Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Перипетии и коллизии культуры и цивилизации в судьбе России. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 198 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

прос лишь в том, что имеется в виду в конкретно-содержательном отношении под российской традицией и нравственной нормой.

К тому же не приходится говорить о должной сохранности духовного наследия прошлого в силу дискретности исторического бытия России и антиномичности ее культуры, апокалиптической мировоззренческой ориентации русского этноса, явно не способствующих культурной преемственности. Поэтому необходимо вести речь о реанимации и актуализации традиций прошлого. Причем, идя в будущее, не все надо брать из «багажа» прошлого, а лишь то значимое, что прошло проверку «селекции» настоящего. То есть к собственной исторической традиции, а в более широком смысле к культурному наследию прошлого, как и

к западному цивилизационному опыту, надо относиться рационально-критически. Иначе говоря, далеко не все в российском культурно-историческом опыте можно использовать для возрождения России и ее модернизации. Упование лишь на культурно-историческую традицию в деле достижения Россией исторического успеха без ее ассимиляции с культурно-цивилизационными новациями приведет страну

застою и закреплению за нею догоняющего типа развития.

Нам представляется, что российская традиция и нравственная норма являются слишком узким основанием для формирования базовых ценностей и самоидентификации россиян. Для этого необходим более широкий культурный контекст. Он должен произрастать снизу из социума и быть укоренен в менталитете и общественном

сознании, установках и ценностных ориентациях, поступках и действиях, общественных отношениях и укладе жизни, творчестве и цивилизационных достижениях. Именно на такой естественной основе постепенно выкристаллизовываются базовые ценности, идущие из глубин бытия российского общества, выражающие его самоидентичность и являющиеся стартовой площадкой для его самореализации в национальных приоритетах и конкуретных национальных

преимуществах.

Хаотическое состояние российской культуры не содействует определению цивилизационного вектора развития России. Отсутствие внутренней логики развития нашей страны дополняется крайне ограниченным набором концептуальных ориентиров и явной непоследовательностью действий во внешнем плане. Россия все еще находится в ситуации исторического выбора, и пока четко не просматривается, по какому маршруту она

пойдет в бу-

дущее, выходя из исторического перепутья. Поэтому, когда ради политической конъюнктуры выдают «суверенную демократию» за ценность, призванную помочь самоопределиться российской нации, то это свидетельствует о том, насколько мы еще далеки от достижения подлинной самоидентификации. Вместо заявлений по поводу необходимости проведения диалога о фундаментальных ценностях исторического бытия России для нас существенно значимее

пристальный взгляд на то, что представляет современная российская культура. При этом мы увидим, что ответы отечественной культуры на цивилизационные вызовы современности неадекватны. К сожалению, придется констатировать и то, что определенная часть содержимого нашей культуры не соответствует и даже явно противоречит императивам духа времени и цивилизации, а

также обусловливает присущий России догоняющий тип развития. Сейчас наступил тот исторический момент, когда необходимо осуществление глубокой и постепенной духовноинтеллектуальной «инвентаризации» отечественной культуры, при которой должна всячески оберегаться ее корневая система, представляющая своего рода культурный генокод исторического бытия российской нации. Ассимиляция культурного генокода с современными значимыми приобретениями и ценностями рос сийской культуры, гармонично вписывающимися в тенденции современности, позволит естественным образом выделить из этого синтеза квинтэссенцию (этос) культуры России, представляющую систему сущностных и общезначимых ценностей. Именно таким образом в контексте российской культуры созреют необходимые предпосылки для возникновения подлинной самоидентичности российской нации. Образы и содержание самоидентичности России, как и ее

культуры, не являлись чем-то статичным и инвариантным. Они модифицировались, проходя через различные пласты истории России. В то же время следует отметить, что в самоидентификации России в прошлом зачастую наличествовали дезориентирующие мифологемы и идеологемы, и она, в основном, находилась в эмбриональном состоянии. Применительно к современной России проблема формирования ее

самоидентификации уже в ближайшей перспективе будет носить судьбоносный характер и во многом определять не только ее местоположение в мире, но и сохранение «России как России». Лишь с возникновением зрелой российской национальной идентичности и самоидентич-

ности произойдет оптимальное самоопределение и выстраивание внутренней и внешней политики, национальных приоритетов и наших истинных призваний в современном мире. Преображение российской культуры и достижение качественно более высокого уровня национальной самоидентичности, чем прежде, позволят впервые в российской истории успешно осуществить модернизацию страны. Ведь решающим условием преодоления догоняющего типа развития России снятие противоречия между культурными и цивилизационными началами, их гармонизация, означающая взаимоадаптацию их друг к другу.

посредством ее модернизации является

3.3. Поиск Россией своей идентичности в цивилизованном пространстве

После распада СССР перед постсоветской Россией впервые так остро встала проблема обретения собственной идентичности. Необходимость поиска Россией самоидентичности обусловливается прежде всего существенно изменившимся для нее геополитическим положением и отсутствием прежней системы идеологических координат. Степень адекватности ответов России на вызовы современной истории будет зависеть от того, насколько она окружающем мире в соответствии со своими возможностями способствует проведению более выверенной внутренней политики.

В русской философии истории предпринимались попытки осмысления исторической судьбы России. В середине XIX века сложилось религиозно – мистическое видение России, заключающееся в том, что она призвана сыграть особую роль третьей силы (В. Соловьев), представляющей мессию и духовного поводыря для всего человечества. Эта роль выводилась из особой мистики души русского человека, нетленности православных ценностей и мощей, огромной «нерасплесканной» духовной энергетики России. И многие мыслители, как, к примеру, Г. Белинский, считали, что России предуготовлено великое будущее. Следует заметить, что идеи русских философов составившие идеологический каркас русской идеи, в значительной мере базировались на своеобразной имперской роли России по «собиранию» народов.

самопознала себя. Адекватное поведение России в

об особой миссии – мессии России,

Несмотря на существенную трансформацию общества в постсоветской России, она не полностью избавилась от имперских поползновений. В частности, формируется великодержавная идеологическая концепция народно-патриотических сил. По сути дела, они в несколько модифицированном виде унаследовали часть идей славянофилов, в том числе ориентируясь на сформулированную ими триаду ценностей «православие, народность, государственность». Народные патриоты в образ великой России вкладывают старое, по-советски понимаемое содержание, в котором фундаментальными критериями ее статуса выступают геополитическое положение, военная и экономическая мощь, ресурсная база и человеческий потенциал. В оценке статуса России в мире неприемлемо «блоковое мышление» и нельзя экстраполировать те критерии, которые являлись доминантными в определении

величия страны в прошлом, из времен холодной войны, в сегодняшний день. Они попросту не срабатывают, так как очевидно, что те страны, в которых человек не был эпицентром внимания, а, наоборот, являлся материалом для создания тотально милитаризированной экономики и чрезмерной военной мощи, оказывались на задворках современной цивилизации.

В преддверии третьего тысячелетия в авангарде планетарного прогресса идут те страны, которые добиваются наивысших достижений в науке, информатике, современных технологиях. Для них присущ гуманистический вектор развития и то, что на передний план вышел наивысший синтетический критерий цивилизованности – качество жизни человека. При таком подходе следует быть самокритичными и признать, что Россию

нельзя возвести в ранг великих держав. По наиболее значимым критериям цивилизованности мы прочно входим в состав развивающегося мира. Величина страны не говорит о ее величии, так же, как огромный ресурсный и человеческий потенциал еще не есть реальное проявление богатства бытия человека. Диспропорция между относительно небольшим массивом населения России

применительно к ее огромному пространству представляет трудно разрешимую проблему обустройства ее территории. Следует также констатировать, что мы, как никто в мире, по-варварски ведем себя на собственной земле, развращенные ее бескрайними просторами и иллюзией бездонности ее богатств. Надо также заметить, что очень важным показателем цивилизованности является максимально экономное и

эффективное использование материального и интеллектуально-духовного потенциала. Обладая самым богатыми возможностями для саморазвития, мы, как никто из стран, бездарно их реализуем, напоминая скупого пушкинско-

го рыцаря, сидящего на сундуке с драгоценностями и позволяющего себе нищенствовать.

В выяснении идентичности России важно недопустить крайностей. Неуемное ее возвеличивание неминуемо ведет к квазипатриотическому повторению славянофильского представления самодостаточности России, что обрекает ее на патриархальноизоляционистский путь развития и еще большее отставание от ведущих стран современной цивилизации. Недостойно России самобичевание, порождающее всевозможные комплексы ее неуверенности в мире. Вот почему необходим трезвый, реалистический и всесторонний самоанализ своего «я» в этом цивилизованном мире. Отход политического руководства России от биполярного мышления о мире к признанию его многополюсности, несомненно, представляет шаг в верном направлении. Былого величия России не вернуть. тельствах это осуществить многократно труднее, чем в прошлом. Однако Россия имеет все основания для того, чтобы использовать исторический шанс оказаться в когорте великих держав. Вот только не стоит нам уповать как на панацею на такую идеологему, как «новое издание» русской идеи. Исторический опыт ны учит, что ориентация развития на воплощение идеологических схем порождает утопический авантюризм, тотальное закрепощение и извращение естественного хода жизни. Российскому обществу нужна в качестве ориентира концепция общенациональных целей, ценностей и приоритетов. Ее реализация будет зависеть от видоизменения менталитета россиян, от процесса формирования гражданского общества и создания новой вооружающей каждого человека технологиями и способами решения жизнесмысловых и созидательных проблем.

Исторический выбор России заключен не в поиске непроторенного пути, а в движении по пути демократии, гуманизма, справедливости и свободы. Сохраняя свое духовно-культурное своеобразие, мы должны интегрироваться с цивилизованным миром и занять в

нем достойное место.

Тем более в современных исторических обстоя-

нашей стра-

культурной парадигмы,

3.4. К диалогу культур через преодоление крайностей в русской культуре

Мозаичен диалог культур в своих интенциях и смысловых зна-

чениях в истории человечества. Уже в сократовском диалоге не

только постигается истина, но и воспроизводится бытие мысли и осуществляется ретрансляция во времени и пространстве смыслов и способов их рефлексии. Культура диалогична во времени, ибо она не может существовать без «переклички времен» в форме преемственности между такими звеньями, как прошлое, настоящее, будущее, составляющими единую цепь времени, так часто разрываемую крайностями нигилизма и традиционализма. Культура растекается неравномерно в горизонтальной плоскости пространства. Она проникает во внутренние субъективные интимные уголки, и в то же время культура позиционирует себя и во внешних субъекту объективных реалиях и ценностях. Культура как всепроникающая материя проникает во все поры бытия общества и порождает причудливые явления и формы жизни, преодолевающие однообразие и утверждающие многообразие как универсальный источник всего сущего.

Культура по своей природе, говоря словами Бахтина, полифонична. А между тем диалог культур в историческом контексте очень часто выливался в монолог слепоглухонемых и не приводил ни к какому результату, так как был основан на силе

цивилизации. Мировая волна колонизации метрополиями захлестнула культурное пространство многих закабаленных стран процессом вестернизации. Культура метрополии вторгалась в культурное пространство колонии, и тем самым происходило навязывание культурных образцов покорителей покоренным, что вызывало наряду с негативными и некоторые позитивные последствия. В истории можно выделить и отдельные культурные

парадоксы. Так, к примеру, завоевание Рима германскими племенами во главе с Аларихом в 410 году и в последующие времена не привело к господству культуры победителей над культурой побежденных. Наоборот, культура варваров была ассимилирована и обогащена высоко содержательной культурой римской империи. Иным примером является взаимоотношение культур Древней Руси и

монголо-татар. В этом случае более зрелая и современная русская культура не ассимилировала культуру завоевателей, а, напротив, сама вобрала в себя некоторые элементы монголо-татарской культуры.

В X–XI, а затем в XVIII–XIX веках русская культура получила «прививку» европейской культуры, а в XII–XV веках она аккумулировала элементы культуры «азиатчины». Таким образом, по

терминологии евразийцев местодействие России и дуальное внешнее геокультурное влияние на нее детерминировали ее пограничное

(промежуточное) культурное положение. Этим во многом объяс-

няется отсутствие консенсуса в понимании идентичности России. На одном полюсе можно выделить такие мнения: «Россия к Европе не принадлежит» (Н. Я. Данилевский), «Россия не задворки Европы, а врата Азии» (Н. С. Михалков), «Большевики похитили Россию из Европы и перевели ее в Азию» (

А. С. Панарин). В унисон Данилевскому министерство культуры современной России в «Концепции основ культурной политики» придерживается в качестве ключевой идеи «Россия не Европа». На другом полюсе сентенций указывается: «Россия другая Европа» (А. С. Ахиезер). Альтернативные позиции, снимающие вышеприведенные крайности: «Исторически Россия, конечно, не Азия, но географически она не

совсем Европа» (В. О. Ключевский), «Мы европейцы лишь внешне, а азиаты по сути наших поступков» (А. Г. Кантор) [1, с. 94–101]. В этих оценках идентичности России просматриваются три позиции: славянофильская, западническая, срединная. Мы видим, что даже в позиции А. С. Ахиезера Россия представляет особую Европу. Среди них все же следует

отдать предпочтение западнической позиции, так как русская культура пестовалась и формировалась на основе Крещения Руси христианской культурой Европы. В завязавшемся диалоге культур с X по XXI век Россия играла роль копировальщика в отношении к культуре Запада как эталону для непрерывного подражания. Бездумное и нетворческое копирование западных культурных образцов усугубляло отставание и постоянно воспроизводящийся догоняющий тип развития России. Однако вестернизация России не носила тотального характера. Происходило приобщение к западным ценностям верхних слоев российского общества, прежде всего дворянства. В этой связи А. С. Панарин считал: ««Облучение» сознания верхних слоев является одним из механизмов вестернизации незападных обществ» [2, с. 5]. Одностороннее усвоение

узким верхним слоем русского общества культурных ценностей Запада привело к внутреннему культурному расколу России не только по основанию «отношения к Западу» на славянофилов и западников, но и по степени приобщения к западным ценностям на «верхи» и «низы». Пренебрежительное отношение большинства народа к Западу вело к его отчуждению от западной

культуры.

Отсутствие в духовно-интеллектуальной атмосфере историче-

ского бытия антитезы «Россия – Восток» – свидетельство слабой

представленности диалога культур между ними. И все же следует констатировать, что в происшедшем разломе русской культуры по основанию «верхи – низы» «верхи» тяготели к европейскому фаустовскому началу в культуре, а «низы» склонялись к восточному диониссийскому началу. С неприятием народом процесса вестернизации русской культуры солидаризировалось славянофильство. Но в отличие от него славянофилы стремились дистанцировать русскую культуру от влияния какой-либо культуры. Они выступали сторонниками не диалогичной, а монологичной модели русской культуры. Их позиция была ярко выражена в высказывании И. А. Ильина: «Мы призваны творить свое и по-своему: русское по-русски»[3, с.16].

Представленная здесь славянофильская парадигма русской

культуры, для

которой присуща интенция к изоляции, выражала дух неприятия «чужого» и подозрительно-враждебного отношения к «иному». К европейской культуре славянофильская позиция «особости» русской культуры испытывала «комплекс неполноценности», а по отношению к внутренним российским этническим культурам характерной была демонстрация роли «старшего брата». В советский период времени доминантной была тенденция к сближению народов, осуществляемому на основе гипертрофии общего и игнорирования различий между этносами.

Стремились, опираясь на классовую основу и на единую идеологию, создать советский народ как новую историческую общность. Стремясь к единству, игнорировали особенности этносов и тем самым создавались препятствия для их самовыражения. Не учитывалось то, что невозможно было сформировать

новую историческую общность

(советский народ) без достижения качественной зрелости ее состав-

ляющих, предполагающих развитую социокультурную идентичность отдельных этносов. Это все равно, что нельзя строить крышу дома без надежных отдельных стен и фундамента [4, с. 8–13].

Постсоветская модель взаимоотношений этносов, наоборот, была сориентирована на их суверенизацию, от которой в выигрыше оказались лишь

этноэлиты, которые, воспользовавшись ослаблением мертвой хватки Москвы, поставили под свой контроль внутренние ресурсы республик, превратив их в собственные вотчины. «Парад суверенитетов» республик в 90-е годы прошлого столетия, в условиях несформировавшихся зрелых социокультурных этнических идентичностей, привел к возникновению сти-

хии националистических умонастроений и к сепаратистским поползновениям в горячих точках России. Нам не удалось избежать крайностей суверенизации и интернационализма. Не самоопределившись на уровне этнических идентичностей, проявляли стремление к навязыванию то всеобщего пролетарского родства, то советской идеологической кровно родственной связи.

Интеллектуальные метания в определении идентичности Рос-

сии

объясняются сложностью и неопределенностью ее культуры и отсутствием культуры диалога внутри нее. В историческом дискурсе не осуществились эфемерные мечты славянофилов во главе с А. С. Хомяковым о соборности и евразийцев о симфонии взаимоотношений государства и общества, православной церкви и народа. «У русского народа, – считал Н. А. Бердяев, –

была огромная сила стихии и сравнительная слабость формы. Русский народ не был народом культуры по преимуществу, как народы Западной Европы, он был более народом откровений и вдохновений, он не знал меры и легко впадал в крайности»[5, с. 8]. Глубинным основанием исторического раскола России и ее мировоззренческого разлома явилось противостояние культур, выступающее

одной из тенденций развития российского социума. Эта тенденция формирует инверсионные и биполярные процессы, оказывающие перманентное негативное влияние на историческое бытие России.

Альтернативой этой тенденции является интенция, основанная на таящихся в недрах России огромных возможностях, направленных на гармонизацию различных культурных начал во вне и внутри нее. Для русского

этноса характерны такие проявления, как лад, добро, сострадание, умиротворение. В знаменитой речи Ф. М. Достоевского 8 июня 1880 года, посвященной А. С. Пушкину, формулируется идея всемирной отзывчивости русского этноса, воплощенная как ни в чем в творчестве гения Пушкина. То есть русский человек является не только носителем антикультурных начал в виде крайностей

апокалиптики и нигилизма. Во всемирной отзывчивости представлены сострадательность и поразительное умение перевоплощать русское в европейское. Вот эта открытость России миру, способность пожертвовать всем ради «другого» и вобрать «другое» в себя в определенной степени связаны с ее географическим и культурным месторасположением. На этот особый геокультурный статус России обращали внимание

многие русские

мыслители, представляя ее в роли промежуточного звена в куль-

турной и цивилизационной межконтинентальной цепи. Она занимает пограничное расположение между Азией и Европой. И эта пограничность накладывает особый отпечаток на образ действий России. Поэтому интересно замечание В. Е. Багно о России как носительнице феномена «пограничной культуры»: «Культуры пограничные неизменно являются особенно восприимчивыми к идущим извне влияниям и в то же время ревниво оберегающими свою самобытность. Этой особенностью объясняется столь характерное для них постоянное колебание между двумя полярными тенденциями: охранительной и космополитической, «всемирной отзывчивостью» и сохранением традиций, сочетание которых и является не только естественным, но и единственно возможным для подобного типа культур динамичным фактором их развития» [6,

с. 420].

Сам по себе феномен пограничной культуры может способствовать как разъединению культур, так и их сближению (диалогу культур). Соглашаясь с мнением о пограничности русской культуры как одной из ее сущностных характеристик, необходимо постепенно избавляться от претензий на гипертрофию ее консервативной «особости» и от либерального стремления к ее полному

растворению в европейской культуре. Постепенно освобождаясь от негативного балласта в русской культуре, следует стремиться максимально использовать позитивный потенциал ее местоположения.

Объективный статус местоположения русской культуры задает ей возможности реализации особой роли и определенные преимущества в сравнении с другими культурами. Вот почему вместо эклектической аморфности русской культуры настоящего она

должна в перспективе стать качественно зрелой синтетической культурой в отличие от склонных к односторонности западных и восточных культур. К тому же русская культура способна стать культурным мостом между Азией и Европой, выполняющим очень важную роль медиатора по сближению культур Запада и Востока. Реализация Россией роли медиатора в диалоге культур приведет к взаимопроникновению и взаимо-обогащению западных и восточных культурных смыслов и текстов. В этом всемирном «оркестре» диалога культур Россия будет обладать особым «голосом» медиации культур, неминуемо ведущего к сближению и взаимообогащению не только культур Востока и Запада, но и обогащению ими культуры России, предполагающим благотворное влияние

русской культуры на культуры Востока и Запада.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 198 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]