О небесах, о мире духов и об аде

и об оказуемом вследствие того милосердии. Ангелы утвержда ли, что дотоле не видели еще ни одной души, которая, несмотря на дурную земную жизнь свою, была бы принята на небеса по непосредственному милосердию, сколько бы такие люди ни толковали в мире о таком убеждении или уповании своем, как называли они веру в высшем значении. На вопрос об Аврааме, Исааке, Иакове, Давиде и Апостолах, не были ли они приняты на небеса по непосредственному милосердию, ангелы отвечали: ни один из них, а каждый — по делам жизни своей в миру. Знаем, где они теперь, и знаем, что они там не в большом ува жении, как и все прочие. Если же о них с особым почетом упо минается в Слове, то потому только, что под их именами во внутреннем смысле разумелся сам Господь: под именем Авраа ма, Исаака, Иакова — Господь в Божественности своей и его Божественная человечность; под именем Давида — Господь относительно Божественной царственности своей; под Апосто лами — Господь в отношении к Божеским истинам. Затем они сказали, что при чтении человеком Слова они вовсе не думают об этих личностях, потому что сами имена эти не доходят до не бес, а вместо них понимается Господь в тех значениях, как вы ше объяснено. Посему и в Слове Божием, хранимом в небесах,

брасывали истины эти и даже начинали говорить против них, иные тотчас же отвращались от них, не желая и слышать их; дру гие требовали, чтобы жизнь по любви или страстям, принятая в миру, была отнята у них и на место ее дана была жизнь ангель ская, небесная. И это сделано было над ними по соизволению, но как только жизнь по любви была у них отнята, то они тотчас падали, будто мертвые, без чувств и более собой не владели.

530. Из последующего можно убедиться, что не столь труд но жить небесной жизнью, как обычно полагают. Кто же не мо жет жить должной гражданской и нравственной жизнью, когда всякий с самого детства знакомится с нею и она внушается ему? И почти всякий человек, дурной или добрый, живет этой жиз нью, потому что всякий желает прослыть честным и правдивым; почти всякий, по внешности, старается поступать откровенно и справедливо и до того, что кажется прямым и правдивым от души и будто действует по самой прямоте и правде. Так же точно должен жить духовный человек, что на деле ему не труднее, чем человеку природному, с той только разницей, что духовный че ловек верует в Божественное начало и живет честно и правдиво не только ради законов гражданских и нравственных, но и ради законов Божеских. Кто при исполнении дел своих мыслит о за конах Божеских, тот сообщается через это с небесными ангелами и, по мере того что он так поступает и мыслит, соединяется с ни ми; через это самое отверзается его внутренний человек, который сам по себе и есть человек духовный. Если же человек таков, то он преемлется и руководится Господом, сам того не зная; тогда прямота и справедливость его хотя и относятся к жизни нравст венной и гражданской, исходят из духовного источника, а жить в прямоте и правде по духовному источнику — значит жить так ради самой прямоты и правды, или жить так по сердцу. Правда и прямота такого человека по внешнему явлению своему ничем не отличаются от правды и прямоты людей природных, даже дур ных и адских, но по внутренним началам своим свойства эти сов сем различны: люди дурные действуют правдиво и праведно только ради себя и ради мира, и потому если б не опасались за конных взысканий, утраты доброй славы, почестей, выгод и са мой жизни, то стали бы действовать неправедно и неправдиво, не боясь ни Бога, ни законов Божеских; их не удерживают ника кие внутренние узы, и потому если бы можно было безопасно плутовать и мошенничать, воровать и грабить, то они делали бы

это с большим удовольствием. Истина эта проявляется на том свете, где внешность отымается, а внутренность каждого откры вается на вечную жизнь, см. §§ 499—511. Действуя тогда без всяких внешних уз, без страха законов, без опасения утраты сла вы, чести, богатства и самой жизни, такие люди в поступках сво их безумны, а над прямотой и правдой насмехаются. Напротив, жившие в прямоте и правде ради законов Божеских, отрешась от внешности и оставшись при внутренних началах своих, дей ствуют мудро, потому что сообщаются с небесными ангелами, от коих и получают мудрость свою. Из всего этого следует, что человек духовный по жизни гражданской и нравственной может действовать одинаково с человеком природным, лишь бы внут ренними началами, т. е. волею и помыслами, был в союзе с Бо жеством.

Чисто природный человек во внешности своей живет по тем же правилам, как и человек духовный: он так же поклоняется Божеству, посещает храмы, слушает проповеди, смотрит благо честиво; он не убийца, не вор, не блудник; не лжесвидетельству ет и не обирает своего товарища, но так он поступает ради себя самого и чтобы показать себя таким миру; внутренность же его вовсе не походит на этот внешний образ, потому что он сердцем отрицает Божество, при изъявлении богопочитания ханжит и сам про себя смеется святости церкви, считая ее только уздою для черни. Такой человек вовсе отлучен от небес и, не будучи духов ным человеком, не может быть ни нравственным, ни граждан ским. Не убивая в буквальном смысле, он, однако ж, ненавидит всякого противника и горит местью этой ненависти; если б он не был связан гражданскими законами и внешними узами и вообще страхом кары, то решился бы и на убийство, а как в нем есть эта

страсть, то он и убивает беспрестанно. Если он не распутничает, то в сущности всетаки блудник, потому что считает это дозво ленным и делает каждый раз, когда считает возможным и безо пасным. Он также не крадет, но в душе всетаки вор, потому что жаждет чужого богатства и считает лукавство и коварные проделки дозволенными. Таким же образом он ведет себя и от носительно заповедей жизни нравственной: не лжесвидетельст вуй, не пожелай добра ближнего твоего.