Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перипетии и коллизии культуры и цивилизации в судьбе России. Монография
.pdf
наконец-то своей воле государство. Как указывал Н. А. Бердяев:
«Государство должно стать внутренней силой русского народа,
его собственной положительной мощью, его орудием, а не внешним над ним началом, не господином его» [20].
Необходимо также учитывать взаимозависимость судеб людских. Так же, как судьба одного в определенной мере обусловливает
самодостаточной и изолированной от всего мира. Россия должна
чутко ощущать биение пульса общечеловеческой судьбы. Каждое
мгновение своего бытия Россия призвана осознавать свою сопричастность к универсальной судьбе современной цивилизации.
Только в этом случае Россия не будет обречена на изоляцию, непреодолимое отставание и
ющегося человечества и даже возможный распад, окончательно
убирающий нашу страну с авансцены всемирной истории.
судьбу другого, судьба России не может быть абсолютно
одинокое прозябание среди объединя-
1.4. Основные особенности методологии философии
истории Н. А. Бердяева
Философский путь великого мыслителя Н. А. Бердяева противоречив. В своей интеллектуальной лаборатории он эволюционно
промоделировал стили мысли марксиста, религиозного философа,
персоналиста. Это разнообразие его ментального мировосприятия
не могло не повлиять на неодинаковость осуществленного им аналитического рассмотрения проблем России. В свою очередь, реакцией на это философствующей общественности были
критические оценки. Теологически мыслящие критики обвиняли
его в ереси и вольнодумстве, материалисты в идеализме, марксисты в ренегатстве и антимарксизме, западники в славянофильстве,
славянофилы в западничестве, детерминисты в волюнтаризме, рационалисты в публицистической афористичности.
Бердяев был рожден русским духовным ренессансом, который
следует рассматривать как вторую после славянофилов попытку
религиозного
переживаемого Россией, и последующего ее возрождения, для исполнения своей вселенской задачи.
Он считал, что центральной проблемой русской философии
истории является судьба России. Ни одно философское течение в
XIX веке не проигнорировало эту проблему. В различные периоды
своей философской биографии он не одинаково интерпретировал
преодоления социального и культурного кризиса,
различные
42
судьбу России. Его понимание этой самой фундаментальной проблемы адекватно рассмотрению ее В. С. Соловьевым. Если для
Соловьева неважно, что думает русский народ о себе, а важно, что
о нем замыслил бог, то для Бердяева: «Меня будет интересовать
не столько вопрос о том, чем эмпирически была Россия, сколько вопрос о том, что замыслил Творец о России, умопостигаемый
образ русского народа, его идея» [1]. Взгляды двух выдающихся
философов совпадают в осмыслении судьбы России. Не в глубинах исторического процесса следует искать образ России, а в
трансцендентном мире. При этом теологическом подходе его не
столько интересует прошлое России, сколько идеальное будущее.
Уж слишком
преследуется им нереальная цель – проникнуть в замысел и промысел божий по поводу России. В конечном счете
его интересует не столько историческая Россия, сколько то, как
она будет осуществлять богом предназначенную для нее миссию.
Он рассматривает эмпирическую историю России постольку,
поскольку она ведет к неведомой никем России, призванной воплотить в
себе мистическое начало потустороннего мира. Но для
того, чтобы воплотить этот образ, необходимо вывести его из земных реалий.
В философской рефлексии судьбы России он использует такие
разнообразные методы, как исторический, теологический, объективный, субъективный и т. д. Исторический вектор, устремленный
к созиданию новой России, прежде чем оказаться воплощенным в
замысленном богом образе, должен был пройти предварительные
этапы. Он пишет: «Есть Россия киевская, Россия времен татарского ига, Россия московская, Россия петровская и Россия советская.
И возможно, что будет еще новая Россия» [2]. По мнению русского
философа, земная история России трагедийна и дуальна. Она разламывается на противоположные части, создавая основание для
мировоззренческого раскола российского общества. Вот почему
великий мыслитель считает: «Русская философия истории должна была, прежде всего, решить вопрос о смысле и значении реформы Петра, разрезавшей русскую историю как бы на две части.
На этом прежде всего и произошло столкновение. Есть ли исторический путь России тот же, что
и Западной Европы, т.е. путь
общечеловеческого прогресса и общечеловеческой цивилизации,
и особенность России лишь в ее отсталости, или у России особый
путь и ее цивилизация принадлежит к другому типу? Западники
43
целиком приняли реформу Петра и будущее России видели в том,
чтобы она шла западным путем. Славянофилы верили в особый
тип культуры, возникающий на духовной почве православия» [3].
Нет единства и согласия в российском обществе. Все в нем
раздваивается и раскалывается. На основе дуалистического подхода Бердяев «хирургически» тонко расщепляет и разделяет ткань
материи исторического бытия России. В глубинных недрах ее
сущест вования материальное и духовное, объективное и субъективное, народ и государство, свобода и рабство, земное и небесное, земля и воля, мужественное и женское начало, культура
и цивилизация – все эти антиномии не сходятся, а вступают в непримиримые противоречия.
Анализируя историческое бытие
России, он показал его противоречивый, во многом трагедийный и апокалиптический характер. И суть дела здесь заключается не только в войнах и смутных
временах, которые пережила Россия. По мнению Бердяева, на ее
судьбу повлияли обстоятельства объективного и субъективного
порядка. В объективном плане он отмечает влияние геополитического фактора на
судьбу России. Россия – это евразийская страна.
Отсюда, по мысли русского философа, существующий геопространственный дуализм России накладывает двойственность на
все ее историческое бытие и русского человека. В результате этого
в его душе происходит противостояние европейского и азиатского начала, оформленное в противоборствующие западнический и
славянофильский типы мировоззрения. Велика роль необозримого
пространства в судьбе русского народа. Вся внутренняя энергия русского человека уходила на внешние цели по расширению
пространства, на созидание и укрепление огромного государства,
охраняющего территорию России. По мнению Бердяева, русский
человек был полностью поглощен реализацией внешних целей, и
у него не оставалось сил для формирования личностного начала и
способности
к творческой игре сил.
Исчерпывая свои внутренние силы на внешние имперские
цели, русский народ попадал во власть пространства и его олицетворенной формы – государства. Существуя в качестве внешней
силы по отношению к народу, государство посредством насилия
формирует общественную жизнь сверху, превратив человека в
свое средство. И все же главное влияние на
судьбу России оказы-
вает земля, воспринимаемая русским человеком как религиозная
44
основа его бытия, представляющая мать – Россию (Богородицу).
Дуализм геополитического положения России обусловливает
раздвоенное влияние пространства земли и государства на исторический путь России и на душу русского человека. Обратной
стороной покорности, смирения и рабской коленопреклонности
человека перед пространством, государством и землей выступает природно-стихийная необузданность (диониссическое начало),
анархизм, мятежный дух
и т. д.
Н. А. Бердяев изображает русский народ народом-неудачником
в области строительства земной общественности; народом, дух
которого всецело устремлен к «концу вещей», к «абсолютным
духовным ценностям потустороннего бытия» и совершенно неспособен к созиданию относительных ценностей земной культуры; народом, не умеющим жить, а умеющим лишь грезить о
том,
как ему лучше умереть; не могущим создать ничего общественно
ценного, а умеющим лишь все разрушать в порыве буйственного
экстаза.
45
Николай
Александрович
Бердяев
1874–1948
Вадим Михайлович
Межуев
1933–2019
Слишком ясно, что Россия не призвана
к благополучию, к телесному и духовному
благоустройству, к закреплению старой плоти
мира. В ней нет дара создания средней культуры,
и этим она действительно глубоко отличается
от стран Запада, отличается не только
по отсталости своей, а по духу своему. Здесь
тайна русского духа. Дух этот устремлен
еднему и окончательному, к абсолютному
к посл
во всем; к абсолютной свободе и к абсолютной
любви. Но в природно-историческом процессе
царит относительное и среднее. И поэтому
русская жажда абсолютной свободы на практике
слишком часто приводит к рабству в относительном
и среднем, а русская жажда абсолютной
любви – к вражде и ненависти.
Н. А. Бердяев
Мы люди не нашедшие относительной истины и
не умеющие ее ценить… Здравого смысла – вот
чего нам не хватает. Если нам истина нужна, то
уже последняя и окончательная, поэтому мы всегда
будем жить во лжи; если свобода, то абсолютная;
а если добро, то, извините, до святости –
и поэтому всегда будем жить во зле. Вот наша
парадигма… Отсюда наша неспособность
к компромиссам, к диалогу, наконец, просто к умерен-
ности, к мере, которая есть примета рационального.
В. М. Межуев
Алексей
Платонович
Давыдов
1941 г. рождения
Инверсии как мышлению крайностями противостоит медиация (media – лат. середина), выход за
рамки дуальности и поиск середины. Логика медиации ориентирует субъекта на критику смыслов
полюсов оппозиции как абсолютов, на формирование новых, третьих, альтернативных смыслов в
межполюсном пространстве, в условной середине,
т. е. на модернизацию. Субъектом медиации явля-
ется творческая личность, которая в момент появ-
ления в культуре всегда еретик, диссидент, само-
званец. Формирование гражданского общества, де-
мократизация его институтов – медиационный про-
цесс, блокирующий инверсию и цикличность.
А. П. Давыдов
46
Глава II
КУЛЬТУРА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ
РОССИИ
2.1. Конфликтологическая парадигма бытия России
Существует рапространенное мнение о том, что «Россия беременна конфликтами». Через всю ее историю протекают «токи» высокой напряженности. Многообразие конфликтов наряду с крайностями культуры и жизнедеятельности представляли чрезмерное
бремя исторического бытия России, существенно сдерживающее
ее прогрессивную поступь. Существуют самые различные проявления конфликтности в исторической и обыденной жизни России
У нас традиционно отсутствует культура спора, постоянно вытесняемая бескомпромиссным «огнем» на взаимное поражение оппонентов. Дело доходит до того, что дискуссии ведут не только к
межличностным конфликтам, но и чуть ли не заканчивались гражданскими войнами. Вместо ритмичной и методичной деятельности мы сами создаем искусственную напряженку. Особо важные
виды и моменты деятельности воспринимаются нами через призму борьбы и осмысливаются в контексте военной терминологии.
Спонтанность и хаотичность общественной жизнедеятельности
порождают неорганизованность, аритмичность, незавершенность,
рваный темп различных процессов в разнообразных спорах российского социума.
Возникают в связи со сказанным проблемные вопросы следующего порядка: как избавить Россию от переизбытка конфликтов
как некого исторического рока, почему в России конфликты в
большей мере играют негативную роль, как сделать так, чтобы
задействовать позитивный потенциал конфликтов и повернуть их
в созидательное русло?
Онтологическим основанием переполненности конфликтами
бытия России выступает ее история. Бесконечные раздоры и распри внутри России отягощали ее уверенную поступь вперед и
ослабляли ее, создавая благоприятные предпосылки для многочисленных внешних экспансий. Исторический сюжет России
таков, что каждый шаг вперед давался через борьбу и преодоление различных конфликтов. По подсчетам русского философа
И. А. Ильина с 1368 до 1893 год в течение 525 лет было 329 лет
.
47
войны, то есть на два года мира приходился один год войны. В постоянных циклах «война – мир – война» превалировали войны,
и они проникали очень глубоко во все поры жизни российского
общества.
Война выступает конфликтом наивысшего напряжения. Она
оставила свой зримый шлейф во всей истории России. Условия
и требования военного времени проникли в историческое бытие,
образ жизни, менталитет, поведение и в деятельность русского
этноса. Экстремальная опасность войны порождала в обществе
максимальное напряжение сил, проявляющееся в утверждении
духа и психологии мобилизации. Такая модель социума экстраполировалась на мирные кратковременные антракты в истории
России, и она не могла наложить определенный отпечаток на характер
жизни и в особенности на деятельность человека. В труде и в деятельности русских людей проявлялась аритмия высочайшей напряженности, совмещающаяся с их расхлябанностью
и расслабленностью. Такой мобилизационный тип уклада жизни
и деятельности русского человека вел к неминуемому выхолащиванию жизненной энергетики населения страны и к негативным
результатам деятельности русского человека
. Именно в мобилизационные периоды своей истории Россия делала попытки осуществления рывков по сокращению дистанции отставания по уровню
развития от впереди находящихся стран. В качестве важного негативного последствия мобилизационного бытия русского народа
являлся надрыв его жизненных сил и созидательной энергии.
Трагизм российской истории усугублялся доминантным по-
ложением природного
в социальной жизни социума. Бескрайние
просторы географического фактора вызывали чувство беспомощности перед ними. Как говорил Н. А. Бердяев, русский человек
относился к природе как к матери-богородице, и он хотел в ней
спрятаться и защититься от всех невзгод и напастей. Он не стремился относиться к ней по-фаустовски, то
есть не хотел властвовать над ней. Наоборот, он жил в унисон с ее природными циклами. Оживление и цветение, активное созревание, угасание
природных процессов и их замирание синхронно дублировалось
в жизнедеятельности русского человека. Социальность в русском
человеке занимало подчиненное положение по отношению к натуральности. Природные циклы он экстраполировал
на свою жизнь
в социуме. Природный хаос растекается по всему российскому
48
социальному организму и вызывает неорганизованность и беспорядок во многих его сферах. Отсюда русский человек проявлял
себя не столько как культурное существо, сколько как природное.
Послушное фетишистское отношение человека к природе совмещалось в нем в результате природных стихий с проявлениями варварства к различным природным явлениям. В результате дуального отношения русского человека к природе возникает между ними
конфликтность. Русский человек в отдельные моменты подобно
луддиту уничтожает природные явления за долготерпение своего
подчиненного положения в рамках природы, рассматривая ее не
только в качестве блага, но и источника его страданий во время
природных стихий.
Трагедийный сюжет русской истории содействовал форми-
рованию
дисгармоничной культуры, а в свою очередь культура,
основанная на крайностях, соответствующим образом влияла на
российскую историю. Резкие переходы в российской истории
от мира к войне, а во взаимоотношениях с природой перепады
в природно-климатических условиях существования вносили
в русскую культуру элементы крайности и дисгармоничности.
В духовно-мировоззренческом формате русского человека и
его
культуре парадоксально уживались плохо совместимые черты.
Представленная в нем биполярная оппозиция «смиренный патернализм – бунтарский волюнтаризм» тесно коррелировала с его
ценностно-познавательными и мировоззренческими позициями
объективизма и субъективизма.
С позиции объективизма, русский человек не вступает в конфликтные отношения с окружающей действительностью. Он не
способен с действительностью конфронтировать, так
как осознает перед нею свою беспомощность. Поэтому по отношению к ней
проявляется индифферентное отношение. Русский человек в отличие от западноевропейского не может рационально осмысливать и предпринимать осознанные волевые усилия по изменению
существующего статус-кво. В нравственном отношении он приспособленец и конформист, в мировоззренческом отношении он
фаталист. Не
русский человек координировал и управлял обстоятельствами, а обстоятельства манипулировали им, вынуждая его
находиться в состоянии постоянной адаптации к ним. Отсюда, в
результате так присущего русскому этносу долготерпения он передавал свою судьбу в руки мистических сил и неконтролируемых
49
им обстоятельств, уповая на пресловутое авось. Особый пиетет и
трепетное патерналистское отношение он проявлял к государству.
Государство же, используя рабское смирение народа, через него
удовлетворяло свои узко корпоративные и имперские амбиции.
Наряду с объективистским подходом русского этноса к своему
бытию и жизнедеятельности социума в его ценностных мировоззренческих и культурных ориентациях он воплощал в себе и другую крайность – субъективистское отношение к ним. Отсутствие
отрефлексированного понимания жизнеустройства в условиях демократии и свободы, восприятие их как неограниченной ничем
воли поступать так, как заблагорассудится, вело к их извращению
и порождению хаоса произвола. Подобно хаосу природы и ее
спонтанности в российском обществе происходили
аналогичные
процессы. Иначе говоря, в российской жизни не приживался правовой порядок вещей. Правовые регулятивы у нас подменялись
моральными нормами, обычаями и различными традиционными
привычками. Институт власти, призванный задавать образцы правоповедения, применяет избирательно правовые нормы и законы.
Многочисленная рать чиновников, чувствуя свою принадлежность к «касте неприкасаемых», узурпировала права у
общества,
оставив ему лишь обязанности, да разве что «голосующую демократию», сводящуюся к праву иметь единственное право избирать
тех, кого хочет власть видеть избранным и кто обладает «корпоративным склерозом», так как на второй день после выборов забывают все предвыборные обещания, данные избирателю.
Тем самым власть фактически провоцирует «эффект
бумеранга», в результате которого по принципу коса нашла на камень государство задает соответствующие образцы поведения всему обществу. Простой обыватель рассуждает так: «Если власти можно,
то почему мне нельзя?..». Каждый начинает преследовать свою
выгоду и своевольничать. Люди, действуя в духе «что хочу, то и
ворочу», осуществляют в российском социуме
тотальное взаимоотчуждение, ведущее к всепроникающей конфликтности друг с
другом и атомизации общества. Стремление россиян освободить
себя от многовекового рабства в условиях отсутствия элементарной правовой культуры приводило к вольнице и произволу «всех
против всех». Мнимая свобода одного всегда оборачивается несвободой другого, так как свобода одного неминуемо осуществляется
за
счет другого. В нашем обществе все еще нет понимания того,
50
что свобода отдельно взятого человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Отсюда проистекает произвол
не только власти над обществом, но и внутри общества. Ответной
реакцией на такие действия является, говоря словами А. С. Пушкина, «русский бунт кровавый и беспощадный», не устраняющий
произвол, а, наоборот, провоцирующий насилие как по
вертикали,
так и по горизонтали функционирования социума.
На основе сказанного можно выделить механизмы порождения
конфликтных исторических ситуаций в истории России. Сразу же
следует отметить, что власть осознанно использовала конфликты
как инструмент для реализации тех или иных ее корпоративных
целей. С одной стороны, государство прибегает к мимикрии, делая
все для того,
чтобы продемонстрировать отсутствие конфликтов.
Порочен, к примеру, был тезис о бесконфликтности социалистического общества. Власть это делала для пропагандистских целей с тем, чтобы продемонстрировать преимущество нового строя
перед старым. Завуалирование конфликтов объяснялось самим
фактом их наличия в самых разных областях жизни советского
общества и неумением их разрешать. Разрешать конфликты – это
значит иметь мужество говорить правду, какой бы она ни была,
чтобы их довести до конца. В силу разных обстоятельств недоведение конфликтов до состояния разрешения означало закладывание в самых разных сферах «мин замедленного действия», обязательно «взрывающихся» через определенное время.
С другой стороны, власть существенно реже, чем в первом
случае, но уже в открытую ангажирует свою позицию, поощряющую конфликты. Так действует она в ситуациях вызовов и угроз,
вызванных негативными последствиями бездарной деятельности
власти, неспособной решить актуальные проблемы советского и
российского общества. Кредо власти, использующей конфликты
ради своих целей, выражена в сталинских словах: «По мере построения социализма классовая
борьба будет обостряться». Свою
вину и ответственность за нерешенные конфликты она перебрасывает на оппозицию, диссидентов, вымышленные и якобы взаимосвязанные образы внутреннего (классового) и внешнего врага.
Власть предпринимает такие провокационные ходы тогда, когда
она является уверенной в успехе поддержки большинством народа ее борьбы против вражеского меньшинства. Массовая социальная
основа используется для осуществления мобилизационно-
51
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]