Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русские над Индией
.pdf
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
угощение жена аульного старшины, молодая, здоровая
и чрезвычайно красивая киргизка, все время закрывавшаяся рукавом своей рубашки и скалившая прелестные
белые зубы. Хасана обступила целая толпа, и мы в отведенной нам юрте уже пили чай и решили, передохнув
немного, идти в засаду, где козел спускается на вечерний водопой.
Начинало смеркаться.
— Ну, тюра, айда (пойдем), — сказал мне Хасан.
Он все время обращался ко мне, так как я говорил
по-киргизски. На этот раз лицо его было серьезно; за
спиной был крепко приторочен мултук (ружье), а на поясе болтались разные мешочки с порохом и дробью, неизбежный нож, а также кремень и кресала.
Презабавная штука у киргизов — это их мултук,
и можно лишь удивляться, как они метко и всегда удачно из него стреляют, да иначе же представить себе невозможно, так как на заряжение его употребляется не менее
20 минут. Мултук состоит из толстого, утолщенного
к верхней части ствола с нарезным каналом в 8 мм в диаметре. Ствол привязан проволокой к куску дерева, напоминающего пистолетное ложе. Около дульной части
устроена рогатина, служащая стойкою и упором во время стрельбы. Выстрел производится с помощью фитиля,
приставляемого к затравке. Заряд и пуля закладываются
с дульной части; пуля представляет собою просто кусочек спрессованного свинца и туго забивается в дуло. Однако такое первобытное оружие не мешает киргизу
161
сыĂруххт
стрелять из него на довольно далекое расстояние и быть
отличным стрелком.
В несколько минут я уже был готов, а хорунжий отказался идти, говоря, что лучше поберечь силы для завтрашней тяжелой и более интересной охоты, и хотя
я сначала и подосадовал на него за подобную, недостойную охотника леность, однако впоследствии ужасно завидовал его бодрости духа.
Мы вышли с Хасаном вдвоем и бодрым шагом стали
подниматься по довольно крутому скату горы. Местами
нам попадались узенькие, едва заметные тропинки,
пробитые козлами, которые всегда ходят по старым путям. Уже было почти совсем темно, когда мы подошли
к журчащему по камням ручейку и сели под большою,
старою арчою.
— Ну, здесь, — сказал Хасан, — теперь, тюра, сиди
и смотри, а я пойду вон за ту арчу.
Приведя в порядок свое оружие, он отправился по
указанному направлению и скоро скрылся за камнями.
Громадный диск луны как бы вынырнул из-за гор и своим медным светом озарил ущелье, живописно играя
в журчащей воде ручейка. Стало довольно светло, и
я даже различал арчу, за которою сидел Хасан. Все было
тихо, и мне казалось, что я слышу удары своего сердца;
я ждал с нетерпением желанного гостя, но, по-видимому,
судьба нам не благоприятствовала.
Просидев таким образом часа два, я вдруг услышал
приближающийся шорох по камням, взвел курки и приготовился. Шорох затих и вдруг снова раздался с боль-
162
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
шею силой. Каково же было мое разочарование и досада, когда вместо кийка ко мне подошел Хасан.
— Нет, тюра, теперь киик уже не придет, — сказал
он, — пойдем-ка в аул и с рассветом сами отправимся
на поиски.
«Не повезло!» — подумал я и печально побрел за
Хасаном.
— Что, много убили? — иронически спросил меня
хорунжий. Но мне было не до шуток, и я оставил вопрос
его без ответа.
С чувством полного разочарования закутался
я в одеяло и крепко заснул. Однако недолго пришлось
мне отдыхать. Хорунжий спал целый день, отчего ему не
спалось, и он, сговорившись с Хасаном выйти возможно
раньше, в три часа беспощадно разбудил меня. Делать
было нечего: несмотря на то что хотелось страшно спать,
я был менее чем через десять минут совершенно готов,
а умывшись свежею водою и выпив чашку кумыса, даже
почувствовал себя необыкновенно бодрым. Начинало
светать, когда мы подошли к ручью, по которому ехали
вчера, и стали подниматься по направлению к снежным
вершинам, казавшимся в весьма близком от нас расстоянии и скрывавшимся из глаз по мере приближения нашего к крутой горе, по которой мы начали взбираться.
Лезть было довольно тяжело; камни вырывались из-под
ног и с шумом, увлекая в своем падении множество мелких осколков, катились вниз. Иногда попадалась небольшая, полусгнившая арча.
163
сыĂруххт
«Ну, вот, наконец вершина», — подумал я, глядя
вверх и замечая, что гора будто кончается; я сбираю
силы и в один мах залезаю на мнимую вышку, но, увы,
передо мною открывается небольшая равнина, а дальше
опять такая же и даже более высокая гора, над которою
все так же близко возвышаются снежные вершины.
— Что, Хасан, скоро снег? — спросил я.
— Ёк (нет), к вечеру разве доберемся, — невозмутимо-лениво, небрежно переставляя ноги, сказал он.
Я сел на камень и, закурив папироску, невольно бросил взгляд и не мог не полюбоваться чудной картиной.
Ручейка не было видно, и громадные камни, казавшиеся
такими большими, теперь имели вид булавочной головки, а ущелье, из которого мы вышли, утопало в каком-то
дымчато-голубоватом тумане. Со всех сторон возвышались снежные хребты, утопавшие в голубом небе своими
позолоченными восходом солнца снежными головами.
Дальше подъем становился все тяжелее и тяжелее.
Часто приходилось чуть не ползком пролезать по таким
местам, где, как сказал поэт: «Лишь злой дух один шагал,
когда, низверженный с небес, в бездонной пропасти исчез». Голова не выдерживала, когда посмотришь вниз,
и мысль о том, что можно легко сорваться, заставляет
быть очень осторожным.
1
Ползя все выше и выше и часто спугивая кекеликов
2
и уларов
, мы к полудню забрались на значительную вы-
соту и пошли по гребню хребта, покрытому арчою.
1
Кекелик — горный рябчик.
2
Улар — горная индюшка.
164
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
— Вот туда пойдем, — сказал Хасан, указывая на видневшуюся снежную массу как раз впереди нас, — тут,
коли Аллах поможет, мы увидим козлов, а быть может,
и архаров.
Я чувствовал сильную усталость и досадовал на хорунжего, который слегка подтрунивал надо мною и вчерашней моей охотой. Мы уселись под небольшим камнем и закусили захваченной вареной бараниной
и лепешками. Становилось значительно теплее, и солнце даже довольно сильно припекало. Подкрепив свои
силы, мы, карабкаясь по невероятным глыбам, добрались
часам к четырем до снеговой линии.
Холод был сильный и, несмотря на солнце, давал
себя чувствовать. Мы были на краю громадного обрыва.
Ноги и руки, изорванные о камни, сильно болели, и отдых казался необходимым.
— Здесь заночуем? — спросил я Хасана.
— Как хочешь, тюра...
Он не договорил и стал пристально смотреть вниз,
где далеко в пропасти виднелись несколько деревьев
арчи.
— Кийки! — таинственным голосом проговорил
Хасан.
— Кийки? — повторили мы, и всякая усталость была
забыта.
Я долго не мог разглядеть ничего там, куда указывал
мне пальцем Хасан, и наконец увидел двух козлов, щипавших траву около небольшой арчи. Мы порешили
спуститься. Кийки были возле самого обрыва, на неболь-
165
сыĂруххт
шом, почти неприступном карнизе, и убить их там было
бы бесполезно, так как они достались бы разве беркутам
и стервятникам; мы решили действовать таким образом.
Хасан должен спуститься и зайти по возможности в сторону и выстрелом заставить их переменить свое место,
а мы предполагали спуститься и ждать, когда добыча
приблизится на ружейный выстрел.
Хасан быстро исчез, а я и хорунжий стали спускаться. Спуск представлял собою совершенно крутую осыпь,
покрытую сплошь осколками аспида, который катился
вместе с нами, увлекая за собою массу других мелких
камней; казалось, что мы плыли вместе с горою. Местами приходилось захватываться за ветви арчи или упираться ногами на попадавшиеся большие камни, которые между тем, скользя, сопутствовали нам далее.
Наконец, спустившись на достаточное расстояние,
мы пошли вправо по узкому карнизу, по тропе, протоптанной кийками, и, снова перелезая с камня на камень,
со скалы на скалу, стали спускаться дальше. Кийки были
в расстоянии не более четырехсот шагов и, видимо, не замечали нас, находившихся как раз против них, на краю
страшной пропасти.
Стрелять или нет, подумал я, и решил лучше еще
спуститься, но было поздно: Хасан выстрелил. Глухой
звук выстрела разнесся по ущельям и продолжительным, раскатистым эхом долго переливался по горам.
Кийки вздрогнули, насторожились и вдруг в один момент огромными прыжками бросились вправо от нас.
Хорунжий выстрелил, но, очевидно, промахнулся. Один
166
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
киик остановился и, вдруг переменив направление, стал
подниматься с правой стороны, прямо на нас.
Мы притаились за камнями.
Ровные щелчки его крепких копыт о камни уже ясно
долетали до нас; громкое сопенье, как от паровоза, которое всегда сопровождает кийка во время бега, слышалось сильнее и сильнее, и вдруг справа от меня, шагах
в сорока пяти, появилась его мощная, серо-бурая, стройная фигура. Громадные рога загибались далеко за спину,
длинная борода была почти прижата к груди; пораженный неожиданностью неприятной с нами встречи, он
как бы вдруг окаменел и сделал быстрый поворот.
Мы с хорунжим выстрелили почти разом.
Стремглав, увлекая за собою целые глыбы камней,
полетел киик в зиявшую черную пропасть, оставляя за
собою целый столб пыли.
Иногда видел я, как он, ударившись о камень, делая
чудовищный сальто-мортале, отлетал в сторону и снова
катился вниз. Наконец, около арчи, запутавшись ногами
в ее корнях, торчащих над землею, он недвижно лег.
Между тем новый выстрел Хасана заставил нас отвлечься на минуту от убитой добычи, но никто не появлялся,
и мы стали осторожно спускаться к нашему трофею.
Как это потащим мы его оттуда, думал я, ведь в нем
добрых пудов шесть, если не более.
Мы все ниже и ниже спускались и наконец подошли
к арче. Громадный киик лежал с окровавленной мордой;
голова его была прострелена одной пулей; кто из нас по-
167
сыĂруххт
пал — неизвестно; каждый приписывал удачный выстрел себе.
Сосчитав число шишек на рогах, мы увидели, что
козлу было не более семи лет и приблизительно весил он
1
/2 пуда. Подумав и посоветовавшись друг с другом,
5
что нам предпринять, мы порешили общими силами затащить его наверх; привязав его за ноги взятыми с собою
арканами и передохнув немного, мы принялись за свою
тяжелую ношу и так измучились, как еще никогда, по
крайней мере, мне не приходилось. Два раза он срывался
у нас, и приходилось снова спускаться вниз и затаскивать
на пройденное уже расстояние.
Между тем Хасана не было, и мы не могли понять,
что бы это значило. Уже совершенно стемнело, когда мы
добрались до места, откуда увидел Хасан кийка. Ноги
и руки сильно болели. Я чувствовал, что более не в силах
сделать шагу. Хорунжий был бодрее меня, но и он молчал, закинув руки за голову и лежа врастяжку на земле.
— Хасан! — громко крикнул хорунжий.
Эхо повторило его крик, но ответа не последовало.
— Куда же Хасан делся, в самом деле, — сказал я, —
уж не убился ли, чего доброго?
— Что вы? Киргиз — да убьется! Нет. Мы с вами пять
раз успели бы сломать себе шею, прежде чем он хоть раз
оступился бы, — возразил мне хорунжий.
Мы оба замолчали.
Собрав немного сухой травы, наломав веток арчи
и подбросив терескена, мы развели костер, и яркое пламя осветило большое пространство.
168
Āăāāъшхэрфшэфшхщ
Я поудобнее устроился около огня и облокотился головою на убитого кийка. Луна не всходила.
«Эге!» — раздался крик, и я с радостью узнал голос
Хасана, но каково же было наше удивление и радость,
когда он свалил на землю огромную тушу. Я взглянул
и даже глазам своим не поверил — это был настоящий
архар. Громадные рога, загнутые спиралью, красовались
на его светло-серой голове. В изнеможении Хасан сел
у огня. Пот ручьями лил с него, и он, самодовольно улыбаясь, проговорил: «Якши архар?» (хороший архар).
— Да где ты встретил его? — спросил я, досадуя, что
не на мою долю выпала эта добыча.
— Ух, высоко, мана унда (вот там), — махнул в пространство рукою охотник.
Правда, что добыча Хасана была по величине значительно меньше нашей, но дотащить одному и такую
было положительно подвигом с его стороны.
— Ну, что, Хасан, устал? — спросил я его.
— Немножко, тюра, — ответил он. — Ну, тузук (довольно), тюра. Скоро пойдем?
Я вытаращил на него глаза.
— Как! Идти в аул? Нет, я не иду ранее, чем взойдет
солнце. Так, без отдыха, и ног не дотащишь.
С этим решением я стал дремать у костра, а Хасан
между тем налаживал палки для приготовления ужина,
состоявшего из куска жареной козлятины да кунгана
чаю. Товарищ мой спал, положив, как и я, голову на спину убитого кийка.
169
сыĂруххт
Сон покинул меня, и я с любопытством наблюдал,
как Хасан поворачивал над огнем большой кусок мяса,
и соблазнительный запах жаркого приятно щекотал мой
пустой желудок. Поужинав, мы завалились спать, а
с первыми лучами солнца направились в обратный путь.
В аулах нас встретили возгласами одобрения. В лагере толпа товарищей обступила наших лошадей, рассматривая добычу. Вполне довольные, мы сидели в своей палатке, и я рассказывал впечатления об удачной охоте.
Вдруг в палатку просунулась голова адъютанта.
— Прочтите, — протянул он мне приказ по отряду.
Я прочел, но сразу даже не поверил и перечел снова.
В приказе говорилось об аресте меня и хорунжего на
трое суток за то, что мы о поездке своей не доложили дежурному по отряду.
— Вот тебе и на! — сказал я.
Приказ обошел через все руки, и подтрунивание товарищей посыпалось со всех сторон.
Нечего делать, пришлось отсидеть безвыходно в палатке, около которой мерными шагами расхаживал часовой.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]