Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перипетии и коллизии культуры и цивилизации в судьбе России. Монография
.pdf
ры представляет совокупность ценностей и норм, проявляющих
себя как социокультурный регулятив, определяющий мотивации
и ориентации людей в их повседневной деятельности. Именно по
этосу проходит демаркационная линия межцивилизационных и
внутрицивилизационных различий. Он выступает чутким барометром, характеризующим социокультурное состояние социума.
Вот почему не может быть успешного цивилизационного развития и модернизационного прорыва
, если их основанием является
незрелый этос. В этосе России, как в ее социокультурном генотипе, сокрыт еще нераспознанный нами ресурс модернизации. В то
же время можно сказать, что этос в России становится непреодолимым пределом управляемости страны и реформаторских преобразований в ней.
В любом случае этосу российского общества жизненно
необходима реформация, а это мучительный и длительный процесс.
Постепенное формирование в массовом сознании определенной
шкалы ценностных ориентиров и нормативных регулятивов призвано видоизменить к лучшему дееспособность россиян. Нельзя
не согласиться с В. В. Согриным, отмечавшим: «Цивилизационные парадигмы России меняются, имперские архетипы рушатся, и
эти перемены позволяют надеяться, что Россия
сможет вырваться
из «плена своей истории», сохранив вместе с тем все положительное, что в ней имеется» [5, с. 381].
Однако нельзя полностью исключать возможности воплощения в будущем наихудшего сценария развития событий, заключающегося в реанимации в модифицированном виде старой российской и советской «имперской болезни». К сожалению, в качестве
подтверждения
такого гипотетического взгляда возникают все
новые основания. Мы видим, что в последние годы в России происходит отвлечение «вектора растущего недовольства» населения
с глубинных причин системного кризиса общества и перевод его
в плоскость этноконфессиональных отношений с искусственным
подогревом в нем роста национализма, ксенофобии и поиск внешнего врага как универсального первоисточника
российского зла.
Невозможно в обществе, социально-экономически крайне атомизированном, взять и соединить несоединимое, опираясь на сверху
вниз спускаемые базовые ценности и консолидирующее чувство
патриотизма с «имперским душком» и враждебным отношением
к «чужому».
142
В этой связи следует констатировать, что российское обще-
ство пока еще исторически не созрело для формулирования общенационального проекта. И все же плюралистически проектируя
цивилизационную перспективу России, вопреки отсутствию идеологического консенсуса, нам всем необходимо избежать крайностей выпячивания особости России и растворения ее специфики
в глобализирующемся мире. И здесь,
как и во многом, наиболее
оптимальна золотая середина.
143
Переворот Петра I заменил устарелое, помещичье
управление Русью – европейским канцелярским
из шведских и немецких законодательств, все, что
можно было перенести из муниципально свободной
все было перенесено; но не писаное, нравственно
обуздывавшее власть,.. признание прав лица, прав
Александр Иванович Герцен
1812–1870
но все это разбивается в прах о беспечность,
Антон Павлович Чехов
1860–1904
порядком; все, что можно было переписать
Голландии в страну общинно самодержавную,
мысли, истины не могло перейти и не перешл
А. И. Герцен
Природа вложила в русского человека
необыкновенную способность веровать,
испытующий ум и дар мыслительства,
лень и мечтательное легкомыслие.
А. П. Чехов
Пришла пора перестать относиться
к своей стране как к целине, к
периодически перепахивать заново, теряя
каждый раз, слои плодородной почвы,
накопленной предшествующим развитием.
оторую нужно
Д. С. Львов
о.
Дмитрий Семенович Львов
1930–2007
Глава VI
ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПУТЬ РОССИИ:
ПРЕПЯТСТВИЯ И ВОЗМОЖНОСТИ
ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ
6.1. Циклы в развитии российской цивилизации
Судьба России волновала великие умы на протяжении многих
веков. Не один историк, ученый, писатель XIX–XX веков задавал-
144
ся вопросом об историко-социальной динамике России. Особенно остро вопрос о тенденциях развития российской цивилизации
встал на рубеже XX–XXI веков в связи с постоянно возрастающими требованиями времени и с еще более увеличившимся отставанием России от развитых стран мира.
Многие мыслители в своих работах упоминают о цикличности
русской истории, причем
выделяют как малые циклы развития государства (реформы-контрреформы), так и большие циклы в развитии
этноса (пассионарная теория этногенеза Л. Н. Гумилева). Сопоставив и наложив друг на друга данные концепции, можно получить
весьма своеобразную траекторию движения русской истории.
Начнем с пассионарной теории этногенеза. Суть ее состоит в
том, что
каждый этнос (т. е. совокупность людей, проживающих
на одной территории и объединенных характерными только для
данной общности стереотипами поведения) проходит в своем
развитии стадии подъема и спада, связанные с колебаниями пассионарности. Пассионарность – это способность человека аккумулировать биохимическую энергию живого вещества биосферы,
которая помогает ему адаптироваться к своей географической и
этнической среде, причем способность разных людей поглощать
эту энергию различна. В соответствии с этим признаком выделяют три типа людей: люди гармоничные, которые обладают энергией в количестве, достаточном, чтобы удовлетворить потребности, диктуемые инстинктом самосохранения; люди-пассионарии,
обладающие «экстремальной энергетикой», живущие ради своей
идеальной цели; и субпассионарии. В последнем
случае пассионарность человека заметно меньше, нежели необходимо даже для
обывательской жизни; индивид живет, чтобы не работать, и ориентируется на потребление за счет других людей. Соотношение
людей разных типов в каждом этносе изменяется со временем, и
этот процесс определяет пассионарность уже не на индивидуальном, а на популяционном уровне.
При
прочих равных условиях от момента пассионарного толчка (появления первых пассионариев в спокойной популяции) до
возвращения в новое состояние равновесия проходит около 12001500 лет. Пассионарный толчок нашего суперэтноса, который
раньше назывался Российской империей, затем Советским Союзом, а теперь СНГ, произошел на рубеже XIII века. Следовательно, сейчас наш возраст – около 800 лет
. Общая модель этногенеза
145
свидетельствует, что на этот возраст падает один из наиболее тяжелых моментов в жизни суперэтноса – фазовый переход от надлома к инерции. Так что переживаемый нами кризис вполне закономерен, и происходящие события в целом не противоречат такой
интерпретации. Надлом в российском суперэтносе впервые обозначился после Отечественной войны 1812 года. Поскольку общая продолжительность фазы надлома около 200 лет, становится
понятным, что так называемый советский период нашей истории
является наиболее тяжелой, финальной частью фазы надлома, в
которой былое единство суперэтноса исчезает и сменяется кровавыми эксцессами гражданской войны. Следовательно, Горбачевская перестройка в действительности представляет собой попытку перехода к новой фазе
развития – инерционной. Перестройку
часто называют последним шансом, но в этническом контексте ее
правильнее было бы назвать единственным шансом на дальнейшую жизнь, ибо исторический опыт свидетельствует, что суперэтносы, не пережившие этот фазовый переход, просто прекращали
свое существование как системы, элементы которой распадались
и входили в состав других суперэтнических систем.
С
учетом ретроспективы этнической истории ничего уникального в нашей ситуации нет. Конечно, если мы сравниваем себя с
современными западноевропейцами или американцами, то сравнение не в нашу пользу; мы огорчаемся, и совершенно напрасно.
Сравнение имеет смысл лишь для равных возрастов этноса. Европейцы старше нас на 500 лет, и то, что
переживаем мы сегодня,
Западная Европа переживала в конце XV – начале XVI века.
Однако было бы смешно отрицать, что людские замыслы и
дела рук человеческих влияют на историю, подчас очень сильно,
создавая непредвиденные нарушения и зигзаги в ходе исторических процессов. Лицо нации определяют решения тех, кто стоит у
власти. Свои решения правители претворяют
в жизнь с помощью
реформ. Реформы – один из способов направленного изменения
реальности, и в истории человеческой цивилизации они занимают весьма заметное место. При этом проводимые, как правило,
«сверху» политическими лидерами реформы, в отличие от революций, предполагают сохранение основ существующего строя и
его адаптацию к «вызовам времени». Они зачастую
связаны с переломными моментами в жизни страны, определяющими ее развитие на длительную перспективу.
146
Характерной чертой российских реформ является их цикличность. Она проявляется в том, что после, казалось бы, необратимых преобразований многое в России вновь возвращается на
круги своя, реформы сменяются контрреформами, периодами
застоя, и происходит откат назад; причем возвращается не только то, что действительно необходимо для сохранения культурногенетического кода российской
цивилизации, ее своеобразия и
самобытности, но и то, что является далеко не самым лучшим в
характере народа и его правителей, то, что тормозит ее культурное
и социальное развитие – апатия и приниженность значительной
массы населения, бесправие рядового человека перед начальством,
несоблюдение законов и властями, и гражданами, неограниченное
самодурство и безбрежное насилие
власти и т. п. Итогом же грандиозных политических и социальных скачков часто оказываются
ничем невосполнимые человеческие жертвы, растрата генофонда
цивилизации и расхищение богатейших природных ресурсов.
Только за последние два века Россия пережила целый ряд циклов реформ-контрреформ, в ходе которых волны либерализации
и попыток формирования гражданского общества многократно
сменялись
волнами усиления государственного гнета и контроля
власти над человеком: вслед за реформами Александра I следовали контрреформы Николая I, реформы Александра II сменялись
контр реформами Александра III, после реформ Витте – Столыпина в качестве реакции последовал «военный коммунизм», за
нэпом – сталинский «великий перелом» и великий террор, за хрущевской «оттепелью» – брежневский застой и новые реформы
начатые М. С. Горбачевым.
Важно подчеркнуть, что каждый виток реформ-контрреформ не
возвращает общество и государство в исходное состояние, а продвигает их по пути модернизации, хотя и односторонним образом.
Так, в результате реформ Александра I и контрреформ Николая I в
России вместо дворянско-абсолютистского государства возникло
более приспособленное к изменившимся условиям
бюрократическое государство, появилось сословие разночинцев, сыгравшее немалую роль в дальнейших политических событиях. В итоге реформ
Александра II и контрреформ Александра III в России были созданы
условия для начала индустриализации и усложнения политической
системы. В результате реформ Витте – Столыпина и, казалось бы,
полностью перечер-кнувших их революционных и послереволюци-
,
147
онных преобразований был осуществлен гигантский социальный
и политический переворот – на месте сословного государства и во
многом патриархального общества возникло новое государство,
проводившее форсированную индустриальную модернизацию, и
новое бессословное общество. Наконец, кажущиеся непродуктивными реформы Хрущева – Косыгина и контрреформистский «застой» на деле привели к тому, что общество в России впервые стало
урбанизированным, индустриальным, способным развиваться более
динамично на основе политической и социальной дифференциации.
Другими словами, правильнее было бы говорить не о цикличных
или маятникообразных колебаниях от реформы к контрреформе, а
о спиралевидном движении, где каждый новый виток так или иначе
оказывается на ином, иногда и более высоком уровне.
Циклическое развитие российской
истории обусловлено рядом факторов, таких как менталитет русского народа, природные
условия и др., но среди них хотелось бы отдельно выделить два:
исторически сложившиеся отношения власти и народа и догоняющий характер реформ.
Реформы в России всегда осуществлялись правящей элитой,
носили «верхушечный» характер; народ же никогда не был нужен для
модернизации. Цели и смысл преобразований были понятны далеко не всем, и так как для успешного осуществления
реформ необходимо длительное и непрерывное напряжение всех
конструктивных сил и всех слоев общества, то в большинстве
случаев реформы носили дискретный характер, были не поняты
и не приняты. Таким образом, русский народ всегда был
тем балластом, той реакционной силой, которая тянула страну назад, не
позволяла завершить преобразования.
Огромная территория страны и укорененная в веках традиция самовластья повлияли на отношение к власти. Народ возлагает на своего правителя непомерно большие надежды, в то
время как сам правитель занимается укреплением собственных
позиций. И так было
всегда. Модернизаций на Руси начиная с
Ивана III случалось много, и неизменно средством для их осуществления было «совершенствование исполнительной вертикали». Власть в России неоднократно меняла свою форму – от
княжеской через абсолютистско-монархическую и имперскую к
советско-республиканской. Однако, как это ни парадоксально, ее
тоталитарно-авторитарная суть не менялась никогда.
148
Слабой стороной реформ в России является их догоняющий
характер, ориентация на модернизацию и европеизацию, иными
словами, предпочтение революционного пути эволюционному.
Однако как бы мы ни стремились сегодня копировать Европу, мы
не сможем достичь их благосостояния и их нравов, потому что
наш уровень пассионарности, наши императивы предполагают
совсем иное поведение. Переход на
уже упоминалось выше, требует колоссального напряжения всех
политических, экономических и людских ресурсов, которыми
на данном этапе развития российский этнос в достаточной мере
не обладает. Поэтому вполне вероятно, что цикличность реформ
обусловлена их несоответствием текущему состоянию общества.
Ориентируясь в первую очередь на экономическое благополучие,
политики зачастую пренебрегают
му преобразования носят неестественный и иногда даже насильственный характер.
Мера влияния человека на историю вовсе не так велика, как
принято думать, ибо на популяционном уровне история регулируется не социальными импульсами сознания, а биосферными
импульсами пассионарности. Образно говоря, мы можем подобно
резвящимся глупым детям переводить стрелки на
но возможности заводить эти часы мы лишены. У нас роль самонадеянных детей исполняют политики. Они по своему почину переводят стрелки с 3 часов дня на 12 часов ночи, а потом страшно
удивляются: «Почему же ночь не наступает и отчего трудящиеся
спать не ложатся?» За ответом на последний вопрос
к тем самым академикам, которые научно обосновали необходимость перевода стрелок. Таким образом, те, кто принимает решения, совершенно не учитывают натуральный характер процессов,
идущих в этнической сфере. И, зная пассионарную теорию этногенеза, удивляешься отнюдь не тому, что в стране «все плохо».
Удивляешься тому, что мы все еще существуем
новый уровень развития, как
историческим фактором, поэто-
часах истории,
обращаются
.
6.2. Циклы и аритмия российской истории
При первом приближении российская история представляет калейдоскоп хаотичных событий. В орбиту ретроспективного взгляда
попадает стихия исторической «спячки» и бунтов, культурных достижений и восстаний, аристократического шика и беспробудной
нищеты, тьма власти и власть тьмы, словесное пустозвонство и
149
ничегонеделание, беспечное прозябание и разрушительные войны,
внутриэлитная грызня и революции. При погружении в этот дионисийский исторический хаос постепенно начинает вырисовываться
более упорядоченная панорама российской истории. И уже картина хаоса вытесняется совмещением дионисийского хаоса и упорядоченного аполлоновского начала. Совмещение этих двух начал
трансформируется в противостояние перманентности и дискретности
, цикличности и аритмичности в историческом процессе России.
Совмещение и противостояние перечисленных векторов развития
осуществляется в контексте единства и борьбы прогрессивной и регрессивной тенденций исторического процесса в России.
В истории России можно выделить три поворотных события:
1613 год – окончание смутного времени и воцарение новой династии Романовых; 1917 год – осуществление перехода револю
ционным путем к социалистическому типу общества; 1991 год –
утверждение нового постсоветского пути развития. В разрезе почти четырехвекового исторического пути прогрессивная тенденция
развития, воплощающаяся в интенции перманентности, постоянно нарушалась дискретным развитием в форме цикличности.
Можно смело утверждать, что циклы и аритмия являются имманентно присущими России формами общественного развития.
При
этом если циклы привносили определенную упорядоченность
в исторический процесс в России, то аритмия являлась носителем
хаотического начала в ее общественном развитии. В развернутом
виде циклы в развитии России можно представить в определенной структурной последовательности: энтузиазм и оживленное
развитие – преобразования и реформирование – угасание интереса и застой – кризис и откат назад
в преобразованиях. Такая
схема циклического развития не является инвариантной константой исторического процесса в России, так как в нее регулярно
вмешивается аритмия, нарушающая такую последовательность
циклов. К примеру, застой далеко не всегда может привести к кризису и откату назад в преобразованиях, а он может явиться предпосылкой для реформирования.
Аритмия вносила спонтанность
и непредсказуемость в ход социальных явлений и событий. Никто не ожидал, что во многом из-за перебоев поставок продуктов
питания в Петроград может разразиться Февральская буржуазнодемократическая революция и трехсотлетняя династия Романовых падет так скоротечно.
-
150
Циклы и аритмия не только причинно влияли на процесс изменений российского социума, но и представляли следствие разнообразных факторов объективного и субъективного порядка. В объективном плане на циклическую ритмику в истории России влиял
природный фактор. Россия являлась аграрной страной, в которой
явно превалировало сельское население (во второй половине
XIX
века около 90 % сельского населения) и преобладали аграрные формы хозяйствования и уклада жизни. Отсюда проистекала
огромная привязанность основной массы жителей России к земле
и зависимость от природно-климатических условий хозяйственной деятельности. В их мировосприятии доминировали мифологический синкретизм и антропоморфизм в отношении к природе,
а опосредованно через природу аналогичное отношение
к социальной жизни вообще. Поэтому хозяйственный уклад жизни крестьян адаптировался к циклам в природе. Весеннее пробуждение
в природе, ее летний расцвет всех живительных сил, постепенное
осеннее увядание и зимняя спячка неминуемо откладывали отпечаток на поведении, хозяйственной деятельности, укладе жизни
и мировоззрении крестьянства, да и всего российского общества.
Доминирование природного фактора в общественном развитии
России детерминировало наличие космологической цивилизации
в истории России вплоть до сороковых годов XX века.
Природная цикличность порождала соответствующую биоритмику и психоритмику в жизнедеятельности российского общества. В историческом процессе российского общества постоянно
прослеживаются периоды ускоренного развития, застоя, кризиса,
брожения и социально протестные выступления, происходящие в
определенном соответствии с циклами природы. Природные циклы, составляющие круговорот, экстраполировались на процессы,
происходящие в российском социуме. Характерный для природы
тупик в эволюции не означал, что и в российском обществе он
зеркально дублируется, но все же в нем проецируются по форме круговороты в природе. В содержательном отношении вектор
развития
российского социума пробивает себе дорогу вопреки
многочисленным препятствиям, но в нем очень часто проявляется непоследовательность и частичные откаты от достигнутого к
исходным рубежам прошлого. Не случайно потому утверждение
Н. В. Гоголя о том, что Россия напоминает «заколдованное место», в котором ничего не изменяется.
151
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]