Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская Армения
.pdf
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
тою щетиною, в седых усах, по имени Аретюн-ТерМатевосов, сидит с нами и любезно занимает нас рассказами о своей семье, о своих делах, о своей деревне,
стараясь по временам вставлять в свою армянскую речь
российские слова и не без удовольствия попивая из стаканчика привезенное нами вино. Старая бабка, мать
Аретюна, тоже охотно опоражнивает подносимые ей
стаканчики и делается после этого еще говорливее.
Младшие члены семьи, девицы и ребята, а с ними и несколько любопытных соседей набились в ярко освещенную лавку, через которую приходится проходить в парадное помещение дома, и молча глазеют оттуда на
непривычные им одеяния и обычаи наши, выразительно
подталкивая друг друга локтями. Аретюн-Тер-Матевосов,
как человек уже цивилизовавшийся, не гонит своих девиц и молодаек в их домашний гинекей, а еще не без хвастовства расписывает нам, какие у него способные и работящие дети, какая красавица и умница невестка.
Старуха, должно быть, кричит им войти и поздороваться
с такими почетными и редкими гостями, потому что, помявшись минутку в дверях, все они начинают нерешительно входить в нашу комнату и подходить к нам. Впереди всех — яркая и пышная, как роза, щегольски
разодетая молодайка, только что вышедшая замуж за
сына хозяина. Они не только трясут нам руки, но, к нашему изумлению, самым настойчивым образом тянутся
поцеловать их, вследствие чего мы, конечно, торопливо
вырываем у них свои недостойные длани...
211
Е . Л . МАРКОВ
С своей стороны, мы потчуем их грушами, яблоками
и конфетами, уцелевшими от нашего пиршества на развалинах Ани. Детки подходят гораздо свободнее и, учась
в школе, знают уже немного по-русски. Я не без приятного удивления увидел на полочке, среди армянских
книг, несколько русских, между прочим стихотворения
Пушкина, Ветхий и Новый Завет в русском переводе, атлас Российской империи и др.
Оказалось, что один из сынков Аретюна окончил
курс в начальной школе в Александрополе, и это были
его учебники и наградные книги. Тем не менее русскому
сердцу было отрадно встретить произведение великого
поэта русского в этой глухой азиатской пустыне, в ближайшем соседстве с древнею столицею армянских царей, персидских марзпанов и арабских остиканов...
Семейная дисциплина в армянских семействах, еще
не усвоивших себе свободных взглядов нового времени,
по-старинному строгая. Домочадцы смотрят на отца, хозяина дома, как на владыку, которому все должны повиноваться беспрекословно. Даже в интеллигентных семьях, старающихся сохранить прежние нравы, взрослые
сыновья, племянники, внуки встают при входе отца или
дяди и не смеют вмешаться в их разговор, пока старшие
не обратятся к ним сами. Сам отец семьи исполняет без
возражения приказы старшего брата или вообще старшего в роде. Женщины целуют руку всем чужим мужчинам, и если молодая женщина позволит себе заговорит
при чужих, это считается величайшею невежливостью
и неуменьем держать себя. Вероятно, вследствие близо-
212
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
сти Арарата патриархальные нравы Ноевых времен
удержались в Армении прочнее, чем где-нибудь, и, признаюсь, на меня они производили гораздо более утешительное впечатление, чем нахальная развязность модных
парижских сынков в их отношениях к модным парижским папашам, откровенно конкурирующим с своими
детками в ухаживании за продажными светилами
«демимонда».
Что нас удивило, это совершенное отсутствие икон
в армянских домах. Несмотря на свою большую религиозность, проходящую как основной мотив через всю
многострадальную историю их, армяне не считают нужным ни носить на шее крестов и образков, ни вешать образа в своих жилищах.
Напротив того, они считают своего рода кощунством помещать изображения Христа, Божией Матери
или святых угодников в тех самых комнатах, где люди
спят, едят и совершают все свои житейская потребы.
Только в одних храмах Божиих, не оскверняемых ничем
плотским, прилично, по их мнению, выставлять святые
кресты и иконы.
Путешествуя по Греции, Сербии и Черногории, мы
встречали те же взгляды на иконы и те же обычаи. Мне
все-таки кажется, что как там, так и в Армении в этих
взглядах и обычаях сказалось, может быть, и бессознательное влияние мусульманства, лежавшего таким долгим и тягостным игом на всех этих странах и не допускающего вообще священных изображений. Этим же
историческим влиянием можно объяснить и другой обы-
213
Е . Л . МАРКОВ
чай армян, странный для православного человека, — ходить в комнатах в шапке, чего ни за что не позволит себе
русский человек и что он искренно считает за «татарский» обычай.
* * *
Между тем хозяйка Аретюн-Тер-Матевосова схлопотала нам давно и нетерпеливо желанный самовар, и мы
пригласили почтенных хозяев присесть к нам за русский
чаек, расспрашивая их, с помощью нашего любезного
спутника и толмача, Петра Николаевича, обо всем, что
интересовало нас, и с наслаждением опустошая один
стаканчик за другим этого горячего, душистого нектара,
ничем не заменимого в пути.
Появился на стол и дымящийся пилав с бараниной,
изготовленный тою же гостеприимною и расторопною
хозяйкою, так что мы вполне отвели душеньку, напившись и наевшись, что называется, до отвалу. Спать нам
постелили на огромной тахте, навалили кучи мягких тюфяков, ковров, одеял, подушек. Хотя все мы могли бы без
труда поместиться рядом, тем более что ложились почти
не раздеваясь, но наши джентльмены-спутники, из уважения к даме, настояли на том, чтобы спать отдельно от
нас, на полу, где тоже разостлали им матрацы и ковры.
Нельзя сказать, чтобы сон наш не нарушали никакие мелкие твари, но тем не менее мы выспались изрядно и часов
в шесть утра вскочили совсем бодрые. Напившись чаю,
мы попросили любезного хозяина своего, Аретюна-Тер-
214
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
Матевосова, пока поили и запрягали лошадей, показать
нам его дом и все хозяйство, чтобы воочию познакомиться с бытом зажиточного жителя армянской деревни.
Дом Аретюна — целый маленький замок своего
рода. Со стороны подозревать нельзя, чтобы эти слепые
и низенькие сакли, похожие скорее на сложенные груды
камней и грязи, чем на жилище человека, могли заключать в себе столько простору и удобства. Огромные конюшни все сплошь крыты плитами из тесаного камня,
может быть, даже извлеченными из развалин древней
столицы Баграта; везде каменный покатый пол с желобами для скота, как у любого европейского фермера; просторные стойла; хорошие, прочные ясли. Скота много:
лошади, коров штук 20, буйволы, телята; большая, чистая овчарня с овцами. Из овчарни проделано сквозь стену отверстие в дом, чтобы, в случае нападения грабителей или воров, пастухи могли сейчас же дать знать
хозяевам. Такие же отверстия проделаны из дома одного
хозяина в дом другого, чтобы в минуты опасности можно было быстро поднять на ноги все население.
Все хозяйство Тер-Матевосова — под одною крышею;
хлева, конюшни, амбары, сараи, жилье — все со единено
крытыми переходами, так что в самую скверную погоду
люди и скотина защищены от дождя, грязи и ветра, и хозяйство может спокойно идти своим чередом.
Кроме дома с кунацкой и лавкой, где мы ночевали,
у Тер-Матевосова есть еще другой, семейный дом, связанный в одно с хозяйственными службами. Две большие комнаты заняты женским отделением — гинекеем
215
Е . Л . МАРКОВ
своего рода. В каждой комнате — круглое сквозное отверстие в крыше, куда уходит дым очага, раскладываемого под ним. На ночь или в дождь отверстие это закрывается. Каменные стены не штукатурены, пол выложен
камнем. По стенам полки в несколько рядов, на полках —
множество тарелок, мисок и всякой посуды; под полками
вдоль стены опрятно уставлены целые дюжины огромных глиняных или, скорее, каменных не то кувшинов, не
то кадушек для зерна, капусты, картофеля и всякой
съестной всячины. По другой стене вытянут ряд сундуков с разною хозяйскою рухлядью. Из первой хозяйственной комнаты — особый отдельчик, приподнятый
несколько выше, для печения лавашей. Там особый очаг,
особое отверстие в потолке. Под отверстием вкопана
в землю громадная каменная кадка, в которой уместится
человек. В кадке уже был разведен огонь. Две бабы сидели при нас над этой кадкой. Одна катала скалкой на низеньком деревянном столике тесто для лавашей; сделав
проворно огромный круглый блин, она так же быстро
передавала его другой бабе; та перекидывала блин с руки
на руку, из круглого блин сразу делался длинный, как
холст, и тогда, взбрызнув его слегка водицею, баба шмякала его с размаху на очень грязную тугую подушку своего рода и ловко обмахивала ею горячую внутренность
кадки; блин тонким слоем прилипал мгновенно к стенкам этой оригинальной печки и мгновенно же подсыхал;
в ту же минуту баба подцепляла его маленькой кочергой
и вышвыривала вон на каменный пол. Лаваш был готов.
Таким манером лаваши пеклись на наших глазах с пораз-
216
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
ительною быстротой. Обыкновенно их запекают разом
месяца на три, на четыре. Тесто их сохраняет очень долго
свою свежесть; стоит только взбрызнуть сухой лаваш водою, и он опять делается мягким.
Другая комната гинекея составляет собственно девичий терем. Нас, однако, свободно впустили в него. Эта
комната отделана уже гораздо щеголеватее и богаче.
Тахты с хорошими коврами, зеркальца, шкатулочки,
сундучки. Целый букет разодетых молодых женщин
и девушек набился в эту комнатку; очевидно, они ждали
нашего визита и принарядились заранее; все они подходили к нам, протягивая руку, и низко нагибались к нашим рукам, с явным намерением поцеловать их по своему обычаю. Почтенный Тер-Матевосов и слышать не
хотел о плате за ночлег, и всезнающий Петр Николаевич
посоветовал нам купить у него же в лавке несколько шелковых платочков и других подобных мелочей, чтобы одарить ими женщин. Жена раздала теперь эти грошовые
подарки молодым хозяйкам, и они были от них в детском
восторге. Нельзя не отнестись с глубоким сочувствием
к истинно восточному гостеприимству армян, в котором
мы имели случай убедиться не раз во время своего путешествия. К-н и Петр Николаевич уверяли нас, что у богатого поселянина армянина для гостей целый день кипит
самовар и готовятся кушанья, и он счел бы за обиду, если
бы гость предложил ему плату за угощение. Эти милые
патриархальные обычаи, к сожалению, все более стираются с вторжением городской цивилизации и удерживаются пока только в более глухих углах.
217
Е . Л . МАРКОВ
Полная чаша хозяйства Тер-Матевосова произвела
на нас самое утешительное впечатление. Хотя он и не
простой крестьянин, а уже деревенский торговец своего
рода, но все-таки быт его есть быт всех сколько-нибудь
достаточных армянских поселян. Нельзя не сознаться,
что этот быт во многих отношениях приличнее, опрятнее и удобнее, чем домашняя жизнь русского мужика
наших черноземных губерний, поражающая своею грязью и неопрятностью.
На дорогу нам наготовили целую груду теплых лавашей и успели даже сварить настоящий армянский суп
с кислым молоком и ячменем, к которому, однако, надо
очень привыкнуть, чтобы он показался вкусным.
Когда коляска наша уже стояла под крыльцом, зять
мой предложил хозяину сняться вместе с нами и со всею
своею семьей на фотографической карточке. Армянский
люд пришел в восторг от этого предложения. Импровизированный фотограф расставил всех нас в живописную
группу, с 90-летнею бабкой в центре, с красавицейневесткой около нее, не забыв ни глазастых черномазых
детишек, ни воинственной фигуры вооруженного чепара. Фотография вышла чрезвычайно отчетливо, и зять
мой послал потом из Александрополя один удачный экземпляр ее в подарок нашему гостеприимному хозяину,
который, должно быть, был очень польщен столь искусным изображением всех своих старых и малых членов семьи и даже своих работников и собак, да еще в такой почетной, в его глазах, компании.
VIII
ПО ПОЛЯМ КРОВАВЫХ БИТВ
Наша теперешняя дорога вся тянется через гладкую
равнину у подножия гор Аладжи кровавой памяти. Мы
проезжаем теперь как раз мимо Уч-Тоба, что значит
«три горы». На этих трех горах и разыгралась в 1877 г. та
жестокая многодневная битва, которая началась рядом
неудач для русских войск, а окончилась пленением всей
армии Мухтара-паши. На одной из гор, где стояла ставка
великого князя Михаила Николаевича, виднеется небольшой каменный памятник. На самом поле битвы,
у этих трех гор, армянское селение Тала, поголовно вырезанное турками после одержанной победы. Отсюда,
впрочем, видны нам не одни исторические высоты Аладжи, а и Алагёз, обильно убравшийся снегами за эту холодную ночь, и далекая, почти воздушная пирамида
Большого Арарата. Но Малый Арарат задвинут ближними горами и не в силах уже выглянуть из-за них, как его
большой брат.
Равнина под Аладжей вся покрыта полями; жнивье
очень густое, несмотря на малоурожайный год; в целое
лето упало всего ничего дождя, да и то не вовремя; почва
219
Е . Л . МАРКОВ
здесь чрезвычайно плодородна, и один хороший год
кормит за пять лет. Мы едем все еще бывшею турецкою
землею, теперешнею Карскою областью; население тут
большею частью татарское, но и армянских селений
тоже немало. Проезжаем село Гамза-Карак; мы засмотрелись на оригинальный замок «мухтаров», бывших
сельских начальников, которых турецкое правительство
сажало в крепких каменных башнях среди беззащитного
армянского села, как коршуна, караулящего с своего недоступного гнезда куриное стадо. Мухтары, конечно, назначались только из мусульман и смотрели на подвластных им жителей как на свою крепостную вотчину,
в жизни и смерти которых, в имуществе и чести вольны
они одни. Самая башня их, так называемая «мухтар-кала», типический образец которой мы видели в Гамза-Караке, строилась на счет жителей. Неуклюжая, но крепкая
башня эта самым устройством своим с бесцеремонною
откровенностью выдает свое истинное назначение — служить боевым оплотом против населения, если бы оно возмутилось против жестокостей и насилий мухтара, и осадным двором для него и его военной стражи. Узкие
окошки пробиты высоко вверху; еще выше их висят со
всех сторон каменные прикрытия бойниц, для стрельбы
сверху вниз в осаждающих, которые вздумали бы приставить к башне лестницы или разбивать ее стены. Единственная дверь тоже поднята на половину высоты башни, и из нее опускается подъемный мостик на кирпичный
столб с ступенями, стоящий в некотором расстоянии от
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]