Русские над Индией

— А! — радостным возгласом встретил меня Г. — Ну, что, слышали новость? — и при этом бросил на меня пытливый взор, в котором я прочел большое желание поделиться со мною новинкой.

Чтобы доставить хозяину это удовольствие, я при­творился, что ничего не знаю.

— Какую новость? — спросил я.

— Ну, так и быть, вам я скажу, но, смотрите, это по секрету. Ни слова никому, пожалуйста.

и Канджут, а кроме того, владеют совершенно незакон­но никогда не принадлежавшими им ханствами: Шугна­ном, Рошаном и Ваханом, насилуют население и угоня­ют к себе русских подданных. Китайцы со стороны кашгарской границы также производят беспорядки на Памире и даже грозили поручику Бржезицкому, рабо­тавшему на Мус-Куле, смертью. Да, кстати, расскажу я вам эпизод с этим офицером; преуморительный слу­чай! Бржезицкий, как вы, наверно, и сами знаете, рабо­тал на Памире, около Мус-Куля (ледяного озера), в этом году, производя маршрутные съемки, как вдруг откуда­то появились китайцы в количестве трех ляндз (эскадро­нов). Их джандарин

, Джан, заставил поручика оставить работы и уйти с Памира, мотивируя свое требование тем, что они не могут допустить русского офицера про­изводить съемку китайской территории. Как ни убеждал их Бржезицкий, что это земля наша, ничто не помогло, и ему пришлось ретироваться. Время приближалось к зиме, и перевалы один за другим закрывались, то есть заваливались снегом, однако поручик добрался до озера Кара-Куля, где ожидал его казачий офицер с полусот­ней оренбуржцев. Однако работа была спешная, и ее во что бы то ни стало надо было закончить. Тогда оба офи­цера с казаками отправились на Мус-Куль с намерением прогнать китайцев. Выпал глубокий снег, и, для того чтобы по некоторым местам провести лошадей, казакам приходилось настилать на рыхлый снег кошмы и шине-

ли. В течение трех дней мучились они с такими тяжелы­ми переходами через перевал Кизиль-Арт (14 000 футов) и наконец спустились в долину Мус-Куля. Между тем китайцы, довольные тем, что прогнали русского офице­ра, спокойно жили в киргизских кибитках и грелись у костров, как вдруг казаки ударили на них в нагайки, и перепуганные слуги богдыхана не только не защища­лись, а покорно ложились под нагайки казаков. Когда пересекли поголовно всех китайцев, дошла очередь и до их генерала. Как ни протестовал джандарин против по­добной расправы, указывая на свой шарик и павлинье перо, однако пятьдесят ударов ему были отсчитаны, и за­тем вся его армия, позорно изгнанная с Мус-Куля, отпра­вилась через перевал Ак-Берды восвояси. Ну и наделал же поручик работы и хлопот дипломатам. Говорят, та­кая переписка возникла, что, пожалуй, его не погладят по голове, а все же молодец Бржезицкий, хорошо проу­чил китайцев! — Рассказчик расхохотался.

Гиндукуш. Кроме того, положение таджиков, заселяю­щих Памирские ханства, ужасно. Ведь афганцы хуже ис­тязают их, чем турки сербов и болгар, в 1877 году; пора нашему правительству и вступиться за несчастных, кото­рые, по праву, наши подданные и терпят черт знает что от афганцев.

хребет Большого Алая. Быстрым шагом, длинной вере­ницей идут солдаты, тяжело дыша, то поднимаясь, то спускаясь по узким карнизам, как бы прилепленным к отвесным гранитным стенам. Грозно возвышаются с обеих сторон пути громоздящиеся друг над другом от­весные скалы, местами переходящие в крутые осыпи, усеянные осколками гранита и сорвавшимися с вершин камнями. Слева глубокий обрыв, на дне которого клоко­чет горная речка, наполняющая все ущелье каким-то не­истовым шумом, напоминающим рев сильной бури. Да­лее ущелье все более и более суживается, и наконец начинается крутой и довольно продолжительный подъ­ем на Тенгиз-бай. Около полутора суток боролся отряд с огромною преградой, и некоторым ротам пришлось ночевать на вышке его (12 000 футов), в снегу, да еще во время метели. Перевалив через Тенгиз-бай, отряд вышел из темного Исфайрамского ущелья и подошел к выходу в Алайскую долину, где и остановился бивуаком около крепости Дараут-курган.

За пять лет до возмущения кипчаков (1871 г.), когда Кокандское ханство было самостоятельным, крепость эта имела важное значение для кокандцев, так как, рас­положенная у входа в Дараут-Исфайрамское ущелье, она оберегает долину реки Туза, впадающей в реку Кизиль-су, и защищает перевал Тенгиз-бай от нападений памиро-алайских кочевников со стороны Каратегина. Кокандский хан держал в этой крепости довольно боль­шой гарнизон с уполномоченным комендантом, кото­рый вместе со всем гарнизоном был вырезан в 1871 году

памиро-алайскими кочевниками, а крепость осталась в запустении. Теперь Дараут-курган представляет из себя цитадель из толстых глинобитных стен, слегка раз­мытых в верхней части своей дождями. По углам четыре­хугольника возвышаются круглые башни, придающие крепости довольно внушительный вид. Продневав у кре­пости, отряд двинулся дальше, шел все время вверх по правому берегу Кизиль-су, вдоль по Алайской долине, и наконец, 16 июня, прибыл к местечку Борда-ба, где и встретился с другой частью памирского отряда через две недели.