложить о себе и тотчас же был
принят. Сообщив о цели своего приезда, я получил приказание ввести в дом пленных.
Датха в сопровождении Канчи-бека и Мирза-Паяса вошла в комнату. Оба батыря отвесили низкий кулдук, пленная же царица стояла молча, низко наклонив
голову.
Скобелев встал, подошел к ней и протянул руку.
Датха, по-видимому, растерялась, она не ожидала такого
приема, и радостная улыбка озарила ее лицо. Она пожала руку героя и сказала ему что-то по-киргизски.
— Скажите датхе, — обратился Скобелев к стоявшему здесь переводчику-киргизу, поручику Байтакову, —
что я очень рад видеть ее в добром здоровье и надеюсь,
что она, пользуясь своим огромным значением на Алае,
повлияет и на кочевое население склониться к миру
и подчиниться требованиям России. Я много слышал о ее
мудром управлении и том значении, которое заслужила
она у соседних ханов, а потому уверен, что датха поймет
бесполезность враждебного отношения к русским. Передайте ей, — сказал генерал, когда переводчик перевел
часть его речи, — что она, как мать, может гордиться своими сыновьями. Абдулла-бек свято исполнил свой долг
и ушел лишь тогда, когда бороться уже было немыслимо. Но пусть она знает, что русские умеют ценить хра-
59
сыĂруххт
брость врагов. Если она сумеет склонить своих сыновей
покинуть Афганистан и возвратиться на Алай, то я награжу их, как подобает награждать героев, а теперь
я прошу датху принят дастархан. — И генерал приказал
принести, по-туземному обычаю, огромный поднос, на
котором целою горою возвышались туземные угощения;
вслед за тем он собственноручно надел на пленницу парчовый почетный халат и обратился к батырям, увещевая
их верно служить России.
Умная царица сразу поняла положение и тут же
дала обещание генералу, что мир и тишина будут царить в долине Алая, пока живет она на свете. По ее требованию из Афганистана возвратился ее сын Махмудбек и много других батырей; только один Абдулла-бек
не послушался увещаний матери и не вернулся на Алай,
а ушел в Мекку. Но не суждено было сыну царицы Алая
поклониться там Великому Пророку. Он не вынес тяжести пути по безводной пустыне, раны его открылись,
и он по дороге умер.
По-прежнему поселилась датха в Яга-Чарте, продолжая пользоваться безграничным влиянием на Алае,
а ее сыновья были назначены управителями Алайских
волостей и приносили огромную пользу нашему правительству.
Таким образом присоединен был Алай к русской империи, и мы, простояв на долине Большого Алая, направились вверх по реке Кизиль-су и через перевал Кара-Казык спустились в долину Шахимардана и через Вуадиль
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]