Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская Армения
.pdf
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
и мрачного века, который когда-то создал этот храмкрепость...
* * *
Страна кругом под стать этим черным развалинам:
голые бурые горы, словно окаменевшие волны моря, каменистые поля; только Алагез несколько веселит унылый пейзаж снеговыми пятнами своих вершин слева
и впереди нас. Арарат потонул теперь подошвами своей
двойной пирамиды в светлых туманах дали, затянувших
к полудню плодоносную «Араратян-Дашт» — «Араратскую долину», орошаемую Араксом и Зангой; он кажется теперь ушедшим в небо, висящим в воздухе своими
теперь уже бесплотными, чуть не сквозными громадами;
между тем как рано утром, при выезде нашем из Эривани, так ясно, отчетливо, так, казалось, близко и осязательно — хоть рукою ощупывай все их углубления и выступы — стояли, вырезаясь на беспорочной синеве неба,
его, как сахар, белые и, как сахар, сверкающие снеговые
шатры...
Проезжаем ряд бедных деревушек: сначала «Иляньчала», что по-русски значит: «избиение змей»; потом
Базар-джик («Маленький базар»). Везде какие-то низенькие хлева из глины и камня вместо домов, с одними
дверями без окон, везде признаки большой бедности.
В Кара-Келеси даже церковь смахивает на сарай: четы-
161
Е . Л . МАРКОВ
рехугольный ящик из дикого камня, без окон, с двумя
висящими колокольчиками над земляною крышею, поросшею травой.
Сагмос-Ванк, «монастырь псалмопения», производит еще более мрачное и мертвенное впечатление, чем
Иогана-Ванк, своим одиноко торчащим полинявшим
черным скелетом.
Он виден далеко издали, со всех сторон, откуда бы
ни приближаться к нему, взобравшись на высокий берег
той же реки Абаран-су, над которою стоит и монастырь
Карапета. Он и запустел теперь, и полуразвалился, также как тот.
А между тем было время, когда оба эти монастыря
были одними из главнейших во всем армянском царстве.
По словам старинного армянского географа Вартана,
в Иогана-Ванке хранились некогда самые чтимые армянами святыни: саван Спасителя, рука св. Стефана, ребро
Иоанна Крестителя, а в Сагмос-Ванке «никогда не умолкало пение псалмов».
Вообще, вся местность по течению реки Абаран-су
была густо усеяна храмами и монастырями, из чего видно ее особенное значение в древней истории Армении.
Теперешнее селение Карпи было в старину многолюдным городом, а самое название Абаран значит поармянски «дворец»; это заставляет предполагать, что
в Карпи или каком-нибудь другом месте по течению
реки Абаран, которая называется также и Карпи, было
летнее местопребывание армянских царей.
162
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
* * *
Покормив лошадей в Сурп-Кеворке часа полтора,
мы не останавливались до самого вечера, хотя дорога все
время тянется несколько наизволок и, несмотря на официальное именование ее шоссейного, несмотря на стояния по сторонам кучки щебня, представляет из себя не
что иное, как каменную осыпь, ломающую ноги лошадям и колеса экипажам.
По дороге то и дело встречаются толпы курдов с навьюченными осликами, суровые обитатели атагёзских
пастбищ, не вселявшие в нас особенного доверия своим
чисто разбойничьим видом. Проехали курдскую деревню Али-Чичак и достигли наконец большого селения
Баш-Абаран, что значит «головище реки Абаран», где
предстоял нам ночлег, а измученным лошадям нашим —
давно необходимый отдых. Въехали мы в Баш-Абаран,
прихватив часок прохладного вечера; тут мы уже в полной власти Алагёза, которого снеговые утесы, близко
надвинувшиеся над селением, дышат на равнину холодом зимы. И сам Алагёз с закатом солнца вдруг разом
потемнел, нахмурился, посинел, как труп.
Остановились мы в доме сельского управления. Чепар отправился разыскивать волостного старшину и передать ему бывший с нами письменный приказ эриванского губернатора оказать нам всякое содействие
к удобному ночлегу. Волостной старшина явился к нам
с медалью на шее, с револьвером и патронами у пояса
163
Е . Л . МАРКОВ
и сейчас же принялся устраивать нас. В просторном
доме сельского управления четыре чистые комнаты
с двойными рамами, необычными в этом южном краю,
с кроватями, столами, стульями, шкафами для платья,
даже с умывальником, вешалкой, зеркалом, лампами,
подсвечниками, чернильным прибором на письменном
столе, с ковром на стене у постели и прочими затеями
цивилизованной жизни, совсем как в порядочной гостинице какого-нибудь русского уездного города. Этим деревенским комфортом, до крайности необходимым для
правительственных и земских деятелей, обязанных по
роду своей службы часто ездить по селениям края, эриванская губерния пристыживает наши коренные русские губернии, совсем не заботящиеся об этой немаловажной житейской статье. Комнаты были хорошо
натоплены; откуда-то притащили нам множество подушек, простынь, теплых стеганых одеял, тяжелых, как матрацы, — все очень чистое. Явился, конечно, самовар
с чайною посудою, а скоро после него и горячий суп
с курицею, который был особенно кстати в эту прохладную ночь, под снегами Алагёза, после целого дня тряски
и сухоедения.
* * *
Мы прекрасно выспались под теплейшими одеялами
на покойных постелях и в шесть часов утра бодро вскочили на ноги. Было еще темно, когда, напившись наскоро чаю, мы выехали со двора сельского управления; на
164
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
горизонте едва только брезжила узкая полоска приближавшегося утра; гулко звенит в неподвижном воздухе
ночи маленький водопад, падающий с круч Алагёза. Это
и есть головище, то есть исток реки Абаран-су. Алагёз
поднимается прямо над нашими головами, и от его белых вершин тянет бодрящим, тихим холодком. Земских
всадников, которых мы переменяли до сих пор на постах, тут уже нет, и пришлось взять чепара от волостного
старшины. Сразу начался крутой подъем; делается все
прохладнее, все суровее. Справа, под голыми горами, тянутся все курдские селения, налево, под утесами Алагёза, армянские. Только одна деревня Джизель-Дара
(«Красивое ущелье») заселена татарами. Курдские деревни — это звериные норы в кучах камня; на них торчат земляные горбушки труб, широких как бочки. Издали видишь только одни черные пирамиды кизяка да
стожки «юнжи» (люцерны) на плоских земляных крышах. Трудно представить что-нибудь безотраднее и беднее этих жалких логовищ. Первое селение их, которое
мы проезжаем, Мирак, второе — Джинги, третье — ХорБулак («Слепой ключ»); в Хор-Булаке даже не жилища,
а скорее пещеры, вырубленные в подножии скалистого
холма. Несмотря на ранний час, много курдов и курдинок, в чалмах и живописных повязках с бахромой, идут
по дороге, прогоняя на горные пастбища мулов и ослов.
Стада маленьких, тощих коровенок бродят уже по скатам гор; нынешний год была бескормица во всем здешнем крае, и скот сильно исхудал.
165
Е . Л . МАРКОВ
От Мирака мы бросили так называемое шоссе, которое полезло зигзагами направо, в горы, через ДжелалОглу, на Тифлис, с веткой на Александрополь. Мы же
взяли левее, по ровной и широкой черноземной равнине. На многие версты тянется здесь эта черная земля,
и на всем пространстве ее ни подъёма, ни спуска. По
мере приближения утра делается все холоднее, дыхание
Алагёза становится все резче и жестче, облака скучиваются белыми лохмотьями вокруг его вершин. Кругом
нас, над нами, лежит настоящая зима. Мы огибаем теперь уже с третьей стороны обрывистую пирамиду Алагёза, которая отсюда кажется еще выше и эффектнее. На
севере — тучи, облака, что-то падает вдали, не то дождь,
не то снег; а на юге, сзади нас, улыбаются голубые озера
расчистившегося неба.
Проехали армянское селение Мулла-Хасун, проехали татарскую деревню Джизель-Дара, за ними — еще
несколько деревень и въехали наконец в курдское селение Караван-Сарай. Тут обычный роздых туземных караванов. Стоит множество распряженных арб, поят быков и верблюдов. Начинается хозяйственное утро;
и молодые, и пожилые курдки длинными вереницами
двигаются из своих домов за водою, с большими кувшинами на плечах. Все они в красных фартуках, красных
курточках, красных завесках сзади юбок, все в белых
тюрбанах с длинными концами, распущенными по спине, и в поясах с бахромой. Особенно была интересна совсем молоденькая девочка — наверное, однако, уже
жена и хозяйка, — с ярко сверкавшими черными глазка-
166
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
ми, в кокетливой малиновой шапочке с длинною черною кистью, вся ярко-красная, грациозно черпавшая
воду в длинногорлый кувшин и, очевидно, сиявшая внутри радостным сознанием своей привлекательности.
Каравансарайские курды все — иезиды, то есть «чортопоклонники», а не мусульмане, как и большая часть
алагёзских курдов. К-н, близко знающий их верования,
объяснял нам, что они вовсе не считают дьявола богом,
а только падшим ангелом; но так как, по их понятию, Бог
может простить его, да притом дьявол имеет столько
власти над людьми, то они считают грехом вмешиваться
между ним и Богом, боятся раздражать его и никогда поэтому не бранят и даже не произносят его имени, а, напротив, умилостивляют его молитвами и жертвами.
С мусульманскою религией иезиды не имеют ничего общего. И хотя они постоянно грабят и воруют по ночам,
но все-таки гораздо мирнее и безопаснее курдов-мусульман. Соседние армянские селения главным образом
страдают от них. Курды то и дело угоняют скот, травят
хлеб. У мировых судей ведутся нескончаемые дела об
этих соседских грабительствах.
Любопытно было осмотреть в Караван-Сарае кладбище курдов-иезидов. Их могилы — это простые кучи
сваленных вместе круглых булыжников, но среди этих
первобытных погребальниц виднеется несколько вырубленных из камня больших коней, белых и красных,
с седлами и подпругами, раскрашенными сообразно
цвету лошади, сработанных с некоторым искусством
167
Е . Л . МАРКОВ
и поставленных в память местным удальцам, особенно
отличившимся в хищнических набегах.
* * *
Мы, очевидно, спускаемся. Алагёз уже за нами,
а впереди вдруг поднялся, задвинув горизонт, высокий
снеговой хребет, которого мы до сих пор не видали. Это
уже горы Карса. Кругом нас теперь сплошные поля,
и даже высоко, по скатам гор, чернеют их распаханные
квадраты. Скота тут тоже много. Вообще, это далеко не
безлюдная пустыня. Мы проезжаем другое селение Джизель-Дара — не татарское, а армянское. Отсюда, сверху,
нам видны вся нижняя долина и даже домики еще довольно далекого Александрополя. От Джизель-Дара до
него 28 верст. Приходится еще раз покормить, прежде
чем доедем до него. Заезжаем на армянский постоялый
двор в деревни Нора-Шен («Новоселок»). Оригинален
этот первобытный постоялый! В низеньком каменном
домике с земляною крышею — две комнаты рядом: в одной — табачная лавка с русскою вывеской, в другой —
гостиница своего рода. Сеней никаких; утлая дверочка,
всегда отпертая настежь, прямо ведет в комнатку, освещенную одним оконцем без двойных рам, также постоянно отворенным.
Половина комнатки занята широчайшею деревянною тахтою на низеньких ножках, напоминающею полати русской избы; у других стен — деревянная, нечистоплотная кровать и такой же деревянный диванчик,
168
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
прикрытый, как и тахта, грубыми ковриками. По середине комнаты, взамен печи, водружена на опрокинутом
ящике жаровая с железной трубой. Тут ночуют, тут обедают, тут пьют чай и вино. Нетребовательный туземец
не находит, с своей стороны, никаких неудобств в такой
комфортабельной гостинице-ресторане.
* * *
В Александрополь мы приехали засветло. Последнюю часть дороги приходилось почти скатываться с пологой горки, и подморенные лошадёнки, по-видимому,
чувствовали близость желанного отдыха. Но не так-то
скоро удалось нам разыскать в раскинутом на большое
пространство городе дом, где квартировал наш зять. Нас
отправляли то в одну, то в другую, совсем противоположную сторону, и только после долгих напрасных переездов из улицы в улицу нашелся какой-то благодетельный человек, действительно знавший нужный нам
дом. Он присел к нам на козлы и благополучно привел
нас наконец к цели нашего странствования, где нас
встретила радостными криками давно нами невиданная
родная детвора.
VII
РАЗВАЛИНЫ АНИ,
ДРЕВНЕЙ СТОЛИЦЫ ЦАРСТВА
АРМЯНСКОГО
ы торопились воспользоваться хорошею погодою, которая в этой горной стране в ноябре месяце далеко не всегда бывает ясною и теплою,
М
знаменитые развалины его храмов и дворцов. Путешествие это не особенно близкое и не совсем удобное. Приходится проезжать пустынными местами, населенными
кочующими курдами, и искать ночлега, где Бог пошлет,
потому что в самом Ани нет никакого жилья. Ехать в эту
глушь, недавно еще бывшую в турецком владении, за нашею границею, без вооруженного конвоя тоже рискованно. Зять наш, инженер Г., один из строителей тифлисско-карсской дороги, уже два года работал в этих
местах и еще раньше побывал в Ани. Он-то и заведовал
всем устройством нашей экспедиции. Нас собралась порядочная компания: мы трое с К-ном, зять наш и один
чтобы успеть съездить в Ани, полюбоваться на
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]