Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ролевые функции СМИ в процессе политической мифологизации. Монография
.pdf
посвящены монографии и статьи М. Г. Анохина, А. Г. Афанасьева,
14
17
Р. Ф. Абдеева, В. М. Березина, Н. Брестовицкой, Ю. П. Буданцева,
М. А. Василика, М. С. Вершинина, М. Н. Грачева, Б. А. Грушина,
А. А. Евдокимова, В. Л. Иноземцева, В. Конецкой, С. Г. Мурзы,
И. С. Мелюхина, Г С. Мельника, Н. Н Моисеева, Е. Г. Морозовой,
М. М. Назарова, М. Ю. Палютенковой, Г. Г. Почепцова В. В. Прозорова,
А. И. Ракитова, А. Г. Рихтера, А. И. Соловьева, А. Цуладзе, А. А. Чичановского,
Н. Г. Щербининой, Ю. В. Яковца и других отечественных авторов 12.
Теоретическаие разработки информационных ресурсов власти в
советском и в постсоветском обществах велись в основном на уровне
философских, филологических и исторических исследований. При этом
применительно к СССР данные средства рассматривались исключительно как
инструмент управления обществом в интересах правящей партии 13. В работах
советского периода большое внимание уделялось рассмотрению роли СМИ в
буржуазных странах, при этом особый акцент делался на разоблачениях
манипуляций общественным мнением в интересах правящей элиты, критике
теории стереотипизации. Такая постановка вопроса преобладала в
исследованиях В. Н. Алексеева, В. Л. Артемова, А. И. Власова, Ю.Воронцова,
П. С. Гуревича, М. А. Каменского, А. А. Ковзуна, А. К Уледова, В. А. Ядова и
других
.
Идейное банкротство советской общественной системы заставило ее
защитников искать способы, как отвергнуть или обойти открытое
противостояние в идеологической сфере и оправдать манипулирование умами
людей. Этому посвящены исследования С. Беглова, Г. Вачнадзе, Ю. Кашлева, в
монографии группы авторов «Техника дезинформации и обмана»15.
В 60-е годы прошлого века исследования в области теории медийных
каналов в основном посвящались исследованию публицистического наследия
классиков марксизма-ленинизма и ведущих пролетарских писателей16. В 70-е
годы исследователи и создатели журналистской теории изучали
закономерности публицистического творчества, роль публицистики в жизни
общества, гносеологические проблемы публицистики
.
Опыт развития Российской Федерации в новых условиях выявил
многообразие путей развития печатных медийных каналов. Можно утверждать,
что 90-е годы сформировали новый исследовательский пласт,
противоположный тоталитарному теоретическому однообразию. За считанные
годы возникла политическая теория новой журналистики, противоречивая,
несхожая, порой полярно противоположная в оценке тех или иных ситуаций.
Медийные каналы дифференцируются как по уровню экономических
показателей, так и разницей в траекториях политических транзитов. Такой
точки зрения придерживаются исследователи А. А. Грабельников,
И. М. Дзялошинский, И. И. Засурский, Я. Н. Засурский, Р. П. Овсепян,
Е. И. Пронин, Е. П. Прохоров, Л. А Реснянская, М. И. Скуленко,
11
А. А. Тертычный, Л. В. Федотова, Л. Н. Федотова, И. Д. Фомичева,
19
21
24
25
26
27
С А. Чаплинская, М. В. Шкондин, М. И. Шостак и др.18.
Первой в отечественной практике экспериментальной проверкой
гипотезы о влиянии сообщений СМИ на массовое политическое сознание и
электоральное поведение россиян стало исследование «Влияние СМИ на
электоральные предпочтения населения России», проведенное в сентябре -
декабре 1999 г. Национальным институтом прессы, исследовательской группой
ЦИРКОН и Агентством региональных политических исследований
.
Специальных исследований, в которых медийные каналы
рассматривались бы в процессе политической мифологизации, их влияние на
политический процесс в современных условиях, – пока не так много. Частично
эта проблема затрагивается в исследованиях М. Н Грачева, А. А. Евдокимова,
С. Г. Кара – Мурзы, Г. Г. Почепцова, В В. Прозорова, А. Г. Рихтера,
А. М. Цуладзе, А. А. Чичановского, Н. Г. Щербининой20.
Следует отметить, что ни одна медиасистема не руководствуется какой-то
одной, «чистой» теорией прессы, равно как и практика не всегда точно следует
той теории, которая кажется наиболее подходящей. В большинстве
практически применяемых систем взаимодействуют разные (порой даже
несовместимые) элементы из различных теорий. О том, какая нормативная
теория главенствует, приходится судить по условностям, предположениям,
компонентам правящей идеологии, а иногда также по указам, законам и
конституционным решениям.
Понимание идеологии как социальной мифологии имеет давние традиции
(С. Кьеркегор, Ф. Ницше, З. Фрейд, А. Шопенгауэр)
и было связано с
нарастанием в ней элементов иррационализма, с дискредитацией разума как
средства познания общественных процессов. К. Юнг и его последователи
обосновали теорию универсальных динамических структур подсознательного.
При исследовании мифологии эта теория основное внимание уделяла скрытой
части психики – бессознательному, как личному, так и коллективному22.
Б. Малиновский, основатель направления функционализма,
рассматривает мифологию как функциональную, интегрированную часть
культуры, кодифицирующую социальное и ритуальное устройство общества23.
К разным аспектам этого вопроса обращались Р. Барт, М. Вебер, П. Бурдье,
Э. Кассирер, П. Струве и др.
также просматривается в работах Э. Кассирера
. Символический подход к мифопроблематике
. Основы соотношения
мифического и социального были рассмотрены в трудах структуралистов и
функционалистов, исследующих мифологию как функционально
интегрированную часть культуры, кодифицирующую социальное и ритуальное
устройство общества
. Интерес для исследователей также представляют
работы М. Элиаде, в которых помимо раскрытия основных сторон символизма,
категорий мифологического мышления и их связи с психологией проводится
мысль о приспособляемости мифологического мышления
.
12
Отечественные авторы А. Я. Гуревич, И. М. Дьяконов, А. Ф. Лосев,
28
29
30
31
32
Г. В. Осипов, М. И. Стеблин-Каменский, В. Н. Топоров указывают на
психологические и нейрофизиологические основы существования структур
мифологического опыта, дают представление об особенностях первобытного
мышления, раскрывают социальные функции мифа, варианты социального
лидерства
.
Проблема трансформации структур мифологического опыта – это не
просто пережиток, это реакция на последствия все возрастающих
модернизационных процессов. В связи с этим особый интерес представляют
работы Н. И. Шестова и А. Н. Кольева, Г. В. Осипова, посвященные
политологическому и философскому исследованию теории политического
мифа
.
Процессы политической мифологизации характерны для всех режимов.
Высочайшая степень их проявления – тоталитарный режим. Хана Арендт по
этому поводу придерживалась такой точки зрения: «Научность тоталитарной
пропаганды характеризуется тем, что она почти всегда настаивает на научном
предсказании, в отличие от более старомодной апелляции к прошлому. Нигде
идеологические истоки социализма с одной стороны, и расизма – с другой не
проступают так отчетливо, как в претензиях идеологов этих доктрин на
открытие ими тайных сил, способных обеспечить им лучшую из возможных в
фатальной цепи событий долю»
.
К числу современных авторов, изучавших природу тоталитарной власти,
выявление ее типологических черт, можно отнести Х. Арендт, Р. Арона,
З. Бжезинского, Э. Геллнера, Р. Даля, Р. Дарендорфа, М. Джиласа, Т. Парсонса,
Р. Скидельски, Г. Сормана, Э. Фромма, Ф. Фюре и др.
, а также отечественных
политологов А. Авторханова, А. Бутенко, К. Гаджиева, А. Галкина,
А. Зиновьева, И. Ильина, И. Клямкина, Б. Лопухова, Л. Мельникова, А. Ципко и
др.
. В работах была сделана попытка теоретически (эмпирически) обосновать
тоталитаризм как понятие, отражающее разные политические режимы, в том
числе сталинизм. Представляется плодотворным и эвристически значимым
трактовать тоталитаризм как понятие, находящее большее или меньшее
воплощение в идеологии. Наиболее общими признаками политического
процесса тоталитарного типа являются закрытость и заорганизованность
общества, жесткий контроль, единомыслие, радикальное преобразование всей
системы в соответствии с революционной по своему характеру социальной
утопией, уничтожающей индивидуальную свободу, многоголосие мнений.
Десятилетний опыт развития Российской Федерации в новых условиях
демократизации выявил многообразие противоречий между политической
риторикой, научными исследованиями, содержанием СМИ и здравым смыслом,
что само по себе представляет немалый интерес. Буквально на глазах в
субъектах Российской Федерации возникли несхожие, иногда даже весьма
существенно, политические режимы, а сами российские регионы
дифференцируются как по уровню экономических показателей, так и разницей
13
в траекториях политических транзитов. Политическая действительность
33
36
образуется деятельностью людей, групп или институтов, субъектов или
акторов, связанной с реализацией властных интересов и целедостижением.
Радикальное изменение социально-политических процессов предполагает
изменение методов их научного исследования, что влечет за собой изменение
методологии. Проблема политического преобразования российского
государства и общества на протяжении второго десятилетия реформ
продолжает оставаться достаточно значимой. Но она уже не имеет той остроты,
которая отличала политический процесс 90-х годов. Тем не менее, многие
вопросы реформирования политической системы и, соответственно, СМИ,
функционирующих в рамках этой системы, по-прежнему актуальны.
Содержание и динамика современных переходных процессов в последние
десятилетия рассматривались в основном в рамках теории модернизации. Она
интерпретировала политическое развитие как переход от традиционных форм
политической организации общества к демократической. В данной области
главными теоретиками модернизации – Б. Муром, Л. Паем, С. Хантингтоном,
Ш. Эйзенштадтом и др.
было проведено большое количество исследований,
посвященных различным аспектам политического развития, в том числе и
вопросам создания эффективной политической системы, способствующей
экономическому, социальному и культурному прогрессу.
В рамках западной политической науки возникли новые концепции, в
которых анализируются политические системы переходного периода. Одна из
них – транзитология, большой вклад в развитие которой внесли исследователи
политических процессов Г. О'Доннел, Т. Карл, Х. Линц, Л. Пай,
А. Пшеворский, Д. Ростоу, С. Хантингтон, Ф. Шмиттер34, которые в основном
работали с материалами «классических», более или менее успешных
латиноамериканских и южноевропейских политических транзитов, и западные
исследователи посткоммунистической, в том числе и российской
трансформации – В. Банс, З. Бжезинский, М. Макфол и др.35.
Тема транзита, переходного процесса стала разрабатываться российской
политической школой в начале 90-х годов прошлого столетия. Среди работ
российских исследователей в области транзитологии представляют интерес
публикации Г. Вайнштейна, В. Гельмана, Л. Гордона, М. Ильина, Ю. Красина,
А. Мельвиля, О. Пономаревой, А. Цыганкова, Л. Шевцовой, М. Шинковского и
др.
.
Одним из результатов развития транзитологии является вывод о том, что
формы и характер трансформации существенно различаются в различные
исторические периоды. При этом существенную роль играют исторический
опыт и тип предшествующего демократизации тоталитарного, авторитарного
режимов, а также проблема совместимости демократии с глубокими
внутренними противоречиями в неоднородных, прежде всего этнических,
сообществах. Россия не избежала главной беды ушедшего столетия –
тоталитаризма, строя, утвердившегося в XX веке не только в ней.
14
Главным направлением работы является исследование роли медийных
каналов в процессе политической мифологизации, их влияние на политические
процессы советской и постсоветской моделей. При этом исследуется не столько
история их развития в советском и постсоветском информационном
пространстве, сколько – и прежде всего – реальные политические практики их
реализации и функционирования, их роль в процессе мифологизации,
направление базисных, сущностных связей между ними. Исследовалась не вся
совокупность общих тенденций, а лишь та часть политического процесса, в
которой и через которую реализовывалась устойчивая трансляция символов,
образов, мифов, ритуалов, определяющих внутреннюю тоталитарномифологизаторскую природу СМИ, их связь и взаимодействие с партийно-
государственными структурами, а также их роль и значение в последних и для
них.
Нынешний переходный (транзитный) характер политической системы
представляет собой реальное следствие продолжающейся трансформации всей
социальной системы в целом. Это, в свою очередь, детерминирует процесс
формирования и развития медийных каналов нового, демократического типа.
Другими словами, в транзитном обществе и СМИ транзитны. Прежняя
методология, в соответствии с которой исследовались как общество в целом,
так и его печатные СМИ, обнаружила свою несостоятельность, во многом из-за
опоры на специфическую политическую и социокультурную среду. Для нас это
означает правомерность попыток создания новой исследовательской
методологии и, с ее помощью, собственно исследования печатных СМИ в
политическом процессе.
Отдавая должное значительной исследовательской работе, проделанной
отечественными и зарубежными учеными в области теоретического изучения и
осмысления информационного воздействия и взаимодействия в сфере
политики, следует отметить, что если политическая коммуникация стала
объектом комплексных теоретико – методологических исследований., то
медийные каналы рассматриваются различными исследователями лишь в
одном из своих измерений: историческом, филологическом, правовом, а
целостная концепция, отражающая их природу и особенности
функционирования в рамках современного российского политического
процесса, отсутствует. Фрагментарный анализ, будучи исторически
неизбежным этапом развития любой теории, тормозит пути выявления
сущностных характеристик СМИ, приводит к сокращению предметного поля
исследования. Тоталитарно-мифологизаторская природа СМИ, с разной
степенью проявляющаяся при любых политических режимах, не получила
необходимого отражения в работах российских исследователей. В
политической науке недостаточно исследован сложный характер
взаимодействия СМИ и власти, многообразие их взаимоотношений,
различными акторами политической системы, соотношение формальных и
неформальных элементов в их структуре.
15
Объектом исследования выступают СМИ - ретрансляторы мифов, их
взаимодействие с властью в сфере политики, связь с конкретно-исторической
деятельностью политических акторов.
В соответствии со спецификой журналистско-политологической работы
предметом исследования стали печатные СМИ – одна из подсистем
политической структуры современного информационного общества,
реализующаяся и функционирующая в политическом процессе как его
имманентная часть, совокупные факторы, определяющие их характер в
процессе мифологизации. Исходя из этого, двух содержательных компонентов
работы - описательно-событийного и теоретико-аналитического – за главный
был принят второй. Исследование ориентировано менее на фактологию, а
более - на разработку аналитической парадигмы. Именно она способная стать
точкой опоры для создания теоретической концепции масс-медийных каналов
демократического общества.
Автор определил своей целью - изучение идеи об общей тоталитарно-
мифологизаторской природе СМИ, с разной степенью интенсивности
проявляющуюяся при любых политических режимах, а также анализ
теоретических концепций и моделей СМИ ретраснляторов политических
мифов.
Автор полагает, что тоталитарно-мифологизаторская природа СМИ, с
разной степенью интенсивности проявляющаяся при любых политических
режимах, делает политический миф доминирующей составной частью
медийных каналов. Наивысшим расцветом мифотворчества был советский
период. Мифологизация реальности медийными каналами становится основой
политики. Для переходного периода современной России характерно
сосуществование старых и новых символов. При этом сложившийся
демократический миф является более закрытым и изощренным артефактом,
скрывающим истинное положение дел в современном обществе.
В исследовании автор опирался на системный подход к изучению объекта
и предмета исследования, рассматривая СМИ как часть системы
общегосударственной власти. Системный подход ориентирован на
рассмотрение политического процесса не как простой совокупности его
элементов, а как динамично функционирующую и изменяющуюся систему.
Комбинирование институционального анализа позволило выявить как
формальные, так и неформальные характеристики СМИ, а также характер их
взаимоотношений с другими субъектами политической системы. В свою
очередь, исторический метод позволил рассмотреть соотношение медийных
каналов и власти в контексте современного политического процесса, а
сравнительный анализ – выявить различные виды мифоконцептов
тоталитарного и постсоветского периодов.
В преодолении аналитической дихотомии «советские – постсоветские
СМИ», с соответствующим образно-символическим наполнением,
исследователь не стремился принизить роль идеологической составляющей.
Задача состояла в том, чтобы выйти за рамки мышления категориями: плохо хорошо, черное-белое.
16
В процессе исследования учитывались, подвергались критическому
осмыслению или, напротив, разворачивались на основе ставших известными
новых фактов и материалов мысли, допущения, теоретические положения,
мифоконцепты, ретранслируемые медийными каналами тоталитарного и
постсоветского общества.
Основной массив источников, составивших источниковую базу
диссертационного исследования, представлен публикациями центральных и
местных газет, подавляющее большинство которых впервые вводится в
научный оборот. Анализ источников осуществлялся на основе применения
принципов герменевтики Поля Рикера и Ханса-Георга Гадамера,
грамматологии Жаска Дериды и теории политического дискурса Эрнеста
Лаклау и Шантала Муфа, что позволило сформулировать собственный
концептуальный взгляд. Источник – публикация рассматривается как памятник
определенной эпохи, а информация, в нем содержащаяся, не исчерпывается
зафиксированными фактами. При этом существенное значение имеют не только
факты первого уровня («факт-событие»), но и факты второго уровня («фактмотив», «факт-интерес»).
17
Глава 1. Информационная революция: трансформация и
37
38
эволюция медийных ресурсов власти
1. СМИ: к определению понятий и функций в информационном обществе
Начало информационной эры конца 40-х - начала 50-х годов прошлого
века было вызвано послевоенной волной демократизации, возникновением и
использованием новых информационных технологий и систем.
Основоположник кибернетики Н. Винер утверждал, что «физическое
функционирование живых индивидуумов и работа некоторых из новейших
информационных машин совершенно параллельны друг другу в своих
аналогичных попытках управлять энтропией путем обратной связи. Как те, так
и другие в качестве одной из ступеней цикла своей работы имеют действие
сенсорных рецепторов, то есть как в тех, так и в других существуют
специальные аппараты, служащие для собирания информации из внешнего
мира на низких энергетических уровнях и для преобразования информации в
форму, пригодную для работы индивидуума или машины. В обоих случаях эти
внешние сигналы не принимаются в чистом виде, а проходят через
преобразующую силу аппаратов – живых или искусственно созданных.
Информация затем преобразуется в новую форму, пригодную для дальнейших
.
ступеней выполнения приказов»
Социально-политические идеи Н. Винера стали основой альтернативы
традиционным теориям. Это крайне важно для понимания современного
значния политической коммуникации, ее «осуществленное воздействие на
внешний мир, а не просто на их предполагаемое действие возвращается в
центральный регулирующий аппарат. Этот комплекс поведения обычно
игнорируется, и в частности он не играет той роли, которую должен был бы
играть в нашем анализе общества, хотя с этой точки зрения можно
рассматривать как физическое реагирование личности, так и органическое
реагирование самого общества»
Современные теории информационного общества представляют собой
одну из модификаций концепций постиндустриализма, которые рассматривают
варианты перехода к новой фазе исторического развития, приходящей на смену
цивилизации индустриального типа. Среди теоретических концепций,
рассматривающих информационно-коммуникационные технологии в качестве
главного источника преобразований, происходящих в экономической,
социальной, политической и культурно-духовной сферах жизни современного
общества, особо выделяются представления Г. Лассуэлла. Процесс
информационно-массовой коммуникации он описал в виде однонаправленной
«пятивопросной» модели: Кто говорит? Что сообщает? Кому? По какому
каналу? С каким эффектом? Согласно Г. Лассуэллу, все науки являются
политическими, поскольку они позволяют понять процесс и механизмы
осуществления политики или предоставляют конкретные теоретические
18
подходы и эмпирические данные, необходимые для принятия рациональных
39
40
политических решений. По его мнению, политология и коммуникативные
науки должны использовать не только методы эмпирической социологии,
социальной психологии, но и психоанализа и психиатрии в изучении массовых
коммуникаций, политической коммуникации, политического поведения и
политической пропаганды.
Информационно-коммуникационные процессы он рассматривал как
сложное явление, имеющее свои социальные функции, внутреннюю структуру
и общую направленность. Поскольку коммуникации пронизывают все формы
жизни, функции социальной коммуникации схожи с процессами сигнализации
и управления в организме и животном мире, важнейшей ее функцией является
поддержание равновесия любой системы. Г. Лассуэлл так обозначил
важнейшие социальные функции массовой коммуникации:
1. обозрение окружающего мира: «медиа расширяют горизонты познания
индивида» – информационная функция;
2. корреляция с социальной структурой и «ответственностью»
общества, воздействие на него и его познание через обратную связь –
корреляционная функция, проявляющаяся также в объяснении и интерпретации
информационных с общений, в обеспечении существующим властям и
господствующим нормам;
3. «трансмиссия» культурного наследия – познавательно –
культурологическая функция преемственности культуры
.
Впоследствии, начиная с 60-х годов, анализ основных социальных
функций массовой коммуникации был дополнен К. Райтом (развекательная),
Д. Макквелом (мобилизационная), Р. Клоссом (рациональная –
информирование, обучение; иррациональная – давление, манипулирование,
реклама, пропаганда, социальная психотерапия – релаксация) и др.
Выделяются две модели политической коммуникации: Ж. М. Котрэ и
К. Сайнса. В первой модели особая роль приписывается управляющим. В
результате взаимодействия между управляющими и управляемыми возникает
три типа отношений: идентичности, включения и пересечения. К. Сайнс
уделяет внимание политической элите в процессе реализации политической
коммуникации. По его мнению, элиты стараются доводить до масс
информацию, которая укрепляла бы их легитимность. Существуют следующие
определения понятия «политическая коммуникация»:
1) постоянный процесс передачи политической информации, c помощью
которого политические тексты циркулируют между различными элементами
политической системы;
2) непрерывный обмен политическими смыслами между индивидами и
политическими силами общества с целью достижения согласия;
3) весь диапазон неформальных коммуникационных процессов в
обществе
.
19
Интенсивное развитие информационных технологий облегчило
41
производство и распространение социально значимой информации и привело к
формированию глобального информационного пространства. Исследователь
Р. Ж Шварценберг считает, что информация «циркулирует из одной части
политической системы к другой, а также между политической и социальными
системами. Идет непрерывный процесс обмена информацией между
индивидами группами на всех уровнях»
Таким образом, для информационного процесса важным является не
только передача информации, а ее трансформация в сознании участников
коммуникативного процесса (анализ и переработка). Как функциональный
элемент политической системы общества она обеспечивает взаимосвязь между
другими ее компонентами. В то же время она выступает как процесс, и как
непосредственная деятельность политических акторов по производству и
распространению политически значимой информации, направленной на
формирование образа мыслей и действий других социальных субъектов. На
наших глазах политическое пространство начинает формироваться по новым
правилам и принципам политической игры, которые диктуют законы
информационной революции. Натиск и наступательность этого процесса
порождает растерянность перед виртуальными формами борьбы, натиском
информационной агрессии, стремительно расширяющимся массивом символов.
При этом парадокс ситуации в развитии информационного общества
состоит в том, что институты политической демократии перестают играть
главную роль в политическом мире, главенствующее значение придается не
институтам и нормам, а самим действующим лицам и их имиджам. Картина
политической жизни, даваемая классической политологией, представляется
достаточно абстрактной и далекой от существующей политической реальности.
Постклассический субъект политики формируется не в рамках политической
системы, а вне ее, в борьбе с политическим структурами и силами рынка.
В классической политической системе политическое знание соотносится
со сферой политического бытия и существования. Информационная революция
при помощи виртуального пространства переводит новую информацию в сферу
политического действия. Ее использование в практической деятельности – есть
политическое управление в информационном обществе. Доступ к ней
становится важным ресурсом политической власти, так как используется для
манипуляции в своих интересах.
Информационные ресурсы практически неисчерпаемы, обладают
всеохватностью, одновременностью.воздействия. При этом информация в
разной степени доступна для тех политических структур, которые способны
поставить ее на службу групповым интересам. Информация как политический
ресурс обладает целым рядом качеств именно в политической сфере.
Информационный ресурс также обладает преимуществами всеохватности и
одновременности действия. Новая информация также применяется для
нововведений и новаторства в политике. Новации становятся и
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]