Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская Армения
.pdf
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
Хотя крепость в этом скрытом и неприступном уголке дикого ущелья существовала издревле и даже римляне
держали в ней одно время свой гарнизон, воюя с Митридатом Понтийским, но в конце III столетия по Р. Хр. она
была заново построена царем Трдатом, по свидетельству
Моисея Хоренского, из больших тесаных камней, связанных между собою железом и свинцом; в стенах крепости
был сооружен Трдатом и искусно высеченный дворец
в память сестры его Хозройтухты, больше всего содействовавшей обращению царя в христианство. Имя Трдата
было высечено на дворце греческими буквами.
Эти глубоко исторические развалины, достойные самых тщательных археологических изысканий, связаны
также и с другим широко популярным именем Кавказа.
Грузинская царица Тамара, завоевавшая значительную
часть Армении, овладела, между прочим, и крепостью
Гарни. Впоследствии под стенами Гарни нанес жестокое
поражение соединенным силам грузин и армян султан
Ховарезма, теперешней Хивы, Джелал-Эддин, от неукротимых наездников которого оробевшие грузины спасались, побросав оружие и обозы, в глубине недоступного
Гарни-Чайского ущелья, куда нам предстояло ехать из
Баш-Гарни, и мы видели потом многочисленные пещеры в скалах, где укрывались эти храбрые защитники, покинутые своим предводителем Иване, ускакавшим раньше всех к озеру Гокче.
В Гарни были погребены и некоторые патриархи
Армении, но следов их гробниц не осталось, и местные
жители уже ничего не знают о них.
111
Е . Л . МАРКОВ
Из множества виденных мною диких красот природы редко какие могут сравниться с поразительною живописностью Гарни-Чайского ущелья у Баш-Гарни.
Немудрено поэтому, что местность эта сделалась
с незапамятных времен своего рода средоточием армянской истории. Помимо крепости Гарни, вокруг которой
витают тени чуть не всех легендарных героев Армении,
по речке Гарни-Чаю или в ближайшем соседстве с нею
основались и многие другие древнейшие поселения Армении, получившие большое значение в ее истории. Так,
при впадении Гарни-Чая, называвшегося в древности
Медз-Амор, в реку Аракс, верстах в 25 от Эривани, до
сих пор существует по дороге в Нахичевань селение Арташат, в котором еще уцелели земляные насыпи от некогда бывшего здесь города Арташата, столицы Армении в течение нескольких веков, славившейся во времена
язычества своими капищами и идолами; здесь именно
Григорий Просветитель провел тринадцать лет в яме
Хор-Вираба; здесь же он впоследствии низвергал святилища поклонников Дианы и Аполлона.
У той же речки Гарни-Чая находится и деревня
Двин — ничтожная наследница когда-то славного города того же имени, бывшего столицею Армении еще долее, чем Арташат, и тесно связанного со многими важными событиями армянской истории.
Двин, так же как и Арташат, был одним из главных
гнезд огнепоклонничества, которого старые языческие
святыни везде были заменены потом святынями христианскими. Оттого, конечно, вся долина Гарни-Чая и все
112
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
дикое ущелье, у которого мы теперь находимся, полны
до сих пор и уцелевших, и уже покинутых монастырей,
на месте которых, несомненно, стояли почитаемые язычниками храмы или истуканы.
* * *
Позавтракав и напившись чаю в сельском управлении, мы бодро продолжали свой путь. Дорога ушла от
ущелья в глубь степи. Вокруг нас опять однообразная
пустыня, сплошь заваленная камнями. Редко-редко покажется верблюд, пасущийся среди колючего бурьяна,
или одинокий пахарь, обливающийся потом над своим
первобытным плугом на каком-нибудь крошечном
клочке поля, который он с мучительным трудом расчистил от груды камней. Долго придется ждать, пока очистится от камней вся эта громадная степь. Даже поля,
которые уже пашутся, еще наполовину полны камней.
Без воды эта плодородная почва не дает ничего, а дожди
тут редки. Поэтому к каждому распаханному клочку
мозолистая рука терпеливого пахаря должна проводить
борозды из ближайшего ручья, до которого иногда
очень неблизко, а если нет возможности провести воду,
то приходится довольствоваться обильным разливом весенних вод, для сохранения которых также копаются
ровчики по всему полю.
Наконец, мы опять повернули и стали спускаться
в ущелье, все время невидимо провожавшее нас справа.
Поразительные декорации одна за другою поднимаются
113
Е . Л . МАРКОВ
перед нами. Сначала у ног наших разверзается глубокое
зеленое провалье с лугами и стадами коров; потом оно
мало-помалу переходит в мрачную пропасть, на дне которой ревет и пенится Гарни-Чай и над которою надвинулись со всех сторон изгрызенные, как зубцы древней
крепости, громадные истуканы черных скал. Чудится,
будто мы попали в какую-то безотрадную юдоль плачевную, будто нас окружают сцены из какой-нибудь романтической и фантастической оперы, нечто вроде
«Wolfsschlucht» Веберовского «Фрейшютца». И чем
дальше, тем грознее и ужаснее, тем восхитительно-живописнее делается эта дикая пропасть. Художник-живописец замер бы от восторга, глядя на эту невероятную
и жуткую красоту, и не вышел бы отсюда...
Вот мы у самой вершины ущелья и уже медленно карабкаемся в замыкающую его дикую теснину, в самое
жерло охватившего нас кругом грозного великолепия.
Какими-то волшебными замками и башнями, нерукотворными твердынями титанической величины встают
из глубины пропасти на страшную высоту сдвинувшиеся в дружный кружок черные голые скалы, из каменной
груди которых вырывается с ревом исток Гарни-Чая.
Эта глубокая черная пазуха кажется разверзшеюся
утробою земли, готовою опять сомкнуться над дерзким
двуногим червем, который отважно заполз в нее и нагородил в ней свои каменные норки.
Куда ни взглянешь на скалы, везде наверху и внизу
зияют черные зевы пещер, окошечки и дверочки, пробитые в толще камня. Большинство этих пещер, старых как
114
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
само человечество, уже недоступно теперь. Осыпались
в течение ряда веков, а может быть, и тысячелетий тропинки и лесенки, лепившиеся по выступам отвесных
скал, и теперь разве только орлы могут гнездиться в этих
висящих над бездною людских гнездах жестокого старого времени.
В этом скрытом ущелье, так близко отстоящем от
священной горы, ставшей, по всей видимости, центром
расселения человечества, приютившем на берегах своей
ветхозаветной речки города, крепости и храмы первобытных народов истории и связавшем свое имя с именами, о которых повествовала еще Книга Бытия, пещеры
могли служить троглодитам каменного века, а не только
историческим племенам Кавказа.
Но несомненно, что в них находили приют и спасение десятки тысяч людей в часто повторявшиеся для Армении дни беспощадных гонений язычников-огнепоклонников на христиан первых веков. Это уже не
догадка, а положительное свидетельство армянских летописцев. Между прочим, в дошедшей до нас высокоинтересной книге Эгише Вартапеда, историка V века, бывшего свидетелем и участником этой кровавой эпохи
гонений, не раз упоминается о том, как при нашествии
персидского воинства христианские жители разрушенных армянских городов и опустошенных армянских областей разбегались в горы и прятались там по целым месяцам в неприступных пещерах.
Вот один из трогательных эпизодов той ужасной
поры, рассказанный со всею наивностью средневекового
115
Е . Л . МАРКОВ
летописца благочестивым Эгише и относящейся к тому
времени, когда народный герой Вартан Мамиконьян,
признанный потом святым армянскою церковью, после
ряда блестящих подвигов погиб в великой битве с персами в долине Артазской.
«„Нет, не вверимся мы обманчивому приказанию
царя, не хотим более подпасть под власть Иездигерда!“ — говорили армяне. С той поры они приняли твердое решение оставить свои деревни, хутора и виноградники. Новобрачные девушки вышли из-за занавесей,
супруги — из своих покоев, маститые старцы встали
с кресел и дети сошли с рук матерей. Юноши и молодые
девушки и множество мужчин и женщин направили
стопы свои к пустыням и укрывались в укрепленных местах и ущельях пустынных гор. Они лучше желали с истинною верою оставаться посреди ужасных скал, как
звери дикие, нежели жить в наслаждениях под собственным кровом отступниками. Они вкушали безропотно
пищу, составленную из трав, и не жалели о вкусных
яствах, к которым привыкли. Глубокие пещеры недр
горных казались им предпочтительнее великолепных
покоев богатых палат, и голая земля, служившая ложем,
была в глазах их красивее роскошных ковров и превосходных убранств спален, украшенных драгоценною живописью...»
Трудно сомневаться в том, что пещеры Гарни-Чайского ущелья, до сих пор напоминающего по остаткам
древних монастырей и церквей какую-то огромную
сплошную лавру, тоже послужили в те опасные времена
116
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
надежными убежищами для христиан, спасавшихся от
избиения.
* * *
Характерный острый конус восьмиугольной армянской церкви неожиданно вырезался совсем близко от нас
на фоне черных скал. Этот серый каменный храм среди
окружавших его серых, замшившихся стен казался детскою игрушкою в сравнении с нерукотворными громадами тех вековечных стен и башен, под сенью которых
приютился он.
Мы подъезжаем теперь к знаменитому монастырю
Св. Копья, древнему Кегарту. Он стоит, укрытый с трех
сторон скалами, словно гигантскими ширмами, над обрывами берега; целый хаос камней, навороченных Гарни-Чаем в весенние разливы и в дождливые дни, один
только обозначает внизу ложе бурной речки, которая теперь совсем отощала, хотя все еще сердито гудит и рокочет, протискиваясь своими раздробленными струйками
сквозь загородившие ее каменные обвалы.
Не доезжая до монастыря, налево от дороги зияет
как раз над нашими головами громадная черная ниша,
образовавшаяся от обрушившейся внутренности отвесной скалы; без сомнения, в скале этой были большие пещеры, наружный стены которых осыпались и вывалились во время какого-нибудь сильного землетрясения.
Теперь верхней череп этой гигантской пещеры пред-
117
Е . Л . МАРКОВ
ставляет грандиозный, хотя и небезопасный мост своего
рода, перекинутый смелою аркой через пропасть.
Почти сейчас же за этою колоссальною нишею и ворота монастыря. Монастырский двор обнесен крепкими
древними стенами.
Настоятель монастыря, отец Ваграм, вероятно давно
уже заслышавший стук наших колес по каменистой тропе ущелья, поджидал нас за воротами.
Степан Иванович был знаком с ним прежде и представил ему нас, объяснив, между прочим, и литературную цель моего путешествия по Армении.
Отец Ваграм оказался очень общительным и гостеприимным хозяином. Заявив мне, вероятно, из восточной любезности, будто он читал некоторые сочинения
мои, он отрекомендовал нам себя как страстного любителя чтения, особенно всего, что касается армянской
истории и древностей. Из разговоров с ним мы потом
убедились, что он действительно читал довольно много
не только по-армянски, но и по-русски. Некоторые русские книги ему знакомы и даже стоят на полках его маленькой библиотеки.
По-русски он объясняется довольно свободно, хотя
и не без ошибок, потому что долго жил прежде
в Нахичевани-на-Дону.
Возможность прямой беседы с этим начитанным монахом без стеснительного посредства переводчика немало облегчила нам знакомство с древним монастырем.
Мы недолго посидели в обширной «кунацкой» настоятеля, уставленной диванами и заваленной всякою
118
РУССКАЯ АРМЕНИЯ
всячиной, и отправились вслед за ним осматривать монастырь.
Строения монастыря двумя сторонами своими тесно
примыкают к скалам какого-то крепкого черного камня.
Вплотную к скале стоит и единственная церковь монастыря, видимая снаружи, такая же черная, такая же несокрушимо крепкая, сложенная удивительно ладно
и красиво из больших тесаных камней, конечно, восьмиугольная, с острым шатром крыши, как все древние храмы Армении и Грузии. Церковь стоит с XIII века и поражает изяществом своих размеров, формы и украшений.
Она вся в тонких арабесках, вырезанных в плотном камне свободно и красиво, как в куске воска: арабески по
карнизам и поясам, арабески по арочкам дверей и окон,
арабески в рамках многочисленных плит с крестами
и надписями, которые так кстати разнообразят сплошную гладь стен этого словно граненого храма. Кресты на
плитах очень своеобразны: чаще всего большой крест
с расширенными концами в фантастических завитушках, а между ветвями его такие же маленькие крестики,
по два, по четыре и больше. Отец Ваграм объяснил нам,
что это ex voto старинных прихожан, которые по разным
случаям давали обет вставить свою семейную плиту в какой-нибудь угол храма, снаружи или внутри, и по числу
членов своей семьи вырезали и число крестов на плитах,
считая большою пользою для своей души и большою для
себя честью такое участие в строении храма. Действительно, мы видели потом множество таких плит с крестами и внутри монастырских храмов, и в проходах между
119
Е . Л . МАРКОВ
ними, и стоящих отдельно, в виде надгробных памятников. Еще любопытнее плиты с древними скульптурными
изображениями аллегорических животных, украшающие снаружи стены храма. Самая интересная плита —
над главным входом.
Там изображен тигр, загрызающий быка, — фигуральное воспоминание тех долговременных страданий
и притеснений, который претерпевали армянские христиане от огнепоклонников персиян и от мусульман —
арабов и турок. На других плитах — львы, орлы, олени,
голуби, тоже все исторические символы и аллегории.
Много плит на наружных стенах и с историческими надписями, которые прочтены армянскими учеными и списаны. Это и необходимо, потому что, несмотря на твердость материала, многие строки этой каменной летописи
уже начинают стираться. Надписи эти, впрочем, относятся исключительно к истории монастыря, повествуя
о строителях, жертвователях и возобновителях храма,
и не имеют общеисторического интереса. («Во времена
Захарии, царского рода, его двоюродного брата Иване
и их сыновей, Шаханшаха и Авага, под управлением настоятеля Барсега и стараньями братии был построен этот
великолепный собор в 1214 году», — начертано над аркой западной двери в церковь.) Что храм перестраивался
несколько раз, это заметно помимо свидетельства надписей уже потому, что во многих местах вставлены отбитые
куски плит с надписями и крестами — очевидно, взятые
из прежних построек. Последняя перестройка была произведена уже после сильного землетрясения 1840 года.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]