Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перипетии и коллизии культуры и цивилизации в судьбе России. Монография
.pdf
фикационную целостность, выступало православие. Собирание
земель русских в возникающее единое цивилизационное пространство осуществлялось государством при помощи религиозной духовной скрепы.
В целом процесс цивилизационного развития России был дискретен и цикличен. В нем проявлялись волнообразные приливы
и отливы, которые в отличие от их природных проявлений все же
медленно, но продвигали
ее по пути достижения все более высоких витков развития. В патерналистской модели российского общества на протяжении тысячелетней истории именно государство
являлось монопольным актором всех преобразований, идущих по
вертикали сверху вниз. Государство нажимало спусковой курок,
дающий старт реформам, и определяло их произвольный финиш,
так и не доводя преобразования до
изначально задуманного окончания. Поэтому российское общество не принимало преобразования сверху потому, что оно их не понимало.
Этот подход в проведении реформ правильно отметил В. И. Пантин: «Только за последние два века Россия пережила целый ряд циклов реформ-контрреформ, в ходе которых волны либерализации и
попыток формирования гражданского
общества многократно сменялись волнами усиления государственного гнета и контроля власти над человеком: вслед за реформами Александра I контрреформы Николая I, реформы Александра II сменялись контрреформами
Александра III, после реформ Витте – Столыпина в качестве реакции
последовал «военный коммунизм», за нэпом – сталинский «великий
перелом» и великий террор, за хрущевской «оттепелью» – «застой»
и новые
реформы, начатые Горбачевым» [2, с. 9].
300-летний исторический опыт проведения реформ мало чему
научил сегодняшнюю политическую элиту. Во многом половинчатый характер реформаторских усилий власти, помимо всего прочего, объяснялся незаинтересованностью их проводить до конца,
усматривая в этом угрозу своему статус-кво.
Как показывает исторический опыт: «Петр не собирался проводить социальную
и политическую модернизацию империи. Не собирались этого делать ни Елизавета, ни Екатерина, ни Александр I,
реформа которого по проекту М. М. Сперанского была приостановлена запиской Н. М. Карамзина «О древней и новой России», в которой историк предупреждал против механического заимствования
европейского опыта, могущего подорвать самодержавие» [3, с. 18].
162
В историческом диапазоне «Петр I – начало XXI века» Россия
постоянно решала проблему выбора вектора своего развития в оппозиции «Россия – Запад». Поливариативный взгляд на историческую перспективу России формулировали различные мыслители.
В поэтической форме В. С. Соловьев предлагает определение
судьбы России в виде дилеммы «О Русь! В предвидении высоком
ты мыслью гордой занята
, каким ты хочешь быть Востоком: Востоком Ксеркса иль Христа?». Диллемический взгляд В. Соловьева
на местоположение России во всемирном потоке истории нашел
продолжение в спорных оценках на эту проблему среди различных умов не равнодушных к судьбе России.
В переходный постсоветский период доминируют два подхода
в определении судьбы российской цивилизации –
либеральный
и национально-консервативный. Именно между ними шла в 90-е
годы XX века, идет сейчас, да и будет идти в среднесрочной перспективе наиболее напряженная идеологическая борьба. В контексте этой традиционной оппозиции «Россия – Запад» существуют и такие неприемлемо экзотические позиции, грезящие будущую Россию как: православную монархию (Л. С. Мамут
), «Врата
Азии» (Н. С. Михалков), «Другую Европу» (Ахиезер), «Вторую
Европу» Федотова.
В постсоветский период произошел эффект маятникового реверсивного движения России. В конце XX века возобладал резкий
отход от советского наследия, принятие и реализация либерального проекта модернизации России по пути вестернизации, во
многом свернутого в начале следующего столетия.
Либеральный проект
реформации России потерпел относительное фиаско не потому, что либерализм сам по себе плох. Никак
нельзя согласиться с широко представленным ныне стереотипом,
выраженным К. Леонтьевым в мнении о том, что «русская нация
специально не создана для свободы». Мифологемы о генетической предрасположенности русских быть холопами и рабами несостоятельны. Абсурдно обвинять
либерализм во всех смертных
грехах хотя бы исходя из того, что он как зрелый феномен еще не
состоялся в российской истории.
Ведь в недрах тысячелетней истории России господствовал дух
несвободы и не было ни своего Моисея, ни 40 лет для пестования
свободы как ценностного начала в русском этносе, и он оказался
не готов ментально и культурно отринуть закрепощенность совет-
163
ских лет и стать подлинно свободным актором цивилизационных
преобразований России.
Национально-консервативно сориентированная политическая
элита российского общества в XXI веке использовала издержки
реформаторских новаций либералов и их субъективные недостатки
для того, чтобы дискредитировать в целом либерализм и утвердить
в сознании россиян ложный стереотип о его противоестественности по отношению к российской исторической
традиции. Либералы же не сделали правильных выводов из своего системного поражения в начале XXI века, а, наоборот, усугубляют то, за что их
критикуют оппоненты. К сожалению, опыт западников XIX века
не послужил иммунитетом против беспочвенничества для современных либералов. Многие причины своих неудач либералы видят
в народе. Это утверждение в
свое время резонно парировал известный экономист О. Лацис, заявив, что не либералам достался не тот
народ, а, напротив, народу достались не те либералы.
Во втором десятилетии XXI века маятник цивилизационного
развития России качнулся в противоположную сторону по отношению к предыдущему двадцатилетию. Постепенно начинается
реализация национально-консервативного проекта цивилизационного развития
России. Кредо национально-консервативной модели «частичный либерализм в экономике и дозированно управляемая демократия и вертикаль власти в политике». Для оправдания
правомерности своих действий внутри страны и неприемлемости
их критической корректировки из-за рубежа политическая элита
изобрела своего рода идейно-политический и правовой «занавес»
в виде суверенной демократии.
В
последнее время в связи с усилением конфронтации во взаимоотношениях России с Западом наметилась тенденция отторжения нашей страны от западных ценностей и в целом Запада. Четко
прослеживается крен в сторону не только определенного свертывания демократии и политической конкуренции, но и расширения
огосударствления экономики и торможения процесса формирования в
ней свободных рыночных отношений, приоритета в спор-
ных моментах российского права над международным.
Политическая элита страны и государство вопреки сказанному
Пушкиным о нем как о единственном европейце в России смещают свои приоритеты в сторону национально-консервативного
варианта цивилизационного развития России. В сознании полити-
164
ческого класса России все более значимой становится установка,
сформулированная крупным русским философом И. Ильиным:
«Мы призваны творить свое и по-своему: русское по-русски».
Постсоветская Россия попыталась войти уже не в петровское
прорубленное окно Европы, а в ее дверь, но нас там не встретили
с распростертыми объятиями, и мы, обиженные, осуществили так
для нас характерное шарахание из одной крайности в другую.
Реверсивные циклы, означающие метания от одного вектора
развития к противоположному и возвращение его на круги своя,
от ориентации на европейский путь развития и резкий поворот от
него к национально-самобытному пути, говорят о том, что Россия подвержена историческим комплексам
еще не состоявшейся
цивилизации, пока не способной выбирать путь развития в своей
национальной системе координат, учитывающий мировой цивилизационный опыт [4]. Мы должны освободиться от магии Запада
и наконец-то преодолеть комплекс догоняющего типа развития,
сориентированного на постмодернистский Запад как образец для
подражания догоняющей его России, находящейся все еще в состоянии модерна. Нам никогда не догнать Запад, двигаясь по западному пути. Копия никогда не станет равной оригиналу [5, с. 40].
Также не надо уповать на сугубо национально-самобытный
путь развития. Ведь 73-летний социалистический эксперимент
движения по непроторенному пути должен быть для нас поучительным предупреждением. Неприемлемой позицией является
полное отторжение России от
Европы в духе Н. Я. Данилевского,
считавшего, что «Россия к Европе не принадлежит».
Современные последователи евразийства по форме якобы занимают нейтральную позицию, снимающую крайности западного
и восточно-азиатского вариантов развития, а по сути в ней придается большое значение «туранскому» элементу, то есть дистанцированию от Запада и «исходу
на Восток».
В этой связи нельзя не прислушаться к М. Г. Айзенштаду и
С. Ф. Хантингтону, придерживающихся идеи «разветвления модернизации». В частности, М. Г. Айзенштад считал, что «Утверждается практика реинтерпретации западного образца развития на
основе местных культурных особенностей и идентичностей», а
С. Ф. Хантингтон, говоря о новом пути развития
, допускал осуществление взвешенной вестернизации путем поиска собственных культурных оснований продолжения модернизации. С учетом
165
этой идеи, по моему мнению, исторический путь России, избегающий крайностей и метаний в противоположные стороны, –
это наиболее оптимальный вектор цивилизационного развития,
учитывающий ее геополитическое и геокультурное положение и
творчески синтезирующий наивысшие достижения и ценности
цивилизаций Запада и Востока. Россия, являясь пограничной цивилизацией между двумя мирами, Западом и Востоком, не
может
полностью игнорировать их цивилизационный опыт и одновременно не должна его воспринимать некритично без творческого
переосмысления и без адаптации к культурным и ментальным
особенностям своей страны.
Россия не может отгородится от процессов глобализации и их
влияния, не рискуя нанести себе непоправимый ущерб, отбросив
страну на задворки истории. И в
то же время Россия не должна
растворить свою национально-историческую специфику в интеграционных цивилизационных процессах глобализирующегося
мира, не рискуя полностью потерять себя.
Вызовы российской цивилизации проистекают не только извне, но и изнутри. Российское общество расколото на непримиримые полюса, выражающие интенции и ценности либерализма и
государственно-центрично настроенных социально
-политических
сил. Биполярный конфликт между этими идейно-политическими
силами настолько глубоко зашел, что уже многие оппоненты либералов объявляют их «пятой колонной» и врагами страны, заслуживающими запрета за их идеологическую и политическую деятельность. При таком положении вещей, когда ценности свободы,
демократии, права человека не получают достаточной степени
самореализации,
российская цивилизация не может успешно развиваться. Биполярность российского общества является вызовом
перспективам российской цивилизации, и ответ может быть только один – преодоление его путем консолидации общества на культурной основе и опоры на систему базовых национальных ценностей [6, с. 27].
Внимание к базовым ценностям и духовным скрепам в россий-
ском обществе
и среди политической элиты остается на уровне
многочисленных разговоров о них. Вот почему пора осознать их
огромную значимость и выделить наиболее значимые ценности
для консолидации общества на наиболее значимых направлениях и целях развития. Мы должны учитывать недавний исто-
166
рический опыт советской цивилизации, который показал, что в
государственно-центричном идеократическом обществе человек,
находящийся между «наковальней» государства и «молотом»
идеологии, становится неспособным к свободе выбора и самореализации. Если идея – идеал построения коммунизма выступала
в качестве должного никогда не претворяемого в сущее, то идеократическому государству ничего не оставалось, как превратить
ложь во всепроникающее мифологическое явление, призванное
внушить советским людям мнимую «правду».
На протяжении всей своей истории Россия стремилась к воплощению таких нетленных для нее ценностей, как справедливость, правда, любовь к Родине, братство, добро, семейное счастье, всемирная открытость, помощь ближнему. Но у нас духовнокультурные и морально-нравственные
нормы и ценности не
подкреплялись правовой культурой и ее нормами. Упование российской цивилизации на религиозную и морально-нравственные
составляющие при наличии низкого уровня правовой культуры
вело к моральной и нравственной вольности, в которой благодатную почву для произрастания получали такие «сорняки», как
хамство, наглость, нечестность, бессовестность, распущенность,
грубость, высокомерие, протекционизм
.
Российская цивилизация находится в поиске наиболее адекватного для себя пути, так как еще пребывает в процессе внутреннего
переустройства элементов советской цивилизации, сориентированных на патерналистскую государствоцентричность и формирование внутри нее очень важных недостающих институциональных начал. Вышесказанным в значительной мере объясняется ее
неопределенность в видении своего образа будущего.
Институциональная трансформация российской цивилизации приведет к
отсечению архаичных элементов и формированию институтов,
придающих ей современный и инновационный характер, способный к постоянному обновлению и успешному развитию. Институциональная трансформация в сферах экономической, социальной, политической, правовой должна привести к возникновению
принципиально современных и демократических институтов,
раскрепощающих российское общество, вдыхающих в
него дух
свободы и созидания, благодаря которым оно получит импульсы
ускорения и динамизма и в перспективе превратится в высокоразвитый демократический социум.
167
Цивилизационные парадигмы России меняются, имперские архетипы рушатся, и эти перемены позволяют надеяться, что Россия
сможет вырваться из «плена собственной истории», сохранив вместе с тем все положительное, что в ней имеется. Институциональные
трансформации российской цивилизации призваны задать импульсы
раскрепощению человека и российского общества, созданию благоприятных возможностей для их творческой
дательной деятельности, преобразующей различные стороны бытия
российского общества, нацеленной на создание такого цивилизационного дома под названием «Россия», в котором приятно было бы
существовать всем его творцам и жителям. России вполне по силам
осуществить скачок из индустриального классического модерна в
привлекательное постиндустриальное будущее.
самореализации в сози-
7.2. От исторического рока борьбы к миротворческому
существованию России
Существует распространенное мнение о том, что «Россия беременна конфликтами». В свое время летописец Нестор в знаменитом труде «Повесть временных лет» произнес сакраментальную
фразу: «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет». И мы
по сию пору ищем рациональные ответы во многом на иррациональную историю России, пронизанную
возникающей конфронтацией «всех против всех».
Через всю историю России протекают «токи» высокой напряженности бесчисленных конфликтов. Ее исторический сюжет таков, что
каждый шаг вперед давался через борьбу и преодоление различного
рода столкновений. Онтологическим основанием переполненности
российского бытия коллизиями выступает ее история. Бесконечные раздоры и распри внутри
вперед, создавая благоприятные предпосылки для многочисленных
внешних экспансий. В постоянных циклах «война – мир – война»
превалировали войны, и они проникали очень глубоко в психику,
менталитет, поведение и уклад жизни русского человека. Войны
востребовали колоссальное напряжение сил ради выживания и победы над врагом. В то время как
действие и отдых между военными действиями, накладывая свой
отпечаток на особенности жизнедеятельности россиян в невоенное
время. Со временем война, как нечто экстремальное, превращается
в обыденное явление, а мирный труд воспринимается через призму
нашей страны отягощали ее поступь
мирные паузы превращались в без-
борьбой и периодически
168
напряжения войны и в терминах военной конфронтации. Характер
и ритмика войны и труда взаимопереходят в друг друга, взаимно совмещая казалось бы несовместимые черты и особенности. Исторически так сложилось, что внутренние распри вызывали внешнюю
экспансию, а внешняя агрессия вела к внутренней мобилизации.
Тем самым в историческом контексте России перманентно возникала своего рода триада: внутренние распри – внешняя экспансия –
внутренняя мобилизация.
Характерным явлением русской истории являлись расколы. Они
порождали деструктивные противоречия, вызывающие различные
негативные последствия в виде смуты, самозванства и цивилизационные разломы внутри общества, ориентирующие ее не на достижение
ценностей прогресса будущего, а на попятное движение назад к отсталому
прошлому [1]. В судьбоносные моменты российской истории
энергетика преобразовательной деятельности существенно угасала
из-за постоянно существующей ситуации раскола. Раскол превратился в имманентно присущий ей феномен. Противоположные типы людей и действий составляют перманентный водораздел в российском
социуме. Иосифляне и не стяжатели, обновленцы и старообрядцы,
западники и славянофилы, догматики и релятивисты, коммунисты
и
демократы, либералы и консерваторы-государственники, право и мораль, пространство и время, правда и истина, настоящее и прошлое и
т. д. − столкновением этих антиподов и начал пронизан трагедийный
сюжет русской истории. И суть дела здесь не в том, что ее диахроника разорвана и дискретна, так как происходит
непрерывное противостояние традиционалистов и новаторов. Эта всемирно-историческая
коллизия имманентна всем обществам, но лишь у нас она приобретает характер непримиримой оппозиции, в которой противоположности
не взаимоопосредуют друг друга, а, наоборот, дистанцируясь, превращаются в традиционалистов-ретроградов и новаторов-нигилистов.
В этой дуальной оппозиции в процессе социокультурной динамики
России происходит
постоянная инверсия, имеющая циклический характер. Кардинальная историческая модернизация, предпринятая Петром I, фундаментальные реформаторские преобразования Александра II, новая экономическая политика, новационные корректировки
экономического курса, осуществленные А. Н. Косыгиным, и другие
прогрессивные изменения в истории России имели незавершенный
характер. Они, как правило, обрывались в начале пути ответной регрессивной реакцией, нацеленной
если не на реставрацию прежних
169
порядков, то на закупорку российского социума от каких-либо изменений.
В сценарий российской истории противоречивую напряженность вносили ее многочисленные военные периоды, диониссийское и природное начало, византизм и неподвижная православная
религиозность. Природное начало существенно проявлялось в культуре, истории, укладе жизни, в привычках, действиях и даже в менталитете
россиян. Циклический круговорот в природе в виде повторяющихся переходов от угасания и «зимней спячки» к оживлению
и бурному цветению, от зимней стужи к летней жаре, накладывая
свой отпечаток на образ жизни русского этноса, придавал его жизнедеятельности инверсионный характер. Проявлялась даже определенная синхронность и адекватность между природными процессами и мыслительным мировосприятием русского человека. В унисон природе он имел натуральный уклад жизни, пассивно созерцал
окружающую действительность и чересчур реалистично, без склонности к формотворчеству воспроизводил ее в своем сознании. Такие
проявления сознания и мышления русского этноса совмещались,
подобно разрушительной природной стихии, со всепоглощающим
деструктивным отрицанием, выраженным в иррациональном
бунте
против всего сущего. Долготерпение к социальному злу прерывалось и резко переходило в протест и бездумное всесокрушающее
уничтожение всего того, чему только вчера поклонялись. Для мышления русского человека характерна инверсия как ментальная характеристика, которую так глубоко осмыслил А. П. Давыдов, соотнеся
ее с медиацией: «Мышление – часть культуры,
и в его основе лежат
две противоположные логики культуры: инверсия и медиация. Инверсия – это нетворческий, традиционный способ мышления, когда
мысль не знает других смыслов кроме тех, исторически сложившихся, которые сконцентрированы на полюсах оппозиции, прилепляется то к одному из ее полюсов, то к другому. Не способный мыслить
инновационно, инверсионный
субъект мечется между полюсами,
игнорируя промежуточные смыслы, смысл формирующую середину. Инверсии как мышлению крайностями противостоит медиация
(media – лат. «середина»), выход за рамки дуальности и поиск середины. Логика медиации ориентирует субъекта на критику смыслов полюсов оппозиции как абсолютов, на формирование новых,
третьих, альтернативных смыслов в межполюсном пространстве, в
условной
середине, т. е. на модернизацию» [2].
170
Наличие такого отношения в мировосприятии русского этноса в
значительной мере объясняется онтологическим обстоятельством
отсутствия долговременной прививки демократии и свободы в его
историческом бытии. Прекраснодушные рассуждения теоретиков
почвенничества разных мастей и евразийцев о симфонии и гармонии государства, православия и народа явно контрастировали с
нерадушными реалиями российской действительности. В историческом бытии
России диалог – исключение, а монолог – правило.
Причем государство, будучи господином, прислушивалось к голосу снизу лишь при тотальном протесте народа, а в остальном оно
навязывало монолог своему покорному слуге. Перманентной закономерностью России на протяжении всей ее истории являлось
монопольное господство государства, пронизывающее все сферы
жизни ее социального организма. Один
из основоположников
марксизма Ф. Энгельс указывал, что в России «представлены все
ступени социального развития, начиная от первобытной общины
и кончая современной крупной промышленностью и финансовой
верхушкой, и все эти противоречия насильственно сдерживаются
деспотизмом, не имеющим себе равного…» [4, с. 263].
Имманентно присущая культура патерналистского общества
монологична. В нем в течение длительного времени между
различными элементами ее структуры не выпестовалась культура
диалога. В частности, так характерный для российского общества
монолог по вертикали между властью и народом никогда не являлся конструктивным и всегда вел к деструктивным последствиям,
так как общество не было предуготовленным ни познавательно,
ни психологически выполнять чужую волю «свыше». При нехватке культурно-исторического опыта существования русского народа в условиях демократии и свободы эпизодическая эманация
этих ценностей «сверху» вела к их извращению «снизу», так как
воспринималась как разрешение на вседозволенность.
Нет единства и целостности в постсоветской цивилизации,
представляющей триаду, несущую не только элементы досоветской и советской цивилизации, но и включающей
в себя атрибуты, выражающие современную цивилизацию и то новое, что
олицетворяет будущее. В структуре постсоветской цивилизации
досоветские и советские цивилизационные начала не только не
адаптируются между собой, а, наоборот, находятся во взаимной
конфронтации. Поэтому можно сказать, что постсоветская циви-
171
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]