Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ролевые функции СМИ в процессе политической мифологизации. Монография
.pdf
344
слабость вновь созданных политических партий, движений, содействуя их
развитию. Но коммерциализация СМИ сократила их способность выполнять
эту функцию.
Аналитик и социолог И. Дзялошинский выделяет три типа современной
российской журналистики: журналистика управления, представители которой
считают главной задачей управлять сознанием и поведением людей;
журналистика успеха, информации, главная задача такой журналистики – не
управлять сознанием людей, а успешно продавать информацию; журналистика
соучастия, сотрудничества, которая ставит задачу помогать конкретным
людям. Безусловно, такая классификация достойна внимания, но современная
рыночная модель общества формирует иные подходы к СМИ. Медиа – это
информационный продукт, продаваемый и покупаемый, требующий
тщательной внешней упаковки. Потребители информации жаждут новостей и
сенсаций, информационный рынок достаточно плотно заселен, покупатель
выбирает, покупатель торгуется, покупатель ищет нечто новое, оригинальное,
эксклюзивное. Переход в другое качество требует новых форм и методов
подачи, формирования источников информации, введения в обиход категорий
темпа, скорости. Институциональные основы медийных каналов являют собой
нечто аморфное и размытое, он не выступают в роли компетентного,
самостоятельного политического института. Новая медийная модель
практически отсутствует. Главное – под кем «лежит» то или иное издание,
властными центральными или региональными структурами, олигархами.
В 90-е годы сформировался раскол между старой и новой школами
журналистики. Журналистское пополнение приходило не только с факультетов
журналистики, в новой журналистике активно начали сотрудничать
политологи, экономисты, историки и др. Представители нового направления
были категоричны в оценке прошлого опыта. СМИ предшествующих лет они
оценивали категорично и однозначно: «черно-белое упрощение». Во главу угла
ставили, с одной стороны – темп, скорость, а с другой – эпатаж, сплетни,
непроверенные факты. Исследователь Б. Лозовский к причинам падения СМИ
относит не только внутрицеховые мутации. Они по-прежнему, как и до
перестройки, – в сервилизме еще многих изданий и вещательных организаций,
финансируемых частично или полностью бюджетом федеральным или
местным. Попытки «просветить» журналистским расследованием действия
властей заканчиваются оргвыводами, а именно преследованиями, угрозами,
наказаниями, отлучением от бюджета, выходом администрации из состава
учредителей, – список мер воздействия стремится к бесконечности. Надежды
на то, что можно «и деньги взять, и правду написать», как правило, редко
увенчиваются успехом, практически одинаково как для государственной, так и
для СМИ любой другой формы собственности»
.
Информационные каналы зачастую используются в корыстных,
узкогрупповых, узкопартийных, фракционных интересах. Под лозунгами
«демократичности» прессы развиваются разнузданность и вседозволенность,
201
345
346
347
пресса использует моральный террор, узурпирует право на выражение
сиюминутных интересов, никак не связанных с интересами страны. Например,
перед президентскими выборами 1996 года из небытия возник еженедельник
«Не дай Бог!» в состав редколлегии которого вошли Владимир Яковлев,
Леонид Милославский, Никита Голованов, Андрей Васильев, Игорь
Свинаренко и др. Авторы еженедельника выступали за демократиченские
преобразования России, но разнузданнй, агрессивный тон публикаций,
заставлял сомневаться в их искренности
. Общество было охвачено
сплетнями, домыслами, слухами (например, рубрика «Московского
комсомольца» «По слухам»). Свобода, под лозунгом которой начинались
демократические преобразования, стала свободой «от» и свободой «для».
Соврменная ситуация в СМИ кладывается таким образом, что в угоду частным,
предпринимательским, партийным интересам преобладала свобода «от»:
гражданских обязанностей, воинской службы, сохранения государственной
тайны, соблюдения нравственных норм поведения и т.д. Попытки и призывы к
стабилизации в обществе наталкиваются на грозные статьи о посягательстве на
свободу, основу демократии. Дело доходит до крайностей
.
Все это в итоге оказалось драматичным для СМИ: сократились источники
информации, уменьшились тиражи общероссийских СМИ, проявилась
тенденция к регионализации прессы, нарастала нерегулярность чтения,
конкретизировались попытки московских изданий за счет местных
приложений-вкладышей продвинуться в регионы («Комсомольская правда»,
«АиФ», «Московский комсомолец», «Известия» и др.) Л. А. Реснянская и
И. Д. Фомичева считают, что «информационное пространство разрежается. И
хотя есть общероссийские издания, но нет общенациональных, выполняющих
интегративную функцию»
. За последние 20 лет тиражи газет снизились в 5,5
раза, а журналов – в 4,4 раза. К СМИ существенно снизилась степень доверия
читателей. И это закономерно. Результат преобразований СМИ явился
объективным отражением всего комплекса противоречий действительности и
вписывается в своеобразную «логику» процессов реформирования. На процесс
демократизации медиа отрицательно влияют бескомпромиссное отрицание
прошлого, бездумное копирование чужого опыта, оторванность от народных
масс, противоречивая роль государства, отсутствие харизматических лидеров,
безответственное приспосабливание модели коммунистической прессы к
современному политическому процессу и т.д. Политическаие реформы эти
противоречия не разрешили, а породили новые, в частности, саморазрушение
медийной системы
Ситуация усугублялась тем, что в региональных изданиях возникла
проблема собственно-социальной ориентации, общественно-политической
позиции издания. По мнению Е. П. Прохорова, «если его учредителем
(издателем, владельцем) окажется одна из действующих в регионе сил, то какой
бы информацией ни располагал коллектив редакции, действительной
информированности всех слоев аудитории добиться будет невозможно, так как
202
348
349
350
351
352
даже при самом «честном» подходе к ее подбору и освещению все же
«подаваться» информация будет под углом зрения интересов и взглядов
«хозяина»
. В демократических государствах, как правило, преобладает
рациональная модель массовых коммуникаций, рассчитанная на убеждение
людей с помощью информирования и аргументации, построенная в
соответствии с законами логики. Но если в других странах эта модель
соответствовала сложившемуся менталитету и культуре людей, то в
современном российском обществе СМИ активно использовались партиями и
движениями, олигархами. Особенно отчетливо эти тенденции проявлялись и
проявляются в период избирательных кампаний: эмоции и популизм, чернуха,
сплетни затмевают рациональные доводы и аргументы
. «Сегодняшняя
пресса – это власть?» Л. Жуховицкий, отвечая журналу «Журналист», был
категоричен: «Конечно. Причем в гораздо большей мере, чем раньше. Прежде
«четвертая власть» была лишь тенью первой, главной и единственной. Раньше
печать была при власти. Любая власть – это возможности и ответственность.
Свои возможности журналисты уже почувствовали и научились пользоваться
ими. Ответственность для многих – понятие пока еще достаточно
абстрактное»
.
Но совершенно верно замечает Е. Прохоров, что «мнить себя сверхвластью – это не просто отсутствие чувства меры и такта в осознании и
реализации свойственного журналистике «бремени власти», очевидное
появление недостатка общей, политической и информационной культуры,
явная юридическая некомпетентность. Тут прослеживается ложное понимание
места СМИ в обществе, грубое неуважение к иным, в том числе
государственным властям, и, что особенно опасно, – не только пренебрежение
«полиархии» в обществе делиберативной партиципарной диалогической
демократии, но и отрицание их. А это – грозная опасность для демократии
вообщ
.
Демократическая система позволила СМИ тиражировать концепцию
«четвертой власти» и попутно их приватизировала. Во второй половине 90-х
годов СМИ стали выражать и тиражировать интересы своих владельцев. Так
возник медийный жанр – информационные войны. Их основная функция –
манипулирование общественным мнением. «Наверное, могут существовать
средства массовой информации, задачей которых является только
удовлетворение потребностей населения в информации, – высказывает
предположение И. Засурский. Но это предположение действительно утопично,
так как не существует идеального рынка информации.)»
. Поэтому одной из
главных предпосылок демократизации должны выступать СМИ, стремящиеся
работать в режиме демократической российской модели. Коммунистическая
теория прессы категорически не вписывается в «рыночную» концепцию, а
теория прессы новой политической формации по сути не создана.
А. Грабельников затрагивает проблемы дестабилизирующей роли прессы, но
203
353
354
355
356
357
его попытка восстановить советскую модель прессы вызывает недоумение.
Получатели сообщений превращаются в толпу в том смысле, что они могут
лишь пассивно воспринимать сигналы от «коммуникатора-суггестора», считает
С. Кара-Мурза
изымается такой медийный пласт, как диалоговая журналистик
. Но при подобной постановке вопроса искусственно
Коммуникатор-суггестор в любой общественной формации – это представитель
власти, режима, ведущий диалог с народом, реализующий посредством этого
диалога свои задачи, ориентиры, принципы. Современные манипуляторы
сознанием делают немало для достижения своих целей. Они располагают
различными средствами, получаемыми из корпоративных и правительственных
бюджетов, и добиваются многого. По мнению Г. Шиллера, они не смогли
предотвратить рост (по крайней мере, у части населения) понимания истинной
сути существующей системы
. Подобной точки зрения придерживается и
С. Кара-Мурза: «Манипуляция несовместима с диалогом и общественными
дебатами. Перестройка в СССР стала беспрецедентной по эффективности
программой манипуляции – все СМИ были в руках одного центра и
подчинялись единой программе (тоталитарность контроля за прессой в годы
перестройки была несравненно полнее, нежели в годы застоя)»
.
В период преобразований остро встает вопрос и об «адекватном» и
«активном» гражданине, формирование которого зависит от медийных каналов.
Но сколь велика готовность и способность разных действующих в сфере
журналистики сил сознавать и распространять современные представления о
демократии? Все эти подходы, по мнению Е.П. Прохорова, можно совместить в
обобщающем представлении о диалоговой демократии, именно она
пронизывает всю жизнь общества и обеспечивает успех демократических
принципов. Демократизация общества затрагивает жизнь его многочисленных
инфраструктур (культура, литература и искусство, образование, наука, оборона
и др.). И в этой сфере незаменима роль информационного обеспечения
средствами СМИ.
Медиа влиятельны, считает Я. Н. Засурский, но их влияние носит
«инструментальный» характер. «Когда они выступают как проводник («орган»)
позиций и подходов к государственной власти (особенно при отсутствии
оппозиции) и когда оказывается вне влияния власти и капитала, она выступает
подлинной «четвертой властью»
. Сама постановка вопроса возникла потому,
что десятилетия жесткого подчинения, цензуры, контроля, ограничений
превратили СМИ в восхвалительно-карающий орган. Это проявлялось в
однообразии теоретических разработок, в застывших на десятилетия формах,
жанрах, методах подачи.
В Указе президента Российской Федерации «О дополнительных
гарантиях права граждан на информацию» оговаривается доступность для
граждан информации, представляющей общественный интерес или
затрагивающей личные интересы граждан; систематическое информирование
.
204
358
359
360
граждан о предполагаемых или принятых решениях; осуществление
гражданами контроля за деятельностью государственных органов, организаций
и предприятий, общественных объединений, должностных лиц и
принимаемыми ими решениями, связанными с соблюдением, охраной и
защитой прав и законных интересов граждан
. Неполнота представлений о
сущности демократической СМИ, отрыв их от политического процесса,
отсутствие концептуальной базы, затрудняют пути перехода СМИ в
цивилизованную парадигму общества.
По мнению Е. Прохорова, единственный вариант развития – это
государственно-общественные СМИ, «правда, институционализирующую роль,
кроме государства, тут непременно должны играть и другие институты
общества (его гражданское «тело» и экономическое «тело», а также,
разумеется, научная, культурная, образовательная и др. инфраструктуры).
Притом, если при рыночной экономике неадекватной для общества оказывается
«рыночная демократия», то уже тем более, неприемлемой оказывается
государственно-общественная «рыночная журналистика». Если
государственно-общественная журналистика хочет (а ведь и должна),
выполнять роль public service, она вряд ли может быть подчинена частным или
государственным интересам и не должна руководствоваться «рыночными
принципами»
.
Опираясь на конкретные исторические события и экономические
процессы, исследователь И. Засурский выделяет четыре периода в новейшей
истории российских масс-медиа до середины 1998 года, а также пятый,
послекризисный.
1990-й–начало 1992 года – «золотой век» российской печати.
Политическая борьба не прекращается, но пресса получает в собственность
помещения, технику. Российский рынок СМИ пополняется новыми изданиями.
Првозглашались: свобода прессы, ее независимость, гласность, ее стали
называть «четвертой властью».
Второй период – 1992-1996-й – годы формирования новой российской
системы СМИ.
Этот период он разделяет на три этапа: 1992–1993-й – время
политического противостояния и первых экономических трудностей;
временная политическая стабилизация с 1994-го до середины 1995 года; с
середины 1995-го по середину 1996 года – активизация политизированного
капитала и формирование пропагандистской системы перед президентскими
выборами 1996 года.
Третий период – до середины 1998 года – начинается после
президентских выборов
. И продолжается до настоящего времени.
На наш взгляд, данную периодизацию стоит укрупнить:
1985-1993 годы. Наступление эпохи первоначальной демократии. Само
провозглашение перестройки в политической системе сразу повлекло за собой
205
перемены в прессе. Гласность – главное реальное завоевание СМИ этих лет.
Конечный рубеж этого периода мы определяем по новым изменениям в прессе.
В 1992–1993 годах партийно-советская печать завершает свое
существование, нарождающийся рынок кардинально меняет требования к
содержанию изданий, к их политике.
1993-2000 годы. В этот период многие промышленно-финансовые группы
покупают или создают свои СМИ.
Поиски форм и институтов демократии, адекватных состоянию и
традициям общества еще только в самом начале. И продолжение этих поисков
не прерогатива государства. Лишь осознание активной частью общества
необходимости выстраивания новых горизонтальных связей позволит сдвинуть
проблему с нынешней, не самой удобной позиции. Сегодня главная проблема –
создание эффективно работающих СМИ. Старые СМИ, доставшиеся стране от
эпохи «демократического натиска», и от более ранних периодов, так и не
нашли своего места в новой России.
Выводы. В процессе политической мифологизации мифы конституируют
социальное и политическое пространство, так как формы демократической
власти не представляются без сакрального мышления. Механизмы
сакрализации, в основу которых положены мифы, направлены на упрочение
действующей политической структуры. Смысл современных мифов и символов
выступает как латентный и зависит от политического момента. Формы
осуществления политической власти связаны с ритуальным поведением, а
особенности мышления людей дают основания для существования структур
мифологического опыта. На начальном этапе развития демократических
реформ, рыночных преобразований экономики (90-е годы) большинство СМИ
поддержали демократическую модель развития страны. Печатные СМИ
обеспечили терпимое отношение общества к происходящим в стране
переменам. Но дальнейшие перемены окончательно разорили страну, граждане
потеряли доверие к СМИ, доминантное поведение которых сводилось к
реализации своей сущностной мифологизаторской природы. В этот же период
складывались новые отношения СМИ и власти, СМИ и бизнеса. По мере того
как формировался слой крупных собственников, происходила политическая
социализация российских предпринимателей, заинтересованных в медийных
каналах для своих интересов. Именно это стало условием для их выживания.
Но первоначальные иллюзии самостоятельности СМИ по отношению к
интересам крупного капитала рухнули. Их существование полностью зависит
от владельцев медиа-холдинга, и СМИ вновь играют подчиненную роль в
системе политической интриги. Стратегию демократических СМИ можно
обозначить как формирование доверия граждан к власти. Затянувшийся
двадцатилетний период становления демократического общества (переходный
период, период транзита), показал, что диалога между СМИ и властью не
происходит.
СМИ в политическом процессе России являются объектом постоянной
борьбы различных политических сил. Контроль над СМИ означает контроль
206
над созданием новых политических мифов, которые внедряются в массовое
сознание. Они, соответственно, управляют мыслями и поступками людей,
пресса «желтеет», а «качественная» пресса активно захватывается большим
бизнесом. Между тем решение проблемы зависит от уровня развитости
демократических институтов власти, органически связанных с широкой
организацией и активной деятельностью структур гражданского общества. Роль
сильного катализатора демократического развития общества объективно
закрепляется за СМИ, задача которых – делать зримым все происходящее в
стране от их имени, с их участием.
Демократические СМИ не смогли дать многообразным общественным
группам возможность выражать на их страницах, в передачах свои интересы и
находить в конкурентной борьбе компромиссные решения. Уничтожение
оппозиционных СМИ – регрессивная тенденция в развитии политического
процесса, а независимость и массовость СМИ, важнейшее условие демократии,
не затронули медийные каналы. Реалии таковы, что в данный момент в
обществе наблюдается оторванность СМИ от гражданских интересов, чьи
мнения они призваны выражать. Гарантия стабильности демократического
государства, укрепления власти – свободные СМИ, объективно освещающие
события. Пока же в обществе не идет речь о выполнении СМИ своих функций,
оно сталкивается с явлениями искажения демократических целей и ценностей,
их иллюзорности, формами манипулятивного господства правящих слоев и
классов посредством медийных каналов.
В рамках становления СМИ новейшей истории России можно говорить о
формировании второго, революционого этапа: (1985-1983 г.г. – гласность –
главное завоевание СМИ; 1992-1993 г.г. – нарождающийся рынок кардинально
меняет требования к содержанию; 1993-2000 г.г. - создание олигархических
СМИ).
4.3. Новостная журналистика в политической практике
Информационное взаимодействие государства и общества является
наиболее оптимальным при использовании информационных технологий для
повышения общей эффективности деятельности государственного механизма,
формирования информационного открытого общества. Взаимоотношения
государства и СМИ регулируется законом о СМИ и фундаментальным правом
на свободу слова, но при этом остаются достаточно проблемными.
Современные медийные каналы – структуры, созданные для публичной
передачи с помощью технических средств различных сведений любым лицам, в
настоящее время превратились в массовый продукт, в нем испытывают
потребность миллионы граждан. Это связано с повышением степени свободы
современного общества, когда важнейшие решения о своем поведении они и
организации принимают самостоятельно. По мнению К. Поппера, такая
самостоятельность есть характерная черта открытого общества, которую можно
использовать для его определения. Децентрализация постепенно перерастает в
массовую «демократию участия», основу которой составляет многочисленный
207
361
средний класс, предъявляющий, в силу своей многочисленности, основной
спрос на релевантную информацию
.
Информация, транслируемая СМИ, становится не просто сообщением,
имеющим конкретное содержание, а экополитической категорией. Она
получает рыночную оценку и перестает быть бесплатным товаром. Собственно
говоря, в таком качестве она выступала и в тоталитарном обществе, но это была
скрытая форма купли-продажи информации со стороны государства,
партийных органов. Демократический информационный рынок, так же как и
тоталитарный, приносит прибыли и убытки.
Помимо этого, современный политический процесс характеризуется
расширением инвестиций в СМИ с целью получения не только новой
информации, необходимой инвесторам, но и создания различного рода
инноваций для извлечения дополнительной прибыли, а также, и это главное –
воздействия на людей. При определенных условиях обладание социально-
значимой информацией и источниками ее ретрансляции ведет к структурным
изменениям общества (общество закрытого типа, общество открытого типа),
считает В. В. Костюк, а информационное неравенство ведет к социальному
неравенству. Информационное преимущество определенных индивидуалистов
или групп постепенно трансформируется в экономическое, социальное или
политическое преимущество. Оно становится важной социальной силой,
способствующей перераспределению социальных и политических ресурсов. Но
самой важной чертой демократического общества, является убыстрение темпов
экономической, социальной, политической и культурной эволюции.
Ситуация ужесточается еще и потому, что рухнуло большое количество
привычных формул, стереотипов, мифов, символов. Это закономерно, переход
от одной формации к другой, как правило, сопровождается подобными
явлениями. Специфика формирующегося общества состоит в том, что
оцепенение общества затронуло сущность человека. Желаемое и
действительное – их неосуществимость сформировала общественный
нигилизм, цинизм, психологическую ненависть между «верхами» и «низами».
На начальном этапе собственно демократических реформ, рыночного
преобразования экономики СМИ, большинство из которых поддерживало
либерально-демократическую модель преобразований, сыграли заметную роль
в обеспечении терпимого отношения общества к действиям команды «молодых
реформаторов». За эту поддержку медийные каналы потеряли доверие у
большей части аудитории. В этот же период СМИ столкнулись с серьезными
финансовыми трудностями: десятилетия «прикрытости» партийными
комитетами в решении как творческих, так и финансово-технических задач
сказались падением тиражей, крахом некоторых изданий.
Парадокс ситуации заключается в том, что десятилетний диктат
партийного руководства рухнул, а освобожденные СМИ не знали и не имели
навыков самостоятельной работы, хотя с помощью СМИ сторонники
208
362
363
364
демократических преобразований победили на первых демократических
выборах. К тому же диктат новой власти стал еще жестче и категоричнее.
Кризис общества диктовал свои мифоконцепты, и СМИ должны были
грамотно их использовать. Медийные каналы пытались сохранять подобие
равновесия в этой ситуации, но оно давалось непросто, так как часть каналов
перешла под «крышу» финансово-промышленных олигархов. Но одно из
условий демократии – свободные СМИ, «деятельность журналистики как
«четвертой власти» в рамках единого информационного пространства с
гуманистических позиций, на основе диалогических взаимоотношений во имя
формирования адекватного гражданского сознания и активности при
реализации требований информационного порядка в условиях информационной
безопасности может быть продуктивной только в условиях свободы
.
СМИ должны были меняться, двигаться, но «марксистское понимание
единства и четкое разграничение между добром и злом не позволили бы прессе
функционировать в роли «четвертой власти», независимо критикующей
правительство или служащей форумом для свободной дискуссии.
Коммунистическая пресса скорее понималась бы как инструмент для
объяснения доктрины и для проведения политики рабочего класса или боевой
партии»
, считают Ф. Сиберт, У. Шрамм, Т. Питерсон. Новая власть ее
воспринимала именно как инструмент для проведения своих властных
полномочий.
Новейшая история убирает сослагательность, СМИ работают в кругу
таких понятий как источник, скорость, темп, так как повышение
эффективности массовых информационных процессов должно идти за счет
удовлетворения текущих психических нужд индивидов. «Эти эффекты, суть
удовлетворение от информации, необходимы при разрешении различных
жизненных проблем (утилитарный эффект); удовлетворение от информации,
которая прямо или косвенно поддерживает цели и ценности социальной
группы, к которой принадлежит или причисляет себя реципиент (престижный
эффект); удовлетворение от информации, поддерживающей его во мнении по
какому-либо спорному вопросу (эффект усиления позиции); эффект
удовлетворения познавательного интереса; удовлетворение от получаемой
моральной разрядки (эмоциональный эффект); радость эстетического
обогащения (эстетический эффект); возникновение психического комфорта,
достигаемого восприятием и пониманием юмора, хорошо построенных
сюжетных ходов художественного произведения или музыкальной программы,
соответствующей настроению (эффект комфорта)»
. Поэтому общая
функциональная эффективность массовых информационных процессов зависит
от того, насколько удовлетворяются интересы аудитории реализацией
указанных эффектов, правильной дозировкой информации. Из-за
разнородности аудитории любая информация вызывает не только
функциональный, но и дисфункциональный эффект.
209
В то же время, считает Д. Грабер, отдельные проблемы проходят так
называемый цикл внимания к проблеме (issue attention cycle), состоящий из
нескольких фаз. В предварительной (латентной) фазе тема обращает на себя
внимание нескольких экспертов. В фазе открытия (прорыва) тема становится
достоянием общественности, но может быть "замята" представителями
политической элиты. В фазе апогея тема становится предметом горячих
общественных дискуссий, общественность верит в решение проблемы
простыми политическими средствами и оказывает давление на политическую
элиту. В фазе спада тема отходит на второй план, а на передний план
выдвигаются мнения и действия сторонников и противников решения
проблемы: противники придерживаются тактики непризнания проблемы и
оттягивания ее решения, а сторонники пытаются "протолкнуть" последнее
через политические институты. Постпроблемная фаза наступает либо после
получения результата, либо при возникновении непредвиденных трудностей
(если общественность осознает, что достижение результата требует огромных
затрат): тема теряет свою общественную значимость. В другое время
определенная тема может сделать новую «карьеру». Но важно отметить, что
потенциал общественного и политического внимания ограничен, и оценить его
трудно. Статистика утверждает, что далеко не все важные темы вообще
удостаиваются общественного внимания, и не каждая вызвавшая интерес
проблема проходит полный цикл (по разным причинам он может прерваться),
так как все зависит от общественно-политической ситуации и контекста.
Фактор корректной интерпретации информации со стороны аудитории
имеет социальные корни. Люди с более высоким социальным статусом и
хорошим образованием имеют навыки восприятия серьезной информации,
тогда как люди с более низким положением и образовательным уровнем их
лишены, что создает информационный разрыв в обществе. Это особенно
справедливо в отношении прессы. Семья и социальное окружение также
определяют отношение индивида к СМИ: в них он видит, прежде всего,
источники информации или развлечений. Обсуждение полученной из СМИ
информации, в свою очередь, повышает общее внимание к проблеме,
восполняет упущенные и корректирует неправильно понятые моменты.
Существует несколько различных теорий, объясняющих мотивы восприятия
людьми информации из СМИ.
Согласно теориям «вознаграждения» (Uses and Gratifications Theories),
человек уделяет внимание только той информации, которая «вознаграждает»
его личный интерес, и игнорирует все остальное. «Вознаграждение» может
быть эмоциональным, интеллектуальным или поведенческим. Так, выбор
зависит от образа жизни и жизненных обстоятельств: они определяют, сколько
времени человек тратит на СМИ, какими их видами пользуется и так далее.
Теории «выборочной предрасположенности» (Selective Exposure Theories)
утверждают, что люди избегают такой информации, которая идет в разрез с их
политическими и социальными вкусами, противоречит их установкам и
убеждениям, нарушает их спокойствие. Во избежание психологического
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]