Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психоаналитические теории развития
.pdf
Развитие Эго 331
как только появляется способность к нагляднообразному мышлению, в фор
мировании СуперЭго совершаются первые шаги, которые становятся очевид
ными по мере формирования психических репрезентаций родительских правил,
наставлений и предостережений. Затем авторитетный голос становится как
внутренним, так и внешним, а конфликт все чаще оказывается внутренним, то
есть теперь он представляет собой конфликт между внутренними директивами
и внутренними желаниями. В связи с противоречивыми желаниями возникает
тревога, и нередко можно наблюдать, как проявление влечения сменяется
чувством стыда. Таким образом, формирование СуперЭго предъявляет новые
требования к интегрирующим, организующим и регулирующим функциям Эго,
а потому начинающееся формирование СуперЭго предполагает, что Эго должно
функционировать на более высоком уровне.
Соответственно, мы полагаем, что интернализация конфликта, отража
ющая ранние стадии структурирования СуперЭго, указывает на достижение
нового уровня в организации Эго. Тревога (которую, как уже отмечалось нами
при обсуждении аффектов, следует отличать от негативной реакции на
незнакомца) и чувство стыда, возникающее в ответ на внутреннюю критику
(отличающуюся от угрызений совести, смущения и чувства унижения как
реакций на внешнюю критику) представляют собой аффективные проявления,
свидетельствующие о достижении этого нового уровня психической органи
зации и интеграции.
На этом, пожалуй, следует остановиться подробней. Символическое
мышление позволяет связывать чувства и представления. Затем добавляются
аффекты, отображающие различные аспекты психологических переживаний,
то есть, как мы говорили при обсуждении аффектов, комплексных структур,
включающих в себя взаимосвязанные мотивационные, соматические, коммуни
кационные, эмоциональные и идеационные компоненты. Символизация также
делает возможной саморефлексию, и когда ребенок воспринимает мать как
источник своего благополучия, он также понимает, что может получит ее
любовь при соблюдении определенных условий. Теперь межличностные
конфликты сочетаются с фантазиями о страшных последствиях. Ребенок может
представлять в своем воображении ситуации опасности, кратко описанные
Фрейдом (1926), и бояться их. Эмоциональные взрывы, проистекающие
из осознания конфликта между внутренними желаниями и внешними требова
ниями, угрожают нарушить пока еще сравнительно слабые синтезирующие
и регулирующие функции Эго. Сдерживание агрессии, безусловно, является
одной из главных задач развития на втором году жизни, доставляющих
проблемы как незрелому Эго ребенка, так и объекту (Mahler, 1972b). Таким
образом, специфические для данной фазы конфликты создают условия для
того, что изображалось как конфронтация между незрелым Эго в период
раннего психического развития и пока еще не сдерживаемой агрессией Ид
332 Эго
(Loewald. 1974; Ritvo, 1974; Settlage, 1975, 1980). Для разрешения конфликта
используется широкий спектр защитных механизмов, включающий в себя
реактивные образования, аннулирование, экстернализацию, сгущение,
смещение, проекцию, инверсию аффекта и обращение агрессии против себя.
Если эти защиты оказываются безуспешными, враждебная агрессия нередко
смешивается с анальным эротизмом, возникают и могут сохраняться садомазо
хистские отношения и черты характера (см. примеры в Galenson, 1986).
Возникающий в процессе развития конфликт между матерью и ребенком
представляет собой дилемму; ребенок хочет сохранить любовь матери и при
этом стремится к удовлетворению своих влечений, что угрожает потерей этой
любви. Он не может выносить одновременного присутствия несовместимых
чувств (MacDevitt, Mahler, 1980; Settlage, 1980), тогда как согласие с материн
скими правилами и последующая их интернализация обеспечивают ее любовь.
Если это происходит, конфликт развития между желаниями ребенка и матери
становится интрапсихическим.
В основном эти события разыгрываются в то время, когда ребенка
приучают к горшку, хотя от них не свободна ни одна сфера жизни. Приучение
к горшку начинается со столкновения между желаниями матери и желаниями
ребенка. Подчинение сменяется общей гордостью и ощущением успеха;
препирательства и отказ — гневом и унынием. В оптимальном случае
подчинение ведет к формированию интроекта и последующей идентификации
с ним, когда соответствующие нормы матери становятся нормами самого
ребенка. В таком случае раннее СуперЭго отчасти берет на себя функции
матери, связанные с угрозами и наказанием, и ребенок испытывает чувство
стыда всякий раз, когда случается «неприятность». При возникновении
реактивных образований он может обеспокоиться, если горшка нет рядом,
или встревожиться, обнаружив чтото зловонное или грязное. Эти новые
аффекты тревоги и стыда не зависят от сигнальной или наказывающей функции
объекта и указывают на достигнутые успехи в структурировании психики.
В оптимальном случае идентификация с матерью включает в себя иденти
фикацию с ее функциями организации, регуляции и гармонизации. Эти иден
тификации усиливают способность Эго маленького ребенка адаптивным образом
справляться с конфликтом и болезненными чувствами. Таким образом, иденти
фикация с родительскими установками по отношению к инстинктивным влечениям
предоставляет возможность достижения нового уровня саморегуляции и
самоконтроля. В таком случае успешное решение ребенком задач анальной стадии
сопровождается гордостью, приятным чувством своей компетентности и ценности,
которое ребенок в большей степени может самостоятельно регулировать.
Формирование интроектов и идеалов увеличивает вероятность интрапси
хического конфликта, но оно также предоставляет средство для восстановления
межличностной гармонии и открывает новые возможности для саморегуляции.
Развитие Эго 333
Регуляторные, интегративные усилия Эго теперь начинают поддерживаться
со стороны СуперЭго, а новые защитные механизмы помогают малышу справ
ляться с сильными либидинозными и агрессивными импульсами: об этом прогрес
се в развитии сигнализируют аффективные проявления тревоги и чувства стыда.
КОНСТАНТНОСТЬ ЛИБИДИНОЗНОГО ОБЪЕКТА
И
СИГНАЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ АФФЕКТОВ
Если все протекает нормально, то начиная примерно с тридцатоготридцать
шестого месяца у маленького ребенка появляется константность либидинозного
объекта: он интернализирует функции материнской заботы, на психическую
репрезентацию которых он может опираться во время непродолжительного
отсутствия матери, чтобы чувствовать себя уверенно и комфортно. Мы счи
таем, что аффективными и поведенческими индикаторами этого прогресса
в развитии являются оценка и использование ребенком собственных аффектов
в качестве сигналов и реагирование на них способами, обеспечивающими
спокойствие, самоорганизацию и защиту (P. Tyson, 1988).
Поэтому мать, содействуя тому, чтобы ребенок использовал аффекты
в качестве сигналов, повидимому, вносит важнейший вклад в функциони
рование его Эго. Как мы уже отмечали при обсуждении объектных отношений
и аффектов, это содействие начинается с успокаивающих, гармонизирующих,
регулирующих и организующих реакций матери на эмоциональные проявления
ребенка. В таком случае идентификация с матерью включает идентификацию
с ее реакцией на выражение ребенком эмоций.
В этом смысле приобретение маленьким ребенком некоторой степени
константности либидинозного объекта свидетельствует о том, что он совершил
важный шаг в развитии Эго, поскольку функции матери, связанные с реагиро
ванием на его аффективный сигнал, теперь становятся интернализированными
функциями Эго. В таком случае ребенок оказывается способным лучше
воспринимать и оценивать аффект и благодаря использованию соответствующих
защит ограничивать его до тех пор, пока он не становится управляемым. Таким
образом улучшается саморегуляция и учащаются проявления самоконтроля.
В результате становится проще справляться с тревогой и другими
чувствами, сопровождающими интрапсихический или межличностный кон
фликт, и более реальной становится ситуация, когда каждая из конфликтующих
сторон готова пойти на уступки (Loewald, 1974). В таком случае компромисс
может сопровождаться приятными чувствами своей компетентности, и обычно
они получают подкрепление от объекта.
334 Эго
Рассмотрим еще один пример из случая Джонни, о котором шла речь в вось
мой главе. Однажды, разразившись гневом на аналитика, он нарисовал грустного
человека, которого по ошибке посадили в тюрьму вместо грабителя. Затем
полицейский поймал грабителя, отправил в тюрьму и отпустил на свободу
первого, теперь уже счастливого человека. Клинический материал всегда открыт
для разных интерпретаций: то, что Джонни с трудом контролирует вспышки
гнева, может свидетельствовать о структурном дефекте; его фантазия о поли
цейском и грабителе может свидетельствовать о недостаточной интеграции
отцовских или материнских репрезентаций хорошего и плохого; его грустное
настроение может — в переносе — отражать нарциссическую травму, получен
ную вследствие ошибки аналитика, и его стремление получить достаточную
эмпатическую подпитку. Наряду с тем, что здесь возможны все эти интерпрета
ции, представляется также, что Джонни изобразил конфликт, вызванный в нем
его агрессивными побуждениями, а также своим восприятием себя. Изза того
что Джонни не мог регулировать инстинктивные побуждения, которые он
называл «грабительскими чувствами», и не получал достаточной помощи от
«чувств полицейского», он страдал болезненно низкой самооценкой и подвергал
риску отношения с важными для его жизни людьми, включая аналитика. В его
рисунке можно также увидеть попытки выработать эффективные внутренние
ограничители, которые, подобно полицейскому, оберегали бы его от инстинктив
ных побуждений и обеспечивали бы внутреннюю и межличностную гармонию.
На эти интерпретации Джонни ответил тем, что сделал бумажный самолетик
и сделал вид, что собирается бросить его в аналитика, но в последний момент
рассмеялся и сказал: «Мой полицейский меня остановил!»
Интернализация материнских регулирующих, успокаивающих и организу
ющих реакций на состояния тревоги у ребенка делает его Эго более сильным
и устойчивым. Это проявляется в большей способности ребенка терпеть
конфликт и сопутствующие ему аффекты. Будут ли разрешены эдиповы
конфликты, произойдет ли регрессия или отклонение при столкновении с ним
ребенка, зависит от того, насколько его Эго способно использовать связанные
с ним аффекты в качестве сигналов для мобилизации защит и создания
компромиссных образований.
Рассмотрим другой пример из случая Сюзи (который сравнивался выше
со случаем Джонни). Однажды Сюзи вообразила себя Золушкой и представила,
что ее волшебная крестная мать подарила ей прекрасное платье, помогла попасть
на бал и выйти замуж за принца. Фантазия сопровождалась искорками в глазах
и кокетливыми жестами. Неожиданно, проецируя свою самокритику, происте
кающую из чувства вины, она представила себе, что ее аналитик — злая мачеха,
которая убивает Золушку, чтобы вместо нее обвенчаться с принцем. Склонность
Сюзи переполняться тревогой в ответ на конфликт отсрочила интернализацию
и создание внутренних компромиссов, и поэтому всякий раз, когда ее желания
Развитие Эго 335
фрустрировались, она разражалась вспышками гнева, стремясь манипулировать
матерью. Но перед лицом эдиповых желаний единственными альтернативами
для нее являлись регрессия и отклонение, которые нашли выражение в ее
трактовке сказки о Рапунцель. Представив себя Рапунцель, девочка насмехалась
над ведьмой как плохой матерью, сказав ведьме, что принц угостил ее конфетой,
которая понравилась ей намного больше, чем мыши и кости, которые ведьма
предложила ей съесть. Как и в настоящей сказке, ведьма, прослышав о со
пернике, в бешенстве отрезает Рапунцель волосы, отправляет ее в пустыню
и ослепляет принца. Но в варианте Сюзи после того как Рапунцель нашла
бродящего по пустыне слепого принца и, омыв его своими слезами, возвратила
ему зрение, СюзиРапунцель оставила его и отправилась на поиски своей
потерянной настоящей матери — заботливой и дающей все необходимое, какой
та (в воображении Сюзи) была в ее раннем детстве.
Дети, такие как Сюзи, которым не удается интернализировать сигнальную
функцию и себя регулировать, остаются уязвимыми к постоянно возникающим
аффектам, которые переполняют и дезорганизуют их. Образующийся в ре
зультате структурный дефицит можно обнаружить во многих патологических
проявлениях, включая нарциссический и пограничный синдромы.
Наши комментарии и эти клинические примеры согласуются с предосте
режением Гартманна (1952) по поводу тенденции к чрезмерному упрощению
роли матери в развитии Эго ребенка. Он приводил в пример случаи, когда
ребенок постоянно переполнялся бурными эмоциями, будучи неспособным
использовать тревогу как сигнал, и оставался зависимым от матери в качестве
вспомогательного Эго, несмотря на, казалось бы, хорошие отношения между
матерью и ребенком. Он предположил, что любое суждение по поводу
адекватности отношений должно включать оценку функционирования Эго
ребенка.
ЭДИПОВ КОМПЛЕКС И ИНФАНТИЛЬНЫЙ НЕВРОЗ:
ЧУВСТВО ВИНЫ
Проблемы наступившей инфантильной генитальной фазы психосексуального
развития предъявляют к незрелому Эго новые требования. Задачи установле
ния половой идентичности и нарциссические тревоги вынуждают ребенка к но
вым идентификациям с идеализированным родителем того же пола; эти иден
тификации прокладывают путь к эдипову комплексу, который, как правило,
порождает конфликт, сопровождающийся фантазиями, страхами и колеба
ниями самооценки.
336 Эго
Существуют различные вариации эдипова конфликта, когда ребенок
пытается удовлетворить либидинозные, агрессивные и другие властные
побуждения, достичь определенной степени контроля над импульсами
(Lustman, 1966), удовлетворять нормам своего формирующегося СуперЭго,
консолидировать нарциссически ценную половую идентичность и сохранить
самооценку, несмотря на неудовлетворенные фантазиижелания. Ресурсы,
имеющиеся в распоряжении Эго и позволяющие ребенку справиться с эди
повым конфликтом, имеют большое значение для последующего развития
ребенка.
Эдипов комплекс приводит к возникновению ядерного конфликта,
который Фрейд назвал
инфантильным неврозом
(1909а, 1918). Этот термин
обозначает особую структуру и организацию психики, которая характеризуется
интернализированным конфликтом и функционирующим СуперЭго. Как мы
уже отмечали при обсуждении развития СуперЭго, его формирование
начинается с формирования интроектов и идеалов и интернализации конфлик
та, но эти ранние фрагменты СуперЭго еще не могут действовать как хорошо
организованная, согласованная и устойчивая система, эффективно осуществля
ющая функции контроля, управления и наказания. Однако по мере того как
ребенок идентифицируется с моральным кодексом и этическими нормами
родителей, пытаясь разрешить эдипов конфликт и придерживаться этих,
теперь уже внутренних норм, что влечет за собой появление новых внутренних
компромиссов, его СуперЭго становится более согласованной, интегриро
ванной и функциональной системой. Соответственно, источники конфликта,
источники наказания в виде болезненного чувства вины и источники самооцен
ки теперь становятся внутренними и оказываются гораздо менее доступными
для изменения под влиянием извне.
Поэтому инфантильный невроз предполагает наличие интегрированной
психической организации иного рода. Сам по себе он представляет попытку
объединить прежние (доэдиповы) и нынешние (эдиповы), внутренние
(активный–пассивный, мужской–женский) и невротические конфликты в
единую, более адаптированную к реальности, социально приемлемую организа
цию. Этот невроз представляет собой наивысший уровень организации
психики, которого может достичь маленький ребенок.
За это ребенку приходится расплачиваться. Возможную степень его
страдания иллюстрирует описанный Фрейдом случай маленького Ганса (Freud,
1909a). Фрейд отмечал, что хотя инфантильный невроз отображает исход
борьбы между интересами самосохранения и требованиями либидо, борьбы,
из которой победителем выходит Эго, эта победа достигается ценой тяжелого
страдания и самоотречения: «Ценой, которую мы платим за наше движение
вперед на пути к культуре, является счастье, утрачиваемое нами изза усиления
чувства вины» (1930, р. 134).
Развитие Эго 337
Примером глубины страдания, которым может сопровождаться инфан
тильный невроз, служит случай Колина. Его соперничество с отцом в эдиповой
фазе смещается на брата и сестру, которые, как ему казалось, всегда стояли
между ним и матерью. Затем чувство вины вынудило его сместить желание
смерти брата и сестры на других детей, и однажды он высказал вслух желание
«убить всех на свете детей, кроме тех, что дома». Он ругал пластмассовую
куклу, нечаянно называя ее именем брата, но затем отрицал свои враждебные
чувства к брату и сестре. Он подбегал к окну и выкрикивал ругательства
и угрозы детям, игравшим во дворе. Его аналитик дал интерпретацию этого
смещения, на что ребенок ответил: «Тогда мама будет только моя, а затем
я убью ее тоже!» Он тут же сильно встревожился, сместил желание смерти
на аналитика и попытался на него наброситься. Ему не дали этого сделать,
и тогда он высказал самодеструктивную фантазию о падении из окна. Анали
тик интерпретировал агрессию Колина как защитный прием и высказал
предположение, что он ищет проявления любви со стороны других людей.
Тогда мальчик серьезно ответил: «Я внутри настолько плохой, что никто
никогда не сможет меня полюбить», — и с мольбой в голосе добавил:
«Пожалуйста, прогоните мои ужасные тревоги!»
Анна Фрейд писала, что хотя инфантильный невроз может протекать
тяжело, травмировать ребенка и сопровождаться болезненными симптомами,
конфликты, лежащие в его основе, — самые что ни на есть обычные. Поэтому
она высказала мысль, сходную с идеей ее отца, что инфантильный невроз —
это «цена, которую приходится платить за более высокую ступень развития
личности» (1970а, р. 202).
В силу того, что инфантильный невроз занимает центральное место в ран
нем детстве и представляет собой заметный прогресс в организации и функ
ционировании Эго, мы называем его шестым организатором психики; чувство
вины является связанным с ним аффектом, сигнализирующим об этом шаге
вперед в организации Эго. Поскольку конфликты, источники одобрения и нео
добрения, а также средства разрешения конфликтов теперь главным образом
являются внутренними (хотя для их подкрепления иногда требуется помощь
извне), инфантильный невроз означает, что Эго функционирует все более
автономно — более независимо от внешней поддержки.
ЛАТЕНТНЫЙ ПЕРИОД И УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ УСЕРДИЯ
В возрасте 6–7 лет в связи с наступлением латентного периода происходит
еще одно важное изменение в развитии. Оно характеризуется аффектом
«удовольствия от усердия», который указывает на окончательное овладение
338 Эго
ребенком своим внешним и внутренним миром,— достижение, которое в зна
чительной степени подкрепляется способностью к сублимации.
Исходно Фрейд (1905b) описывал латентный период как уменьшение
внешних проявлений инфантильной сексуальности и усиление способности
к сублимации импульсов влечений. Сегодня мы бы также добавили к этому
более или менее успешное разрешение ребенком эдипова конфликта и реорга
низацию защитных структур Эго, происходящую под влиянием развивающе
гося СуперЭго. Эти достижения в психическом развитии следует отличать
от простого взросления: ребенка в возрасте от семи до одиннадцати лет за
частую называют «ребенком, достигшим латентного возраста», независимо
от того, произошли у него соответствующие психические изменения или нет.
Изза того, что латентный период отнюдь не однороден, изза того,
что в разное время первоочередными становятся различные психические зада
чи, и изза того, что этот период охватывает несколько лет жизни, теоретики
пытались разделить его на несколько фаз развития (см. Alpert, 1941; Bornstein,
1951; Williams, 1972; Sarnoff, 1976). Мы отдаем предпочтение классификации
Борнштейн, которая описывает латентный период с точки зрения ранней
и поздней фаз, выбрав в качестве критерия изменения в функционировании
Эго и СуперЭго, которые отражаются в поведении ребенка.
Как мы уже отмечали при обсуждении когнитивного развития, Шапиро
и Перри (1976) обнаружили, что примерно в возрасте семи лет у ребенка
происходят существенные изменения в сферах когнитивного, неврологического,
физического, нравственного и социального функционирования. Появляется
конкретное операциональное мышление, и начинает доминировать вторичный
процесс; теперь становится очевидным более четкое разделение между
рациональным мышлением и фантазированием, поскольку первичный процесс
становится все более бессознательным и ограничивается сферой личной жизни.
Вследствие этого требования внутреннего мира меньше влияют на мышление
и установки, которые становятся более ориентированными на логику и реаль
ность. Ребенок обретает способность смотреть на вещи с иной точки зрения
(децентрирование) и более объективно оценивать других людей. Это способ
ствует большему осознанию себя и социума и создает мотивацию к нивелиро
ванию импульсивного поведения.
Когда ребенок приближается к семилетнему возрасту, его внешний мир
расширяется. Школьные занятия предоставляют возможности для творчества,
развития навыков, покорения новых рубежей в двигательной, социальной
и интеллектуальной сферах. Большая группа сверстников с характерной для
нее фокусировкой на организованных играх также предоставляет социально
приемлемый путь для канализирования агрессии и стабилизации директив
СуперЭго; как правило, в группе делается особый акцент на правилах, и в до
полнение к семейному окружению моделями для выработки норм поведения
Развитие Эго 339
могут служить дети одного возраста или старше. Сверстники и учителя также
способствуют расширению защитного репертуара ребенка, предоставляя ему
больше возможностей для смещения эдиповых желаний и фантазий (A. Freud,
1979).
Давление влечений в латентный период не прекращается. Хотя многие
дети продолжают в какойто степени заниматься мастурбацией, сам акт
мастурбации и связанные с ним фантазии зачастую разделяются. В дальней
шем фантазии сами по себе становятся важным способом удовлетворения
влечений, причем запретные желания выражаются в символической форме
и все больше удаляются от эдиповых тем и объектов, что проявляется в фанта
зиях о семейном романе или в боязни чудовищ.
Дополнительная задача для Эго в латентный период состоит в том, чтобы
приспособиться к СуперЭго и свыкнуться с ним как внутренним наблюда
телем, судьей и критиком. Изза того, что импульсы влечений и другие
властные побуждения оказываются более сильными, чем контролирующие
функции Эго, недавно консолидировавшееся СуперЭго в раннем латентном
периоде обычно бывает крайне жестоким и суровым. Чтобы избежать
болезненных самообвинений, ребенок проецирует и воспринимает других как
наблюдающих за ним и его оценивающих. Поэтому он склонен осуждать
других за свои собственные проступки.
В раннем латентном периоде организующие умения Эго пока еще слабы
по сравнению с теми задачами, с которыми ему нужно справляться, так что не яв
ляется редкостью некоторая психическая дисгармония. На более поздних стадиях
латентного периода ребенок вырабатывает более совершенные механизмы
совладания и защиты. Содержание фантазии смещается с воображаемых
идеализированных фигур на реальные объекты. Содержания СуперЭго
постепенно изменяются, и вместо примитивных, несколько искаженных
родительских интроектов появляются более реалистичные нормы. Теперь между
тремя психическими структурами возможны более гармоничные отношения.
Еще большее нарциссическое удовлетворение доставляет сублимация,
которая содействует этой возросшей гармонии и является в то же время ее
индикатором. Хотя она может наблюдаться и в более ранние периоды (Harries,
1952), способность развивать ее и получать от нее удовольствие, вместо того
чтобы просто защищаться от любых форм удовлетворения влечений (Gross,
Rubin, 1972), является важнейшим компонентом оптимального развития в ла
тентный период. Об успешной сублимации в это время можно судить по мно
жеству новых интересов и достижений, которые появляются у ребенка.
Повышение компетентности ребенка становится самостоятельным источником
субъективного и социального одобрения, позволяющим ему постепенно
уменьшать зависимость от родителей в сохранении самооценки и в то же время
устанавливать с ними более гармоничные отношения.
340 Эго
Большая гармония во внутреннем мире сопровождается интеграцией
защит и большей стабильностью настроения и аффектов. Функционирование
Эго все менее подвержено регрессии и, как следствие, более независимо от
влечений и родительских объектов. Как указывает Буксбаум, консолидация
функций Эго может способствовать торможению влечений и контролю над
ними, а биологически ослабленное влечение в свою очередь может содейст
вовать консолидации функций Эго: «Это не вопрос приоритета, а вопрос
взаимного влияния» (1980, р. 123).
Эриксон (1959) говорит о «чувстве усердия», описывая потребность
ребенка в латентный период действовать за пределами фантазии и быть
полезным — делать дело. Поскольку мы наблюдаем снижение самооценки
и трудности в поведении у детей этого возраста, которые не могут овладеть
основными навыками, мы несколько расширили бы термин Эриксона, сделав
акцент на
явлением способности к сублимации. Используя появление нового аффекта как
показатель того, что достигнут более высокий уровень организации, мы имеем
в виду, что «удовольствие от усердия» указывает на успешное овладение
ребенком в латентной фазе своим внутренним и внешним миром.
удовольствии
от усердия, которое становится доступным с по
ПОДРОСТКОВЫЙ ВОЗРАСТ:
АФФЕКТИВНАЯ ЛАБИЛЬНОСТЬ
И
РЕСТРУКТУРИРОВАНИЕ ПСИХИКИ
Биологическое созревание в пубертате, которое сопровождается усили
вающимся давлением влечений и быстрыми физическими, когнитивными и со
циальными изменениями, подвергает испытанию защитные и интегративные
функции Эго подростка. Относительное затишье и гармония психических
систем, типичные для позднего латентного периода, в подростковом возрасте
сменяются неизбежным напряжением и дисбалансом. Теперь главной задачей
Эго становится восстановление психического равновесия, благодаря чему
появляется уникальная, индивидуальная и автономная идентичность наряду
с интегрированной, стабильной структурой характера.
Для этого процесса разбалансировки и реструктурирования психики
типичны непредсказуемые и неконтролируемые колебания настроения. От
душевного подъема подросток скатывается к депрессии; от чрезмерной
нарциссической экспансии, или «нарциссического бума», как это называет
Якобсон (1961), — к ненависти к себе и отчаянию; от любви — к ненависти
(зачастую к одному и тому же объекту); от страстного увлечения и преданности
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]