Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ролевые функции СМИ в процессе политической мифологизации. Монография
.pdf
164
статистики и служила для тоталитарных режимов оптимальным вариантом для
создания мифоконцептов.
Официальные органы статистики в советском государстве представляли
собой часть государственного аппарата. В отношении общих показателей
производства стали, чугуна, электроэнергии и т.д. советская статистика
старалась давать точные сведения. Положение резко менялось, когда заходила
речь о важнейших социальных явлениях. Так, все достижения советского
государства сравнивались с данными статистики 1913 года не самого лучшего
года российской империи. Стройки пятилетки были под пристальным
вниманием всех медийных каналов, и их освещение шло только в позитивном
ключе. Но при этом все отрасли хозяйства в советской стране были в то время
нерентабельны и существовали лишь за счет крайне низкой стоимости рабочей
силы. Низкая культура народного хозяйства являлась также следствием потери
почти миллиона высокообразованных специалистов, эмигрировавших за
границу в годы гражданской войны. Подобные факты не выходили из-под
контроля идеологов системы и были закрыты для прессы. Главный ориентир в
деятельности СМИ этого периода – создание великого национального мифа о
первой в мире стране победившего социализма. Негативная статистика не
вписывалась в структуру нового политического мифа.
Умалчивалась и статистика по поводу малообразованности советского
правительства. Если первое советское правительство было самым
высокообразованным в мире, то в 30-е годы в руководстве страны почти не
было образованных людей, их образовательный ценз был очень низким. Из
массы губернского начальства и руководящих работников наркоматов высшее
образование имели 0,2 процента. А в сталинском Политбюро после 1932 года
не было ни одного человека с высшим образованием
. СМИ также широко
использовали мифостатистику при публикации данных о снижении цен на
промышленные и продуктовые товары. Мизерное ценовое снижение служило
мощным событийным поводом для очередных публикаций во всех медийных
каналах страны и внедрения очередного мифа в сознание граждан о
непрестанной заботе государства и лично товарища Сталина о населении.
Феноменальное использование мифостатистики практиковалось при
проведении избирательных кампаний. Итоги выборов – 99,8 или 99,9 процента
проголосовавших «за нерушимый блок коммунистов и беспартийных»,
публиковавшиеся на страницах СМИ, затушевывали социальные противоречия
советского общества. Можно утверждать, что мифостатистика в советском
обществе, транслируемая медийными каналами, сводилась к маскировке
подлинной действительности, размыванию антагонистических противоречий, к
защите социалистической системы, единственной и верной. Она являла собой
мощное пропагандистское оружие тоталитарной системы.
Советский Союз, несмотря на прилагаемые в годы третьей пятилетки
усилия, не завершил подготовку к войне, не было закончено и перевооружение
Красной армии. Тоталитарным идеологам важно было символизировать такие
91
165
166
167
168
понятия, как мощь и сила советского государства. Политический миф,
сопровождаемый слоганами «броня крепка и танки наши быстры», «наш
бронепоезд стоит на запасном пути» не сходил со страниц печатных изданий.
Символы жертвы и жертвенности определяли весь ход советской
истории, при этом в сознание масс внушалась миф: «Бог терпел и нам велел»,
«радость будущего придет через лишения и трудности»
. Причем
публицистический накал газетных публикаций был высок и искренен, и жертва,
и журналист, пишущий о жертве, верили, что путь к светлому будущему
тернист и кровав. Перестройка модели человеческого поведения была
ориентирована на примеры определенного личностного жертвования (смерть,
изнурительный труд) ради победы иерархического высшего уровня –
государственного. Множество героев, порожденных системой, – ответ на
риторику побед. Но рядовые герои армии строителей новой жизни так и
оставались героями массовки, а идеологическая система базировалась на
героике. Это оправдывается и точкой зрения потребителя информации,
поскольку ему необходимо зрелищное событие, отличное от его серых будней.
Шла перестройка сознания людей, традиционной модели человеческого
поведения, внедрялся новый архетип советского в угоду модели
государственных побед.
Процесс перестройки мышления требовал и формировал специфические
особенности предмета отражения – создание портрета массы, передачи
коллективного настроения, коллективных поступков, показа техники, рассказов
о технологии. Человек уходил на второй план
. В этот период пролетарская
журналистика на невиданные высоты подняла архетип близнецов, стоящих у
начала мира. Первая пара близнецов – Маркс и Энгельс, далее – Ленин и
Сталин. Прочное воцарение архетипа усиливается после смерти Ленина: «Под
знаменем Ленина-Сталина, вперед к победе коммунизма». Параллельно с
внедрением архетипа близнецов в сознание масс шла их усиленная героизация,
сакрализация. Они должны были служить образцом для населения.
Первополосными материалами газет, как правило, были отчеты о съездах
и партийных конференциях, митингах рабочих, крестьян, трудящейся
интеллигенции
. Символика этих ритуальных собраний повторяет хижину для
инициаций, описанную М. Элиаде: «Помещение разделено на две части:
северная, окрашенная в белый цвет, – место пребывания низших сил; на южной
половине, окрашенной в красное, находятся высшие силы»
.
Перестройка человеческого поведения требовала и формировала
специфические особенности предмета отражения – создания портрета массы,
передачи коллективного настроения и поступков, показа техники, рассказов о
технологии. В годы первых пятилеток на страницах газет, общественно-
политических и художественных журналов достойное место заняла
публицистика. Систематически действуют рубрики «Люди и факты», «Новый
быт», «По Советской земле», «Рабочая жизнь». Публицистические выступления
М. Горького, М. Кольцова, И. Ильфа, Е. Петрова, Ф. панферова, Н. Погодина,
92
169
Д. Заславского, Б. Горбатова Б. Галина, Б. Агапова, Вл. Ставского,
С. Диковского вводили в жизнь символы социализма. Советская журналистика
на высоком профессиональном уровне организовывала новое политическое
пространство, новое соотношение между законодательной, исполнительной и
судебной ветвями власти, СМИ («подручными партии», «золотым запасом
партии», «помощниками партии» и т.д.
Тоталитаризм подгонял под себя мифы, его пространство становилось
местом борьбы за монополию легитимного насилия посредством монопольных
СМИ, и, соответственно, мифы и символы доминируют в структуре СМИ.
Возродившиеся архаические системы оказались не мертвыми, а способными
возрождаться. Мифы постулируют содержание как реальность, и это
содержание становилось реальным для потребителей печатных медийных
текстов: стремление переделать мир порождало мифы о возможности
правильного его преобразования.
Главная реалия тоталитарного периода заключалась в том, что
окончательно восторжествовала однопартийная система, идейные
конфронтации и мнения исчезли, новая ситуация порождала новые мифы, в
частности миф о всеобщем благополучии граждан. С помощью агитационно-
пропагандистских ключевых слов, символов, образов, ритуалов люди
вводились в подобие транса, не осознавая этого: «Партия и Ленин – близнецыбратья!», «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи», «Партия – наш рулевой».
Ведущие газетные жанры: статья, очерк, фельетон. Свободная композиция,
художественный вымысел, революционный пафос позволяли создавать
широкомасштабные полотна, показывать фигуру политического героя. Именно
очерк оказался той ступенью, по которой начиналось восхождение к вершинам
художественного обобщения и отражения подвигов, подвижничества,
геройства, он становился своеобразным аккумулятором фактов – как
непосредственно наблюдаемых, так и отраженных. А. М. Горький сравнивал
его «с колоссальной всесоюзной школой, воспитывающих новых людей. В
широком потоке очерков, публиковавшихся в 30-е годы, происходит их
внутреннее разделение по разлимчным типам и видам, индустриальный,
сельскохозяйственный, портретный, путевой. Именно э качества позволяли
достаточно органично вводить в их структуру мифы и символы. Публицистика
30-х годов в совокупности дает наглядное представление о сложном
историческом периоде, вобравшем в себя первые советские пятилетки,
коллектививзацию селтьского хозяйства, культурного строительства в СССР.
Огромный энергетический потенциал мифов по-разному влиял и на судьбы
людей
. Мифы этого периода – мы строим светлое будущее, прогрессивное
общество («Вперед! К светлому будущему!») и этнический – прогрессивный,
единый, монолитный, непобедимый советский народ. Они позволяли системе
держать социум под политическим контролем, объединять, сближать,
организовывать, мобилизовывать на решение задач, поставленных партией и
правительством, на них проецировалась амбивалентность тоталитарного типа.
93
170
171
Политический дискурс газетных обращений апеллировал к разным вещам, но в
итоге сводился к единому – формированию тоталитарной модели
человеческого поведения. Она подкреплялась индустриально-
коллективизационным эмоциональным фоном («аффинити»), подачей такого
количества заданной информации, что невозможно было выбрать приоритеты
(«белый шум»), искусственным манипулированием массовым сознанием,
заключающимся в отборе и показе события, формальным игнорированием
диктата, заменяемого «подсказкой» (теория «постановки повестки дня»),
непосредственным воздействием на аудиторию путем «впрыскивания»
информации в массовое сознание (метод «шприц»). Журналисты тоталитарного
общества были «не искателями информации, а искателями ресурсов и «потерь»
социалистического строительства»
.
Тоталитарная система реализовывала себя в двух плоскостях: визуальной
и вербальной, увеличение знакового пространства рассматривалось как
проявление символов мощи и силы власти
. Вербальное пространство
тоталитаризма являло собой строго обозначенное системное поле, оно
порождалось единой тоталитарной системой, которая требовала единообразия
голосов. Отслеживались только ключевые моменты, например, показ
технологии любого рабочего процесса. Предмет отражения – коллектив, где
поведение одного человека зависит от общей задачи и определяет действия
других, их настроения, процесс рождения рекорда. Реально перед читателями
представал людской хор, массовка. Всякий элемент вербальной текстовой
структуры имел четкие координаты связи с политической системой. Та, в свою
очередь, задавала позитивно-негативную интерпретацию ситуаций. Видение
СМИ с таких позиций меняет ракурс ее рассмотрения в контексте
происходящего в современной науке «антропологического поворота»,
утверждающего, что человек существует в многовариантном, многомерном
мире. СМИ создавали эту особую реальность политических форм посредством
мифологических образов, а семиотические системы формировали
погруженного в них человека, определяя его позицию в социуме, тоталитарном,
демократическом.
В печатных СМИ базисно отсутствовал индивидуальный фактор, тексты
выступали как составная часть психологического кодирования общества («Кто
духом бодр и сердцем молод – в руки книгу, серп и молот!»), индивидуальные
качества растворялись в тоталитарном равенстве элементов, единообразия,
повтора, препятствующих рождению нового. Подобный подход В. Почепцов
определяет как «дискурс с единым центром и жесткими правилами
порождения, возможно, он обладал словом вначале, но бесконечная череда
повторений и перепевов выветрила из этого слова остатки вербальности.
Теперь перед нами материализованное слово, оно сцементировано. Отсюда
вытекает бесконечная череда цитирования, характерная для этого времени. В
утрированной модели текста цитатная часть больше самого текста, что и
требуется. Любая новая мысль обязана была мимикрироваться под старую,
94
172
173
закрываться броней цитат»
. Лозунги, висевшие в лагерях и поселениях:
«Входящий – не грусти, уходящий – радуйся!», «Через труд – к
освобождению!», «Чтобы другим ты снова стал, тебя трудлаг перековал!» –
пришли туда со страниц печатных изданий. Это был еще один аспект
тоталитарной пропаганды, а СМИ выступали в качестве материалоносителя
мифа, дискурсом при этом являлось всякое значимое единство, словесное или
визуальное.
Принципы тоталитарных СМИ один к одному повторяли 6 принципов
фашитской пропаганды:
1. Они сообщали только о тех внутренних и международных событиях,
которые выгодны режиму, способствовали росту его политического капитала в
глазах общественности.
2. «Отсутствие невыгодной, «негативной» информация способной
рзоблачить или скомпрометировать режим. (германская пресса и радио ничего
не сообщали о концентрационных лагерях).
3. Если приходилось сообщать о событиях второго типа, т. е. о
неблагоприятных для режима, то они представлялись в превратном свете,
полностью извращенными. Все написанное против власти квалифицируется как
клевета.
4. Всемерная эксплуатация самых незначительных фактов и событий для
дискредитации врага. К примеру, в СССР завал на шахте. Делаются
политические выводы о системе. Но если в Германии произойдет несчастье на
шахте, об этом не сообщается.
5. В условиях фашитского государства пропаганде предшествовала
информация, т. е. сообщение о данном событии предварялось его политической
оценкой. Потребитель информации предохранялся от заблуждений, влияния
чужой пропаганды.
6. Даже когда официальные органы вынуждены были быть объективней,
давать больше конкретной информации, эта вынужденная «объективность»
используется для самовозвеличивания пропаганды – инструмента и средства, с
помощью которого массы узнают истину
Выводы. Тоталитаризм, уничтожив русскую религиозную мысль, создал
новую тоталитарную религию со своими культами, обрядами, инициациями,
обожествление – доминантный элемент режима. Становление тоталитарной
власти привело к монополизации власти в отношении всех коммуникационных
каналов, в том числе и медийных. Советские СМИ, управляя уровнем внимания
и интереса общественности к главным идеологическим проблемам советского
общества, реализовывали свою природную мифотворческую составляющую.
Мифотехнология СМИ соединяла в себе социокультурную вертикаль с
горизонталью политики, экономики и психологии. Медийные каналы
позволяли держать социум под политическим контролем, объединять,
сближать, организовывать, мобилизовывать на решение задач, поставленных
партией. Внушаемость тоталитарного мифа была огромной, его жертвами стало
95
174.
все население страны. Именно миф создавал ощущение вечного праздника. Над
суровой обыденностью и проблемами людей поднимал сакральный дух мифа.
Вербальное пространство советского периода являло собой строго
обозначенное системное поле, оно порождалось единой тоталитарной
системой, которая требовала единообразия голосов (показ технологии рабочего
процесса и коллектива, выступающего в роли массовки). Всему этому
политическая система задавала позитивно-негативную интерпретацию
ситуации. Семиотические системы формировали погруженного в них человека,
определяя его позицию в социуме. Это определяло гетерогенный,
многослойный характер политической действительности, а идеологический
схематизм не давал системе адаптироваться к изменениям мира.
Мифологизаторская природа СМИ, делала тексты составной частью
психологического кодирования общества.
Тоталитарный миф был иррациональным в своей рациональности, он
объяснял то, чего не было в действительности, восстанавливал необходимую
для него социальную картину, разрушенную во время революционных
действий, пытался структурировать действительность, когда эту картину
восстановить было невозможно. Он проецировался на любой событийный ряд и
становился дискурсом тоталитарного социального проекта. СМИ активно
вводили в оборот мифологические модели: внутренние мифоконцепты,
мифостатистику, инциации, миф героя и врага, жертвы и жертвенности,
архетипы близнецов, хорошего/плохого пространства и т.д.
При их помощи и участии создавались идеальные моральноповеденческие координаты: Добрый позитивный правитель. В советской
матрице это были позитивные Ленин и Сталин. Позитивный взрослый. Это был
член партии. Обязательный образ, на котором держится любая культура, – это
позитивная женщина – это мать-героиня, женщина-труженица. Местный
святой. Эту нишу занимали – председатель колхоза, профорг. Позитивный
юноша. В советской формуле – это комсомолец. Позитивные дети (пионеры).
Погубленный ребенок, святой ребенок – Павлик Морозов. Пророки и предтечи.
Лев Толстой как зеркало русской революции, вольнолюбивый Пушкин,
мятущийся Лермонтов. Обязательная фигура – жертва, тот, кто пострадал,
Бухарин, Каменев, Тухачевский, Блюхер. Праведник, носитель пролетарской
правды, Максим Горький. Коммунистическая триада - Маркс, Энгельс,
Ленин
2.2. СМИ: мифоконцепты в контексте экстремальной ситуации
Несмотря на свою историческую компрометацию, тоталитарная
тенденция общественного развития в период экстремальных ситуаций весьма
эффективна. Именно она обладает достаточно высокой способностью
мобилизации ресурсов и концентрации усилий для достижения одной цели –
победить. Ситуация войны ставит огромные массы населения на грань
96
175
176
выживания. В результате происходит обеднение информационного режима и
искажение информационной картины бытия, в действие вступают защитные
механизмы: блокировалась любая правдивая информация, которая могла бы
посеять панику, вызвать тревогу или просто сомнение в правильности
действий. Главной обязанностью СМИ оставалось культивировать черно-белое
видение мира с доминантой мифического. Этот период является наиболее
плодотворным для медийных текстов, претендующих на статус истинного
представления о событиях прошлого, настоящего и прогнозируемого будущего.
Мифологическая маркировка в данном случае несет на себе отпечаток принятия
новых ценностей и задач, принятых за основу в данный экстремальный период.
Отбор информации, определение кандидатур исторических личностей, их роли
и действий в освободительных российских войнах, героические примеры и
другие факторы значительны, так как они придают мифоконцептам военноидеологическую и патриотическую направленность, отличную от
предшествующей индустриально- коллективистской. Экстремальный миф как
тип идеологического воздействия, дополняет все виды воздействия в
отношении формы, содержания и функций. Эти средства определелялись как
средства внушения патриотических убеждений. Они же способствуют
созданию новых мифов и символов. Именно военные мифы создают ощущение
разорванности социальной структуры, они влияют на изменения традиционного
информационного пространства. Но слово становится инструментом
политического действия только в том случае, когда оно приобретает публичное
звучание. Подобная публичность достигалась посредством его реализации
через медийные каналы. Первым таким озвученным словом стало обращение
И. В. Сталина 3 июля 1941 г. Эта публичность была конкретно и четко
маркирована координатами экстремальной ситуации: «Товарищи! Граждане!
Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья
мои»
. Впервые за все годы пребывания у власти И. В. Сталин называл свой
народ братьями и сестрами, друзьями.
Характер мифов и ритуалов военного периода с позиций генетического
структурализма также можно представить в качестве особой ментальной
структуры, характер которой был обусловлен ситуацией войны. Символическая
действительность интерпретировала события на порядок выше реальности,
создатели текстов позволяли себе значительную долю вымысла, ассоциаций,
символов.
Исторические события как бы обрамляются мифическим и уже этот
историко-мифический образ влияет на сознание людей. Это подтверждает
положение о том, что миф возникает из убывания историчности в вещах; вещи
в нем утрачивают память о том, как они были сделаны
.
В космическом смысле всякая война подразумевает борьбу света против
тьмы – или добра против зла. Чем справедливее война, тем более она
оправдана, «при таком подходе можно увидеть в войне средство
восстановления первоначального порядка, или же своего рода
97
177
178
жертвоприношение, выступающее эхом космогонической жертвы. Великая
Священная война – это та, которая освобождает человека от врагов
.
Центральной идеей космогоний является идея «изначальной жертвы».
Иными словами, можно сказать, что без жертвы нет творения. Считается, что
жертвовать – это значит жертвовать собой, и духовная энергия, приобретаемая
посредством этого, пропорциональна значимости того, что потеряно. Все
формы страдания могут быть жертвенными, если они осознаны и приняты всем
сердцем. Физические и негативные знаки жертвы – увечье, бичевание,
самоуничижение и жестокие наказания или несчастья – все это является
символами или составной частью устремлений духовного порядка.
Символическая смерть представляет конец эпохи, особенно когда она
приобретает форму жертвенности или стремления к саморазрушению перед
лицом невыносимого напряжения. Смерть является источником жизни – не
только духовной жизни, но и источником возрождения материи. Необходимо
подчиниться умиранию в темнице, чтобы возродиться в свете и чистоте. В
греческой мифологии смерть представляли как дочь Ночи и сестру Сна
.
Мифологемы «война» – «жертва» – «смерть» – «враг» подчиняются
мифологеме «страха». В предшествующие годы именно страх имел
существенное влияние на создание в стране атмосферы неуверенности.
Экстремальный характер войны, многочисленные жертвы, страдания и
разрушения, смерть родных и близких доминирующая роль мифологемы страха
временно была потеснена другими мифологемами.
Национальная память – явление многослойное, избирательное. В памяти
русского народа сохранились ратные подвиги Минина и Пожарского, князя
Юрия Долгорукого, Куликовская битва, Невское побоище. В основе подобного
типа мифов лежит эмоциональная память народа, сохраняющая героическое
прошлое. По мнению Ю. Оноприенко, «именно мифология является тем самым
мостиком, который соединяет интеллектуальную системную информацию с
несвязанной информацией сферы бессознательного. Но последняя, согласно
информационно-системной концепции, сформировалась в результате действия
закона сохранения информации в процессах эволюции психики (и ее
предшественников) всех поколений предков человека. То есть это
потенциальная информация, характеризующая механизмы взаимодействия всех
эволюционных предшественников человека с окружающей средой (в широком
смысле).
Все это приводит нас к выводу, опираясь на многочисленные аргументы в
пользу мировоззренческого содержания мифологем, можно утверждать, что
соответствующая им составляющая коллективного бессознательного
представляет собой принципы, лежащие в основе формирования логических
основ сознания, включая структуру систем мистико-фантастического
восприятия действительности первобытным человеком. То есть, исходя из
положений системно-информационного подхода, можно быть уверенным, что
человеческая психика содержит в качестве потенциальной информации все
98
179
180
основные принципы организации информационных систем, возникшие в
процессе ее эволюции, начиная от истоков ее появления у наших отдаленных
животных предков»
.
Время убирает негатив, реальное и мифологическое меняются местами.
СМИ, формируя общественное мнение, полностью использовали эти качества.
Пропагандистская установка была сделана на патриотические чувства русского
народа. На первом этапе войны главным мотивом мобилизации всех сил народа
на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками была месть за беды и
страдания, принесенные оккупантами советским людям. На завершающем
этапе к этому мотиву прибавилось сознание высокой освободительной миссии
Советской армии, которую она выполняла не только по отношению к народам
Советского Союза, но и по отношению к народам стран Европы.
На фундаменте национальной идентичности во всех ее видах –
мифологическом, культурном, политическом – строилась военная
журналистика. Новы задачи, вставшие перед прессой, потребовали перестроить
ее работу, реорганизовать структуру, строго подчинив ее требованиям войны.
Предпринимаемая перестройка преследовала цель создать на фронте
массовоую солдатскую печать, широкая сеть которой позволила бы
осуществить влияние на каждого воина. В этот период число гражданских газет
уменьшилось более чем вдвое: из 39 осталось лишь 18. Сокращались тиражи и
объемы центральных и местных газет. Например, «Правда», издававшаяся на 6
полосах, стала выходить на 4 полосах. В 1942 г. в стране насчитывалось 4561
газета, в то время как в предвоенном 1940 г. издавалаось 8806 газет. Разовый
тираж с 38, 4 уменьшился до 18 млн. экз.
.
Среди документов, способствовавших быстрым темпам строительства
фронтовой прессы, были директивы государственных и военно-политических
олрганов: «О мобилизации журналистских кадров в военную печать», Об
организации военно-политической работы в условиях войны», «О работе
военных корреспондентов на фронте» и др. Высвободившиеся материальные
средства, кадры, полиграфическое оборудование направлялось на развитие
военной печати, которая в первые недели войны сформировалась в единую
дифференцированную систему. В нее вошли газеты: фронтовые, армейские,
дивизионные, бригадные, стрелковых, танковых механизированных корпусов,
общевойсковых и специальных армий, войск противовоздушной оброны. К
концу 1924 года было создано 600 дивизионных и бригадных, 93 корпусных и
армейских газеты.
В структурном развитии советской военной периодики большое значение
придавалось созданию фронтовых изданий. Фронтовые газеты стали выходит с
самого начала войны. Объем их оставался постоянным – 4 полосы половинного
формата центральной газеты. Рассчитаны они были на бойцов, сержантов и
младших офицеров. В 1942 г. издавалось 13 фронтовых газет, выходивших на
русском и языках наррродов СССР. В системе военной печати важное место
занимали центральные издания. Всего в годы Великой Отечественной войны в
99
181
182
Красной армии и на флоте выходило 5 центральных газет. Ведущей газетой
оставалась «Красная звезда», на страницах которой постоянно печатались
П. Павленко, И. Эренбург, В. Гроссман, К. Симонов, А. Толстой, и др. В
Военно-Морском флоте центральным органом была газета «Красный флот». К
фронтовой печати тесно примыкает подпольная и партизанская пресса,
издававшаяся на временной оккупированной врагом территории. На начальном
этапе войны была предпринята попытка издания газет, рассчитанных на
разложение войск противника. Но они не выполнили возложенные на них
задачи, вместо них большими тиражами выпускались листовки и прокламации.
Вместе с перестройкой системы информации для нужд войны шел
процесс создания фронтовой корреспондентской сети. Основы
корреспндентской деятельности журналистов на войне были разработаны в
положении «О работе военных корреспондентов на фронте», в постановлениях
«О работе специальных корреспондентов центральных газете и ТАСС». Право
иметь постоянных корреспондентов на фронте предоставлялось
Совинформбюро, ТАСС, редакциям газет «Правда», «Известия», «Красная
звезда», «Красный флот», «Комсомольская правда», Всесоюзному
радиокомитету и тем республиканским и областным газетам, на территории
которых проходили военные действия. В действующую армию газеты
посылали своих лучших сотрудников. Например, «Правда» направила 40
журналистов, среди которых были Б. Полевой, П. Лидов, Б. Горбатов,
В. Величко, М. Золин и др.
Решающим фактором в формировании феномена социальной
идентичности в экстремальных условиях являлся, по мнению Б. Борисова,
историко-политический контекст, «предполагающий три основные ипостаси:
политическую, культурную и мифологическую – выражающиеся в различных
формах, например, в мифологическом, культурном или политическом
национализме, причем сознание этих форм наиболее ощутимо проявляется при
возникновении мотива объективной или искусственно смоделированной угрозы
существования этноса. Мифологический национализм возникает на стадии
осознания защиты не просто территории, а некоего принципа»
.
Политические мифы военного периода являли собой могучий резерв
консолидации общества, даже при отсутствии социального равенства. В период
Великой Отечественной войны был ослаблен контроль со стороны системы:
идеологизированность информационных структур выражалась в высочайшем
патриотизме, более разнообразными стали жанровая структура и методы
подачи информационного продукта, близость к источникам информации и т.д.
Лозунги – слоганы военных лет – «Все силы – на разгром врага!», «Вперед, за
нашу победу!», «Все для фронта! Все для победы!». Сюда же вплетается пласт
военного фольклора, который активно использовался медийными каналами:
«Врагу солнце не погасить, советский народ не победить», «Кто с врагом
дружен, тот Отчизне не нужен», «Враг повсюду рыщет, в душу лазейку ищет»,
«Враг хитёр, в нём звериная злоба: бди и гляди в оба», «Мы врагов били, бьём и
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]