Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перипетии и коллизии культуры и цивилизации в судьбе России. Монография
.pdf
[1, с. 9]. Выражая согласие с Бердяевым в том, что русская история
имеет дискретный характер, мы, однако, рассматриваем ее с более
синтетических позиций, фиксирующих в ней досоветскую, советскую и постсоветскую цивилизации. В таком подходе не стоит искать «идеологической совковости». По нашему мнению, советская
цивилизация занимает особое срединное место, означающее качественный разлом между принципиально различными цивилизациями.
Советская цивилизация утверждает новый тип общества, опирающийся на иные, чем ранее, социально-экономические и политические основания, утверждающие качественно иной уклад жизни,
основанный на принципах равенства и справедливости. Иной капиталистический тип общества, сменивший социалистический тип,
утверждает постсоветская цивилизация.
Существует мнение, что за свое
тысячелетнее существование
Россия так и не создала цивилизацию. В частности, этой позиции
придерживается А. Д. Тойнби, который в своей работе отмечает:
«Цивилизация перед судом истории»: «История культуры в России
вплоть до сегодняшнего дня шла необычным курсом. С того момента, как она вошла в Ойкумену около одиннадцати столетий тому
назад
, она всегда играла в мировых делах видную роль, как культурную, так и военно-политическую, хотя до сих пор Россия и не
создала свою собственную цивилизацию» [2, с. 224]. Не соглашаясь
с этой точкой зрения, отметим, что свое начало российская цивилизация берет с конца X века. Ведь, по мнению А. Д. Тойнби,
корневой
основой любой цивилизации является религия, сыгравшая и в России со времен Крещения Руси под влиянием внешнего византийского фактора основополагающую роль в зарождении и формировании
российской культуры, государственности и цивилизации.
В более конкретном и развернутом рассмотрении досоветской парадигмы российской цивилизации можно выделить первичный этап формирования цивилизации с
конца IX века до середины XVI века. С середины XVI века до XVIII века развертывается срединный (промежуточный) этап развития досоветской
цивилизации. При Иване Грозном российская цивилизация завершила процесс первоначального внутреннего созревания и начинается новый срединный этап, в рамках которого достигаются
качественные характеристики, позволившие ей начать процесс
внешней экспансии и появления
имперского атрибута. В период с
XVIII века до начала XX века выделяется высший (завершающий)
122
этап в эволюции досоветской цивилизации. На этом этапе полностью была сформирована государственно-центричная парадигма
досоветской цивилизации в виде российской империи. Импульс
реформаторских преобразований, заданный Петром I в начале
этого этапа под огромным западным влиянием, был продолжен
фундаментальными преобразованиями феодальных устоев общества, осуществленными Александром II при проведении антикрепостнической реформы с 1861 года
. В период с 1861 до 1917 год
на протяжении более чем полувека осуществлялся эволюционный
демонтаж феодального строя и становления капитализма в России. Слишком короткий промежуток времени был отпущен для
вызревания капитализма и поэтому он многое не проявил для
того, чтобы судьба России сложилась более позитивно. К тому
же необходимо учитывать, что
становление русского капитализма
происходило не через борьбу с феодальными устоями, а в парниковых условиях всесторонней зависимости от государства. Власть
сверху «пеленала» российский капитализм по рукам и ногам,
атрофируя у него способность совершать какие-либо самостоятельные действия.
Используя гегелевский диалектический закон отрицания отри-
цания как метод для анализа российской истории
, приходится констатировать, что с октября 1917 года начинается особый период,
представляющий первое отрицание или, иначе говоря, антитезис
по отношению ко всему предшествующему периоду, в котором
сформировалась феодально-капиталистическая цивилизация промежуточного типа. Причем происходит деструктивное отрицание
в лице феодально-капиталистической цивилизации всей тысячелетней истории, ассоциируемой с антагонистическим обществом,
основанным
на частной собственности, социально-экономическом
гнете и несправедливости. Утверждающая себя советская цивилизация деструктивно отрицает не только архаичные устои феодализма, но и новые ростки капитализма, которые ею могли быть
аккумулированы. И все же исторический нигилизм новой цивилизации не представлял абсолютной беспочвенности, так как впитывал в себя некоторые элементы
предшествующей цивилизации.
В ней сохраняется дух общинности, модифицированный в аморфные формы коллективизма, создающего обезличенного массовидного человека. «Маленький» человек прошлого в советском
настоящем видоизменяется в «человека толпы», выполняющего
123
роль марионетки больших «социальных чисел» и государственного механизма. Полное поглощение общим индивидуального
человеческого начала, объединенного единой идеологией и единственной идеей-идеалом, превращает индивидов в однородную
массу тоталитарного общества, способного достигать большего в
отличие от обществ демократического типа в такие экстремальные моменты истории, как войны, восстановление разрушенного
после войн
, а также при осуществлении крупномасштабных проектов. Но исторический опыт советской цивилизации показал, что
в государственно-центричном и идеократическом обществе человек, находящийся между «наковальней» государства и «молотом»
идеологии, становится неспособным к свободе выбора и самореализации и во многом теряет свои личностные начала. Если идеяидеал построения коммунизма выступала
в качестве должного, не
претворяемого в сущее, то идеократическому государству ничего
не оставалось, как превратить ложь во все проникающее мифологическое явление, призванное внушить советским людям «правду». «Ложь во спасение» вызвала кратковременный энтузиазм
«с горящими глазами» и даже жертвенность, но по прошествии
70 лет наступило всеобщее разочарование. Отрицая с атеистиче
ских позиций бога и потусторонний мир на небе, стремились советскую реальность превратить в своего рода рай на земле, придав
идеологии коммунизма религиозный характер. К тому же гипертрофированная представленность патерналистских умонастроений приводила к выхолащиванию способности членов общества к
социально-историческому творчеству. Эта жестко централизованная система, основанная на
универсальной лжи, проникающей во
все поры российского общества, порождающая во многом полурабскую безответственность и безынициативность, явилась глубинной причиной гибели советской цивилизации.
Семидесятилетняя траектория советской цивилизации снимается как первое отрицание, и ей на смену идет постсоветская
цивилизация. Специфика постсоветской цивилизации как отрицания отрицания (второе отрицание) в истории России
заключается
в том, что она выражает себя в качестве синтеза «тезиса» и «антитезиса» или исходного начала (феодально-капиталистическая цивилизация) и первого отрицания (советская цивилизация).
Как известно, особенность синтеза (второго отрицания) в кон-
тексте триады заключается в том, что формально внешним его
-
124
аналогом выступает тезис (исходное начало развития). В связи с
этим, с одной стороны, постсоветская цивилизация воспроизводит
то, что было характерно для феодально-капиталистической цивилизации. Происходит реставрация частной собственности и рыночных отношений, социального расслоения и неравенства. Можно перечислить и некоторые другие элементы, вызванные к жизни
в постсоветское время из
прошлого. Однако в силу необратимости исторического процесса второе отрицание в виде постсоветской цивилизации лишь частично внешне реанимирует некоторые
признаки досоветской цивилизации. Поэтому между ними можно
провести некоторую аналогию. В частности, в постсоветской, как
и в феодально-капиталистической цивилизации, институты частной собственности и рынка предстают в неразвитом виде.
Причем
как и возникающий в России капитализм во второй половине XIX
века, продемонстрировавший полностью зависимый ( парниковый)
от власти характер, так и капитализм постсоветского общества с
первых своих робких шагов не вырос «из коротких штанишек»
тотальной зависимости от государства. Вот почему в отличие от
Запада в России не собственность, а власть выступает в
качестве
исходной субстанции и собственность существует лишь в форме
власти-собственности. Отсутствие независимого существования
собственности от власти существенно затрудняет формирование
необходимых предпосылок для функционирования материальной
основы гражданского общества. Поэтому не случайно гражданское общество в России пребывает в аморфном состоянии.
С другой стороны, постсоветская цивилизация пытается вос-
произвести многие элементы
из советского наследия. В существенном плане в постсоветское время так и не возник институт
частной собственности и сохраняется тяга к приданию государственной собственности доминантного положения. Наличие в политической системе современного российского общества внешнего
фасада многопартийности не отменяет присутствия в ней подобия
советского статус-кво, выражающегося «во втором переиздании
КПСС» в виде фактического господства одной партии и стремления упрочить ее властное положение навсегда. Авторитарная методология управления государством, волюнтаристское администрирование и соответственно тотальное применение неправовых
регулятивов властными структурами во всех сферах российского
общества во многом напоминают командно-административную
125
систему советского общества. К этому можно добавить реанимацию символов советской эпохи, каковыми являются гимн, единая
концепция преподаваемой в школе истории, единая форма одежды школьников, ГТО и некоторые другие. Все это является свидетельством того, что постсоветская эпоха, представляя синтез
(второе отрицание), аккумулирует в большей степени ценности не
досоветской,
а советской цивилизации. К сожалению, крен вектора постсоветской цивилизации в сторону реставрации элементов
советского прошлого контрпродуктивен и способен содействовать
появлению застойных и даже регрессивных явлений в современных российских реалиях.
В целом постсоветская цивилизация представляет триаду, так
как несет в себе не только элементы досоветской и советской
цивилизации, но и
включает в себя атрибуты, выражающие современную цивилизацию и то новое, что олицетворяет будущее.
В структуре постсоветской цивилизации досоветские и советские
цивилизационные начала не только не адаптируются друг с другом, а, наоборот, находятся в конфронтации между собой. Поэтому можно сказать, что постсоветская цивилизация в определенной мере представляет
некий симбиоз досоветской и советской
цивилизаций, которые взаимно враждуют. Мы видим, что современное российское общество пребывает в расколотом состоянии.
Большинство россиян, ориентирующихся на ценности советской
цивилизации, категорически не приемлют робкой ориентации
постсоветской цивилизации на воспроизводство некоторых элементов досоветской цивилизации и движения по капиталистическому пути. Традиционалистская парадигма существования
россиян
основана на патерналистских установках, стремлении к
стабильности, отсутствии личной ответственности, явного предпочтения общего над индивидуальным. Именно эта тенденция в
XXI веке является приоритетной в развитии России. Оппозиция в
отношении этой тенденции не институциализирована и находится в дезорганизованном состоянии. Внутри этой цивилизации нет
мира, гармонии и согласия. И фактически Россия
, олицетворяющая прошлое, находится в непримиримом противоречии с Россией, сориентированной на будущее, символизирующей современные цивилизационные и либеральные ценности. Такое положение
вещей, если оно не будет существенным образом изменено, может
привести Россию к состоянию раскола и распада. Доминирова-
126
ние традиционализма как фактора сдерживания поступательного
движения России вперед не мешает ей находиться в состоянии
неопределенности в выборе исторического пути развития. Прав
был А. Тойнби, считавший: «Но неизвестно, какой эффект произведет этот политический выбор в общем византийском наследии
России в нынешнее время, когда ей предстоит наконец решить –
занять ли подобающее
стороне и построить свой собственный антизападный контрмир»
[4, с. 381]. В этой связи следует констатировать, что российское
общество еще исторически не созрело для формирования общенационального проекта. И все же, плюралистически проектируя
цивилизационную перспективу России, вопреки отсутствию идеологического консенсуса, нам всем необходимо избежать крайно
стей выпячивания особости России и растворения ее специфики
в глобализирующемся мире. И здесь, как и во многом, наиболее
оптимальна золотая середина [5, с. 101].
Судьбоносным условием не только выживания, но и успешного
цивилизационного развития нашей страны является диалог и консенсус «двух Россий» на основе формирования единых общенациональных интересов и единой
случае постсоветская цивилизация не только осуществит продуктивный синтез всего самого позитивного досоветской и советской
цивилизаций, но и обретет собственную специфику, способную
определять свой вектор развития в будущем.
место в Западном мире или остаться в
системы ценностей. Лишь в этом
-
5.3. Проблема поливариативности и цивилизационного
развития России и роль культуры в ее модернизации
Среди актуальных проблем бытия России одной из наиболее
важных и трудных является проблема цивилизационного отставания России от стран, составляющих авангард мирового исторического прогресса. Россия на протяжении тысячелетней истории
стремилась «догнать и перегнать» более развитые страны, но так
и не воплотила эту мечту. Возникает фундаментальная проблема
выяснения основных факторов
развития России.
Диалектически анализируя всемирную историю, Ф. Гегель на
основе закона отрицания отрицания показывает ее триадичный
характер. Исходным началом всемирной истории является Восток,
ее продолжением Древняя Греция и Древний Рим, а своего рода ее
торможения цивилизационного
127
апофеозом выступает Запад в лице Прусской монархии[1, с. 493–
494]. В современном мире произошла существенная корректиров-
ка диалектического видения мировой истории Ф. Гегелем, так как
вектор всемирного прогресса смещается вновь на Восток. Происходит своего рода возвращение всемирной истории на «круги
своя», схематично выраженное в триаде «Восток – Запад – Восток». Такие существенные
коррективы во всемирно-исторический
вектор усиливают дезориентацию России в ее цивилизационном
выборе. Россия изначальный свой цивилизованный выбор со времен Петра и в течение 300 лет сделала в пользу Запада. И даже в
советский период сохранилась эта ориентация, несмотря на идеологические расхождения и системное противоборство с Западом.
СССР, а затем и
постсоветская Россия оказались в роли «второй
Европы», представляя своего рода ее задворки в экономическом
отношении. В то же время СССР, а затем и постсоветская Россия
оказались политическими противовесами Западу, с которым отношения крайне обострились. Не желая быть отсталым Западом,
Россия стремилась быть передовым Востоком. В системе координат «Восток –
Запад» B. Г. Федотова выделила широкий спектр вариативности российской идентичности: «Россия находится между
Востоком и Западом и не имеет цивилизационной определенности, она лишь колеблется в ту или иную сторону; Россия осуществляет слабый, неустойчивый синтез между Востоком и Западом,
постоянно теряя стабильность и цельность; Россия – евразийская
страна, в ней осуществлен
синтез европейского и азиатского начала, она явилась плавильным тиглем для славяно-тюрских народов,
сформировавших в результате органику российского суперэтноса,
его культуру; Россия вовсе не является азиатской страной, она –
безусловно, европейская страна, находящаяся, однако, в состоянии
недостаточной развитости («отсталая» Европа, «вторая» Европа),
но способная преодолеть отсталость и подняться до уровня
развитых капиталистических стран; Россия представляет собой часть
восточно-европейской цивилизации; Россия обладает собственной
цивилизационной особенностью, которая ярче всего представлена
ее провинцией» [2, с. 23]. Россия в этом многообразии вариантов в
поиске наиболее взвешенного исторического маршрута развития,
не желая быть отсталым Западом, в то же время уже упустила исторический шанс стать передовым
Востоком. Это объясняется тем,
что еще «вчера» Восток был отсталым, а сегодня он превратился в
128
конкурентно способного оппонента Запада и даже стал опережать
его по некоторым позициям. Что мы можем предложить более развитым в экономическом и технологическом отношении Японии и
даже Китаю? «Поезд истории» уже ушел вперед и на Востоке. Мы
и здесь опоздали явиться ему в роли если не экономического и
научно-технологического лидера, то хотя бы преподнести себя в
качестве духовно-морального авторитета.
Из всех возможных идентичностей для России наиболее оптимальной позицией является пограничное положение российской
цивилизации, раскинувшейся на двух континентах – Европы и
Азии, от которых она испытывала противоречивые влияния, имеющие противоречивый характер. Россия на протяжении последних трех столетий шла
по пути вестернизации. В то же время в
исторический период монголо-татарского ига формирующаяся
российская цивилизация получила от него «прививку» от Востока
в виде этого ига.
Современная Россия, так и не реализовав безуспешный трехвековый проект «догоняющего типа развития» по отношению к западной цивилизации, начинает переориентировать развитие российской цивилизации
в сторону динамично развивающейся восточной цивилизации. Инверсионные колебания цивилизационной
направленности России связаны не только с неблагоприятно складывающейся кратковременной политической конъюнктурой и с
проведением Западом против России системных санкций. Более
глубинной причиной инверсии российской цивилизации является
смена ее культурного кода и идейно-политических ориентиров.
В качестве альтернативы несостоявшейся вестернизации
российской цивилизации адепты социалистического и патерналистского мировоззрения выдвигают китайский опыт развития. Западная модель цивилизации, основанная на примате личности в
структуре общества, по их мнению, нам чужда, и имманентным
России является восточный коллективистский уклад жизни. Апологеты и любители восточного пути России игнорируют то, что
«коллективную рубашку» Китая
невозможно надеть на тело России, так же, как не будет никогда русский человек жить и трудиться как китаец.
Итак, получается, что все эти рассуждения привели нас к традиционному славянофильскому ответу «ни Запад, ни Восток, а
нечто третье» [3, с. 41]. По их мнению, «этим третьим» является
129
самобытный и никем неповторимый путь России, который, как
показал исторический опыт, особенно в советский период, не ведет ни к каким позитивным историческим результатам и, более
того, он для нашей страны саморазрушителен. Да, Россия никогда
не станет подобием Запада или Востока, но и их цивилизационный опыт она не должна игнорировать
, а креативно преломлять
и использовать через специфику своей культуры и цивилизации.
Осуществляя философскую рефлексию судьбы России, можно с
уверенностью сказать, что, «проецируя ее путь в будущее, необходимо избежать контрпродуктивных издержек и опасностей «Сциллы» догоняющего и «Харибды» особого, сугубо российского типа
развития. Первый тип развития наглядно продемонстрировал, что
можно
внешне уподобиться Западу, но так и никогда не стать им,
превратив погоню за ним в некую «дурную бесконечность». Второй тип развития, несмотря на амбиции его выразителей, теоретически претендовал на роль неповторимой альтернативы всем тем
процессам, которые происходят в мире, но практически, как показал социалистический эксперимент в нашей стране
, в определенной мере представлял разновидность извращенной модернизации
по западному образцу. К тому же следует добавить, что претензии
на особость в развитии чреваты чрезмерными проявлениями насилия, обскурантизма и ретроградства, ведущими к стремлению
изолироваться от интеграционных процессов, протекающих в
мире, и тех преимуществ, которые они представляют» [4, с. 279].
И в то
же время русская культура нуждается в глубинной рефлексии, преодолении ее пассивно-созерцательного характера и деятельностном использовании ее наиболее значимых ценностей и
традиций в цивилизационном преобразовании России. Культурное
начало незаслуженно принижалось в созидании российской цивилизации. Об этом убедительно утверждал А. С. Ахиезер: «Если
Петр считал, что человека посредством насилия
можно сделать
эффективным работником, в некотором смысле европейцем, то
это значит, что он пренебрегал той культурой, той системой ценностей, представлений, норм, которые были присущи основной
массе населения России. Современные реформаторы придерживаются иной концепции, но, тем не менее, совершают ту же ошибку.
Они, особенно крайние из них, исходят из
того, что современный
человек это прежде всего экономический человек… Такие люди,
разумеется, есть, но нет оснований ожидать, что они составляют
130
критическую массу, достаточную для перехода к господству в нашем обществе рыночных отношений. Существует историческая
инерция, т. е. люди действуют в соответствии с исторически сложившимся опытом – с ранее сложившейся социальной технологией, с ранее сложившимися ритмами, если они не находят в себе
достаточно внутренних сил для инновационной деятельности, для
отказа
от инерции» [5, с. 39]. Переосмысливая свое отношение к
культуре как фактору развития цивилизации, необходимо, с одной
стороны, отсечь от нее контрпродуктивные элементы и ценности и,
с другой стороны, всячески хранить как «зеницу ока» то, что необходимо взять, идя по пути в будущее. Из сказанного естественным
образом вытекает историческая необходимость осуществления
успешной модернизации российской цивилизации на основе синтеза креативного использования цивилизационного опыта Запада
и Востока и наиболее продуктивных ценностей русской культуры,
обладающих значительным деятельностным потенциалом.
5.4. Альтернативные парадигмы цивилизационного
развития России и роль этоса в ее модернизации
На протяжении тысячелетнего существования России в критические моменты ее истории постоянно воспроизводилась ситуация исторического выбора, хотя еще в начале XIX века реформатор Сперанский
мечтал встроить Россию «в общий путь всех народов». И сейчас Россия
находится на развилке исторических дорог и потенциальных вариантов
развития. Как и почти 200 лет назад, со времен
истории, перед современными мыслителями встает все та же проблема
поиска наиболее оптимальной и эффективной для России парадигмы
цивилизационного развития. В более развернутом виде она выглядит
так: следует ли России идти по проторенной западной цивилизацией
дороге или надо ориентироваться на восточно-тихоокеанскую модель
развития; либо, двигаясь по сугубо российскому
и по-своему», «русское – по-русски». Альтернативой этим трем вариантам предлагается четвертый – синтез этих исторических перспектив.
В свою очередь формулирование позиций по поводу вариантов
цивилизационного развития и модернизации России предполагает
выяснение ряда предварительных вопросов. Нам надо разобраться: существует и самодостаточен ли ресурс для внутреннего саморазвития
чужой цивилизационный опыт.
России, а если нет, то в какой мере и как использовать
чаадаевской философии
пути, создавать «свое
131
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]