Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Партийная система Республики Польша. Учебное пособие
.pdf
ä‡Í ËÁÛ˜‡˛Ъ Ф‡рЪЛИМ˚В ТЛТЪВП˚?
ральной Восточной Европы института демократического принятия решений, аргументируя это тем, что:
— партии отвечают за все вопросы внутренней и внешней
политики, а не за лишь некоторые, что характерно для групп
интересов или лобби;
— партии участвуют в политической жизни перманентно,
а не спорадически;
— партии стремятся найти максимальную поддержку в
обществе, воспринимая в качестве свое
го электорального поля
всех граждан, обладающих правом голоса;
— партии (в отличие от социальных движений протеста)
имеют профессиональных функционеров и стремятся к реализации своей программы путем прихода к власти в результате
парламентских выборов [127].
Для последующего анализа партийной системы Х. Китшельт предлагал располагать политические партии по оси, где
полюсами отсчет
а являются «авторитаризм» и «свобода» применительно ко всем многоаспектным проявлениям политической игры и конкуренции. Одновременно Китшельт предполагал, что партийные системы всех посткоммунистических стран
должны пройти последовательные стадии институционализации демократических практик (элиты) и их закрепления путем легитимизации механизмами парламентской демократии.
Из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что со-
временн
ая партология обладает достаточно широким инструментарием для изучения стабильных партийных систем и объяснения механизмов их функционирования (разработанных на
основе изучения западноевропейских демократий). Но в то же
время для изучения партийных систем, находящихся в состоянии перехода от нестабильных к стабильным (как при рассмотрении странового слу
чая партийной системы Республики
Польша, преодолевающей посткоммунистический характер),
фиксируется необходимость разработки методики комплексного описания процесса становления партийной системы посткоммунистического государства.
31
É·‚‡ 1
Рекомендуемая литература к 1.1
1. Грачев М. Н., Мадатов А. С. Демократия: методология иссле-
дования, анализ перспектив: монография. — М.: АЛКИГАММА,
2004. — 128 с.
2. Дюверже М. Политические партии. — М.: Академический
проект, 2000. — 558 с.
3. Жуковский И. И. Партийные системы Вышеградских стран и
европейская интеграция: монография. — Калининград: Изд-во КГУ,
2005. — 118 с.
4. Ильин М. В. Ритмы и мас
цесс», «изменение» и «развитие» в политологии) // Полис. — 1993. —
2.
№
5. Мельвиль А. Ю. Демократические транзиты (теоретико-мето-
дологические и прикладные аспекты). — М.: МОНФ, 1999. — 108 c.
6. Михельс Р. Социология политической партии в условиях де-
мократии // Антология мировой политической мысли. — М.: Мысль,
1997. — Т. 2. — 601 с.
7. Шмачкова Т. В. Мир политических партий // Полис. — 1992. —
1—2. — С. 226—234.
№
8. Antoszewski A., Herbut R., Jednaka W. Partie i system partyjny w
Polse. Pierwsza faza przejścia do demokracji. — Wrocław: WUW, 1993. —
112 s.
9. Bartolini S., Mair P. Identity, Competition and Electoral Availability: The Stabilization of European Electorates 1885—1985. — Cambridge: Cambridge University Press, 1985. — 413 p.
10. Demokracje Europy Środkowo-wschodniej w perspektywie porównawczej. — Wrocław, 1998. — 189 s.
11. Golosov G. Modes of Communist Rule, Democratic Transition,
and Party System Formation in Four East European Countries // The Donald Treadgold Papers in Russian, East European and Central Asian Studies. — 1996. — №
9. — Р. 44—50.
12. Kitschelt H. The Formation of Party Systems in East Central
Europe // Politics and Society. — 1992. — №
13. Partie i System Partyjny RP: stan i perspektywy. — Torun:
Wyd-wo A. Marszalek, 2007. — 260 s.
штабы перемен (о понятиях «про-
20 (1). — P. 7—50.
32
ä‡Í ËÁÛ˜‡˛Ъ Ф‡рЪЛИМ˚В ТЛТЪВП˚?
Контрольные вопросы по 1.1
1. Раскройте ключевые понятия партологии: политическая партия, партийная система, релевантность политической партии, идеологическая дистанция в партийной системе.
2. Объясните разницу между существующими вариантами типологий партийных систем на примере любых трех вариантов.
3. Оцените значение стабильности партийной системы для политической системы государства в целом.
1.2. ù‚ÓβˆËfl ÔÓ‰ıУ‰У‚ Н ЛТТОВ‰У‚‡МЛ˛
ФУТЪНУППЫМЛТЪЛ˜ВТНЛı Ф‡рЪЛИМ˚ı ТЛТЪВП
ТЪр‡М сВМЪр‡О¸МУИ ЗУТЪУ˜МУИ Ц‚рУФ˚
Возникшее в конце XX века новое исследовательское поле —
динамичный процесс модернизации и социально-экономических преобразований в странах Центральной Восточной Европы — представило на повестку дня новые вопросы, очертило
новые контуры проблем для всех отраслей политической
науки, в том числе и для партологии. Ана
лиз научной литературы, посвященной данному вопросу, позволяет выделить несколько проблемных полей, вокруг оценки и объяснения которых формировались исследовательские группы.
Первым вопросом, который имел принципиальное значение для всех последующих исследований политического транзита в регионе вообще и партийных систем в частности, стал
общий вопрос об уникальности или у
ниверсальности характера политического процесса в странах Центральной Восточной
Европы (ЦВЕ). Насколько применим к данному региону опыт
политических исследований в рамках «транзитологической
парадигмы»?
Исходным методологическим посылом таких исследований стал во многом опыт компаративистских исследований
процесса становления «новых демократий» в Южной Европе в
70-х годах и Латинской Америке в 80-х годах прошлого века.
33
É·‚‡ 1
Одним из узловых в исследованиях партийных систем
субрегиона ЦВЕ стал вопрос об универсальности процессов
политической трансформации и более частный аспект универсальности процессов становления партийных систем. В соответствии с первой точкой зрения (А. Аш, А. Антошевский,
Р. Хербут, Т. Фитцморис, К. Хендерсон, Г. Тока), представленной прежде всего в исследованиях начала 1990-х годов и
имеющей корни в англо-американс
кой традиции политических исследований, политические процессы в посткоммунистических странах являются элементом так называемой «тре-
тьей волны демократизации».
Вопрос для обсуждения. Насколько Вы считаете жизне-
способной концепцию «волн демократизации»? выдержала ли
она проверку временем?
В этот период страны региона должны последовательно
преодолеть общие стадии демократизации (понимаемой в том
числе и как содержание процесса декоммунизации). Партийным системам необходимо пройти путь от формально-правовой институционализации при помощи механизма парламентских выборов (частично свободных на первом этапе — реализация концепта «договорного (контрактного) характера преобразований»
21
) до создания консолидированной конкурентной
партийной системы. Иначе говоря, в данном подходе посткоммунистические преобразования воспринимаются как вариант (пусть и довольно специфический) глобальной тенденции
демократизации.
Вторая точка зрения, наиболее полно и обоснованно озвученная Михаэлем Роскиным [211] в 1993 году, отражает обеспокоенность стремительностью перемен, происходивших в
этом регионе в начале 90-х годов прошлого века. В рамках
данного подхода посткомму
21
В польском случае — переговорный процесс, известный как пере-
говоры «круглого стола».
нистические преобразования в ре-
34
ä‡Í ËÁÛ˜‡˛Ъ Ф‡рЪЛИМ˚В ТЛТЪВП˚?
гионе Центральной Восточной Европы воспринимаются как
абсолютно специфический феномен, который невозможно
сравнивать с латиноамериканскими либо южноевропейскими
вариантами демократизации, не говоря уже об устоявшихся,
стабильных демократических государствах «старой Европы».
Вследствие исключительно высокого темпа модернизации
Центральная Восточная Европа просто не имела времени на
постепенное развитие политических организаций и партийной
системы — слишком внезапен был крах комму
нистической
модели политической организации государства. Это породило
огромное количество нестабильных политических институтов
вообще и стало фактором институциональной нестабильности
партийной системы в частности. Например, возникшие во всех
странах региона квазипартийные организации, представлявшие собой слабоорганизованные политические клубы, но никак не партии (стоит привести пример крайне поляризованной
партийной системы Польши после выборов 1991
года: более
двух десятков партий, движений, блоков и коалиций было
представлено в нижней палате парламента) [129]. Партии Центральной Восточной Европы (за исключением посткоммунистических, так называемых партий — «прямых наследников»,
или партий — «преемниц коммунистических») не имели реального опыта политической деятельности, политической конкуренции и партийного строительства. Таким образом, партийная си
стема не модернизировалась по универсальным правилам волн демократизации (исключением в этой схеме, по
мнению профессора М. Роскина, является пресловутая Венгрия, где локомотивом перемен выступала именно коммунистическая партия), но создавалась как совершенно новая модель политической организации государства, имеющая в своей
основе механизмы институционализации партийной системы
и формирования электо
рального пространства и культуры по-
литического участия.
В ряде российских и европейских исследований (в частности, А. Ю. Мельвиля) вполне корректно поставлен вопрос (адресованный, прежде всего, представителям американских по-
35
É·‚‡ 1
литологических центров) о правомерности объединения в исследовательском поле посткоммунистической трансформации
стран Центральной Восточной Европы и поставторитарных
трансформаций Южной Европы и Латинской Америки. Соответственно возникает вопрос и о возможности применения
транзитологической парадигмы к исследованиям закономерностей развития партийных систем в трансформирующихся
государствах.
Работы российских и зарубежных исследователей достаточно убедительно доказали, что процесс трансформации не
мог проходи
ть по общей, универсальной модели, являющейся
скорее теоретическим конструктом (нежели «работающим»
законом политической реальности), вынесенным на страницы
научных работ и диссертационных исследований «третьей
волной демократизации»
22
. Вместе с тем на повестке дня ока-
зался и вопрос о цели и результатах транзита как процесса.
Анализ современных работ как российских, так и зарубежных исследователей подтверждает высказанный выше тезис об
индивидуальном, страновом характере результатов транзита
как перехода от прежнего недемократического состояния к
новому, иному (см. работы А. Ю. М
ельвиля, М. В. Ильина и
др.). Не отрицая известной внутренней логики преобразований
(схожего сценария и этапов институционализации демократических процедур), важно указать, что исключительное влияние на процессы политической трансформации в каждой конкретной стране оказали специфические особенности политической традиции, неоднородность национальной политической культуры и усиливающееся давление внешней, стремительно глобализиру
ющейся информационной среды.
Ко второй же группе научных исследований стоит отнести
изучение практического опыта функционирования партийных
систем стран Центральной Восточной Европы в эпоху политической трансформации. Их работы выполнены в рамках традиции компаративистской (субрегионального уровня) полито-
22
См. подробнее [35].
36
ä‡Í ËÁÛ˜‡˛Ъ Ф‡рЪЛИМ˚В ТЛТЪВП˚?
логии, что позволяло исследователям формулировать некоторые универсальные, общие для всего изучаемого региона положения.
В рамках компаративистской традиции (применительно к
нашему исследовательскому интересу) изучаются два основных аспекта политического процесса и политического дизайна: выявление общего и специфического в масштабах региона
между отдельными странами и выявление внутринациональной специфики протекания полити
ческого процесса, в том
числе и становления политических партий и динамики изменения политического участия.
Исследователи отмечают, что «несмотря на значительные
национальные различия в процессе формирования партийных
предпочтений, можно выделить общие для них характерные
черты. Одной из них является высокий уровень нестабильности партийных предпочтений избирателей» [68, с. 52]. С уровнем нестабильности политических п
редпочтений тесно связана проблема институционализации политических партий и
партийной системы. Стабильность электорального законодательства является одним их непременных условий институционализации партийных систем, формализуя практики политического участия.
Для справки. То, что страны региона Центральной Восточной Европы (иногда их называют Вышеградскими странами)
стали одним из наиболее интересных объектов исследований
политологов-компаративистов, объясняется довольно просто:
эти государства на протяжении четырех десятков лет находились в типовом политическом пространстве (народные демократии), практически идентичными были политические, экономические и социальные ус
ции государств. Это создает определенный соблазн для проведения компаративистских исследований политического пространства и эволюции политических институтов стран региона.
ловия отправной точки модерниза-
Компаративистские исследования Ильи Николаевича Тарасова и Александра Владимировича Кынева посвящены изучению опыта функционирования элементов политической
37
É·‚‡ 1
системы государства в период трансформации на материале
Республики Польша, Чешской Республики и иных стран региона Центральной Восточной Европы. Признавая локальнострановую специфику и историко-культурную обусловленность современного политического процесса, авторы солидарны в оценках опыта функционирования политических партий
и партийной системы в целом, считая его чрезвычайно полезным для ро
ссийской действительности, находя и в Чешской
Республике, и в Республике Польша решения, применимые к
развитию современного российского партийного строительства и модификации правового поля функционирования политических партий [58; 59; 92; 93].
Один из ведущих на сегодняшний день российских исследователей партийных систем стран Центральной Восточной
Европы профессор Г. В. Голосов (аффилированный в Европейском гу
манитарном университете в Санкт-Петербурге) опубликовал ряд работ (в том числе и в издательствах ряда американских университетов), в которых предлагал стройные конструкты методологии изучения партийных систем стран данного региона, а также выявил специфику особого положения
партий — преемниц коммунистических в партийной системе
новых демократических государств [18; 149].
Основу методологии исследований в работах Г. Голосова
составляют принципы к
омпаративистики, что обусловливает
специфику, сильные и слабые стороны проведенных исследований, а также полученные автором результаты работы. Данный подход предполагает возможность поиска общих для
всего региона тенденций; ценой же за более широкий охват в
данном случае является недостаточная разработанность специфики развития партийных сист
ем конкретных стран. Опыт
формирования польской партийной системы, в свою очередь,
вполне обоснованно служит в исследованиях Г. В. Голосова
своеобразным фактографическим фоном для более пристального внимания к партийным системам других стран Центральной Восточной Европы. Сам исследователь объясняет такое
пристальное внимание к четырем конкретным случаям пост-
38
ä‡Í ËÁÛ˜‡˛Ъ Ф‡рЪЛИМ˚В ТЛТЪВП˚?
коммунистической демократизации — Болгарии, Чехии, Венгрии и России — в том числе и тем, что в этих странах наиболее четко можно выделить особые типы эволюции партий —
преемниц коммунистических и специфику влияния этих партий на процесс формирования партийной системы посткоммунистического государства.
Важным вопросом, который остается дискуссионным, яв-
ляется правомерность рассмотрения партийных с
истем региона в качестве единого аналитического конструкта, как и практика рассмотрения партийных систем стран субрегиона ЦВЕ
как самостоятельных, но равных единиц анализа. Исследования Н.
И. Бухарина
23
локализовали анализ внутриполитиче-
ских процессов в Польше в рамках всей Центральной Восточной Европы, демонстрируя специфику и сходства процессов
государственного и партийного строительства [9; 10].
В то же время необходимо отметить значимость для нашего исследования научных изысканий видного специалиста по
партологии профессора Херберта Китшельта, который еще в
1992 году предложил использовать в нау
чном обороте категорию «посткоммунистические партийные системы» как кате-
горию политической науки применительно к партийным системам стран бывшего восточного блока [165—167]. Данный
подход, базирующийся на принципе «абстрактно-общего»,
предполагает попытку целостного осмысления процессов
формирования партийных систем во всем регионе, но не воспроизводит картину развития политического пространства и
формирования конкретных партийных систем в отдель
ных
странах.
В развитие исследований Х. Китшельта был выдвинут тезис о том, что посткоммунистическая партийная система характеризуется наличием противостояния прямой партии —
23
Ведущий научный сотрудник сектора Центральной и Юго-Восточ-
ной Европы Центра сравнительных исследований трансформационных процессов ОМЭПИ ИЭ РАН.
39
É·‚‡ 1
преемницы коммунистической (занимающей, как правило,
нишу социал-демократического игрока) и партии (блока) —
преемницы консолидированной демократической оппозиции в
качестве релевантных политических игроков. Как правило,
партии — преемницы коммунистической имеют солидный
опыт аппаратной работы, разветвленную региональную структуру, опираются на поддержку крупных частных предприятий,
возникших на волне приватизации «монстров» социалистической экономики представителями так назы
ваемой «старой бюрократии» — бывшими партийными и государственными деятелями.
Вопрос для обсуждения. Насколько необходимо было за-
конодательно запрещать деятельность коммунистических партий в процессе трансформации? Как Вы оцениваете появление
категории «партии-преемницы коммунистической» в политическом процессе государства нового типа?
Очередным популярным трендом в политических исследованиях региона стал «договорной характер» начала новой
политической истории стран Центральной Восточной Европы.
В результате смены в них политических режимов часть государств прекратила свое существование, причем даже такие болезненные политические процессы протекали в рамках компромиссной модели согласования политических интересов и
реализации практики политической конкуренции, и «договор-
ной характ
ер» начала новой политической истории стран
Центральной Восточной Европы стал одним из наиболее востребованных исследовательских полей для политологов как в
странах европейского континента, так и среди представителей
американских научно-исследовательских центров и университетов.
Политическим партиям Республики Польша после 1989 года были посвящены исследования, выполненны
е такими уче-
ными, как А. Вашкевич [12], А. Антошевски, Р. Хербут [116],
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]