Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О небесах, о мире духов и об аде
.pdf
духовное существо, как все духи и ангелы, одарено человеческим
образом. Поэтому почти все вновь прибывающие из нашего мира
крайне изумляются, что они живы и остались такими же людьми,
какими были и прежде, что они видят, слышат, говорят и что даже
тело их одарено тем же чувством осязания — словом, что не нахо
дят в себе никакой разницы, § 74.
Надивившись себе, они изумляются тому, что церковь ни
чего не знает о таком посмертном состоянии человека ни, следо
вательно, о небесах и аде, несмотря на то, что все жившие на зем
ле перешли в тот мир и живут там людьми; они дивились также,
почему все это не открывается человеку посредством видений,
так как это существенно относится к верованиям церкви. Но им
на это сказано было с небес, что это легко могло бы сделаться по
Господнему соизволению, но нисколько не убедило бы неверую
щих и упорствующих в ложных понятиях своих, если б даже они
и сами увидали, они бы и тогда не поверили. К этому было при
бавлено, что опасно убеждать видениями людей, находящихся во
лжи, потому что они бы, может быть, и поверили вначале такому
доказательству, но затем опять стали бы отрицать, кощунствуя
над истиной. Кощунством, или поруганием истины, называется
коли кто сперва верит ей, а потом снова отрицает; такие поруга
тели низвергаются в самую глубокую и страшную преиспод
нюю. Этато опасность и разумеется в словах Господа: «Народ
сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глаза
ми, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтоб Я исцелил их»
(Ин 12:40), а что находящиеся во лжи не стали бы верить, это
разумеется в следующих словах: «Авраам сказал ему: у них есть
Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче
Аврааме! но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда
Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то, если
бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк 16:29).
О небесах, о мире духов и об аде 281
457. Вступая в мир духов вскоре по восстании своем, чело
век сохраняет мирской облик свой и речь, потому что еще пребы
вает во внешности своей и внутренние начала его еще не отвер
сты: это есть первое состояние человека по кончине его. Но затем
лицо его изменяется и принимает совсем иной вид, вполне соглас
ный с чувствами (affectiones) его или той господствующей лю
бовью, в которой пребывали внутренние начала духа его, когда
он был еще на земле, во плоти, ибо лицо духа в человеке весьма
различно от лица телесного; последнее дается от родителей, пер
вое же есть изображение чувств его. В этот образ дух облекается
в посмертной жизни, когда он лишается внешности своей, и вну
треннее его разоблачается. Это третье состояние человека.
Мне случалось видеть недавних пришельцев в тот мир, и я
узнавал их по лицу и по речи, но впоследствии я уже не узнавал
их: жившие в чувствах добрых принимали облик прекрасный,
а жившие в дурных — облик безобразный, ибо дух человека сам
по себе есть не что иное, как чувства любви его (affectiones),
а лицо или вид его есть внешний их образ. Лицо меняется, пото
му что в той жизни нельзя, притворяясь, выказывать те чувства,
коих нет, нельзя принимать лицо или образ, противный гос
подствующей любви своей. Там все приводятся в такое состоя
ние, что вынуждены говорить как мыслят, а лицом и телодвиже
ниями выражать то, чего хотят, посему лицо каждого и делается
образом или выражением его внутренних чувств, поэтому также
все знавшие друг друга в миру знаются и в мире духов, но не
знаются более в раю и в аду, как было сказано выше, в § 427.
458. Внешний образ лицемеров изменяется позже и мед
леннее, потому что они долговременной привычкой усвоили себе
способность слагать свои внутренние начала (или нутро свое)
в подражание добрым свойствам, посему они долго не являются
в безобразии своем. Но как притворство их постепенно разобла
чается и внутренние начала духа их располагаются по образу их
282 Эмануэль Сведенборг
чувств, то сами они и становятся безобразнее всех прочих. Ли
цемерами называются люди, ведущие ангельские речи, но внутри
себя признающие одну только природу, отрекаясь от всего Боже
ственного, от церкви и небес.
459. Образ человека по смерти тем прекраснее, чем он глуб
же любил Божественные истины и более жил по ним, потому что
по любви этой и по жизни его отверзаются и образуются внут
ренние начала всякого человека: чем господствующая любовь
глубже и внутреннее, тем она сообразнее с небесами и тем изящ
нее самая внешность ее или образ. Посему ангелы самых внут
ренних небес прекраснее всех прочих: они обличают образ не
бесной любви. Любившие Божественные истины только наруж
но и жившие согласно сему менее прекрасны собою, потому что
внешнее добро их едва только мелькает светом на лице их; внут
ренняя, небесная любовь не просвечивает из внутренних начал
их, а следовательно, и нет на них небесного образа; в лицах их,
не оживотворенных внутреннею жизнью, есть как бы чтото
темное, мрачное. Словом, всякое совершенство растет, восходя
внутрь, и уменьшается, нисходя ко внешнему; в той же мере рас
тет и убывает внешний образ красоты. Я видел лики ангелов тре
тьих небес: никогда и никакое искусство живописца не в силах
ни придать краскам своим чтолибо похожее на этот свет и блеск,
ни достигнуть тысячной доли этого жизненного света. Только ли
ца ангелов низших небес могут быть изображены с некоторым
сходством.
460. Объявлю напоследок еще одну тайну, доселе никому
не известную: всякое благо и истина, исходя от Господа и обра
зуя небеса, является в образе человеческом, и притом не только
в целости и высшей степени своей, но и во всех частях и в малей
шей степени. Образ этот проникает всякого, кто приемлет от Гос
пода благо и истину, почему всякий на небесах и сам принимает
образ этот по мере приема благ и истин. Вот почему небеса себе
О небесах, о мире духов и об аде 283
подобны как в целости, так и в частностях, и образ человеческий
свойствен всему цельному — как каждому обществу, так и каж
дому ангелу, см. §§ 59—86. К сему должно еще прибавить, что
тот же образ свойствен и каждой отдельной мысли ангельской,
исходящей от небесной любви, но тайна эта едва ли постижима
для человека, хотя ясно постигается ангелами, пребывающими
в небесном свете.
Человек по смерти вполне сохраняет чувства,
память, мысли и любовь (affectiones),
принадлежавшие ему в миру,
покидая одно только земное тело свое
461. Множество опытов убедили меня в том, что человек,
перейдя из природного мира в духовный, т. е. умирая, уносит
с собой все свое — все, что принадлежит ему как человеку, кро
ме одного только земного тела своего. Вступая в духовный мир,
или в посмертную жизнь, человек обретается в таком же теле или
образе, без всякого видимого различия, по крайности сам он не
видит и не чувствует никакой разницы, но тело его уже духов
ное, отрешенное и очищенное от всего земного, а если духовное
осязает и видит чтолибо однородное, духовное же, то это точно
то же, как бы природное осязало и видело предмет природный.
Посему человек, обратясь в духа, не замечает никакой переме
ны, не знает, что скончался, и считает себя все в том же теле,
в каком был на земле. У человекадуха те же внешние и внутрен
ние чувства, какие были даны ему на земле: он видит, как преж
де, слышит и говорит, как прежде, познает обонянием, вкусом и
осязанием, как прежде; у него такие же наклонности (affectiones),
желания, страсти; он думает, размышляет, бывает чемлибо за
тронут или поражен, он любит и хочет, как прежде; кто любил
заниматься ученостью, читает и пишет попрежнему.
284 Эмануэль Сведенборг
Словом, перейдя от одной жизни к другой, из одного мира
в иной, человек как будто перешел только с одного места на дру
гое, унося с собой все, что в нем было своего, человеческого, в та
кой мере, что никак нельзя сказать, чтобы человек после смерти
своей, касающейся только земного тела его, чтолибо утрачивал.
При нем остается даже природная память его; он помнит все, что,
живя на земле, слышал, видел, читал, чему учился, что думал с
первого детства своего до конца земной жизни: природные же
предметы, которые вообще не могут быть восстановляемы в ду
ховном мире, покоятся в памяти его, как они покоятся и в чело
веке, когда он не думает о них, но даже и эти предметы соизволе
нием Господним восстанавливаются (в памяти), о чем, как и во
обще о состоянии памяти нашей по смерти, будет говориться
ниже. Человек чувственный не может ни понять, ни поверить, что
бы таково было состояние его по смерти, потому что чувствен
ный человек не может мыслить иначе, как по природному, даже
о предметах духовных, а потому чего он не чувствует, т. е. не ви
дит телесными глазами и не ощущает руками, то отрицает и тому
не верит, как говорит Иоанн о Фоме (Ин 20:25, 27, 29). О чув
ственном человеке см. § 267.
462. За всем тем, однако ж, велика разница между жиз
нью человека в мире духовном и жизнью его в мире земном,
или природном, как в отношении внешних чувств (sensus) и их
наклонностей (affectiones), так и в отношении чувств (sensus)
и наклонностей (affectiones) внутренних. У жителей небесного
царства внешние чувства (sentiunt) несравненно тоньше, слух
и зрение их стоят на высшей ступени, а размышления их более
мудры, ибо они видят при свете небесном, который многими сте
пенями превосходит свет земной, § 126, а слышат через посред
ство духовной атмосферы, которая также многими степенями
превосходит земную; разницу между внешними чувствами того
и другого состояния сравнить можно с различием между ясным
О небесах, о мире духов и об аде 285
небом и темным туманом или между полуденным светом и су
мерками.
Свет небесный как Божеская истина до того изощряет зре
ние ангелов, что они видят и ясно различают мельчайшие пред
меты, к тому же внешнее зрение их отвечает внутреннему, или
разуму, ибо то и другое зрение сливается у ангелов в одно, отчего
и дана ему такая степень остроты: подобным образом слух у них
отвечает постижению разума и воли, вследствие чего они в зву
ках и голосе беседующего познают все тонкости и мелочи чувств
любви его и мыслей, а именно в звуках слышат все чувства его,
а в голосе — мысли, §§ 234, 245. Но прочие внешние чувства,
кроме зрения и слуха, не столь тонки у ангелов, потому что зре
ние и слух служат разуму и мудрости. Прочие же внешние чув
ства при одинаковом развитии их оттеснили бы свет и наслажде
ние мудрости, заменив их наслаждениями удовольствий, относя
щихся к телу и его различным наклонностям, а эти наслаждения
чем более преобладают, тем более затемняют и ослабляют разум,
как это и делается нередко на земле, где люди бывают тем тя
желее и тупее относительно истин духовных, чем более преда
ются чувственным наслаждениям. О том, что и внутренние чувст
ва ангелов, относящиеся к мышлению и наклонностям их, несрав
ненно тоньше и совершеннее, чем были у них в мире, говорится
в главе о мудрости небесных ангелов, §§ 265—275.
Между состоянием жителей преисподней и их состоянием на
земле разница также велика: в какой мере внешние и внутренние
чувства небесных ангелов совершенны и превосходны, в такой же
мере чувства эти тупы и грубы в аду, но об этом будет говорить
ся ниже.
462
bis
. Я также на деле убедился, что человек уносит с собой
в ту жизнь всю память свою. Много замечательного в этом роде
видел я и слышал и передам коечто по порядку. Были духи, ко
торые отпирались от мирских преступлений своих и непотребств:
286 Эмануэль Сведенборг
чтобы не сочли их невинными, все было открыто, и все дела и по
ступки эти выбраны были из памяти их и оценены по порядку —
от младенчества и до конца земной жизни их; они относились
большею частью к прелюбодеяниям и блуду. Были и лукавые об
манщики и воры: лукавство и воровство их прочтено было по де
лам, частью никому в мире, кроме них самих, неизвестным. Этим
вынуждено было полное сознание, потому что дела их являлись
как бы в полном свете, со всеми помыслами, целями, удоволь
ствиями и опасениями, какие были в то время на душе у преступ
ников. Были и продажные судьи, торговавшие правдой: дознание
сделано было и над ними, по розыску в их же памяти, с оценкой
всех деяний их с первого дня поступления их в должность и до по
следнего. Все мелочные обстоятельства каждого случая, по коли
честву и по качеству, время, помыслы и замыслы — все это вмес
те вызывалось из памяти, и сотни событий как бы снова наяву
совершались. Изумительно, что некоторым даже читались вслух,
и от строки до строки, записки их, в коих они сами некогда запи
сывали свои деяния. Тут были и рушители женской чистоты и
непорочности. Призванные к такому суду, они уличены были из
разоблаченной памяти своей с проявлением всех обстоятельств
каждого случая; даже самые лица девиц и женщин, о коих шла
речь, как бы присутствовали видимо; равно местность, речи и по
мыслы — все это внезапно представлялось глазам.
Некоторые явления нередко длились по целым часам. Тут
был один клеветник, который считал нипочем злословить о дру
гих; я слышал, как насчитывались по порядку все осуждения
и богохульства его, точными словами его с поименованием лиц,
о коих и даже при коих они были сказаны. Все это проявлялось,
как бы в то же время совершаясь в лицах, хотя все клеветы и
наговоры эти заботливо скрываемы были виновным. Был дру
гой, завладевший через лукавые происки наследством родного;
его уличили и осудили, причем, на диво мне, письма и записки
О небесах, о мире духов и об аде 287
их были прочитаны вслух, без пропуска единого слова. Он же
незадолго до смерти своей тайно отравил соседа. Это обнару
жено было таким образом: судимый стал копать под собою яму,
из коей, как из могилы, восстал человек, взывая к нему: «Что
ты сделал со мною?» Тогда все объяснилось: как убийца, друже
ски беседуя с ним, поднес ему отраву, что и как замышлял на
перед, что случилось после и проч. Засим он осужден был в ад.
Одним словом, все злодеяния, преступления, кражи, лукавства,
мошенничества обнаруживаются и оглашаются из самой памя
ти злого человека; нет никакой возможности отпираться, по
тому что все улики налицо, все обстоятельства каждого случая.
По случаю разбора и пересмотра ангелами памяти одного духа я
услышал или узнал все, что только бывало у него в мыслях в те
чение целого месяца, день за днем, безошибочно и в том же по
рядке, как это происходило в прошлые дни. Из примеров этих
должно убедиться, что человек уносит с собою полную память
свою и что нет такой тайны в мире, которая бы не огласилась по
смерти, и притом всенародно, по словам Господа: «Нет ничего
сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы.
Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что
говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кров
лях» (Лк 12:2,3).
463. Разоблачая деяния человека по смерти, ангелы, коим
поручено дознание это, рассматривают лицо его и все тело, начи
ная с пальцев обеих рук, и далее все части тела. Когда же я ди
вился этому, то мне было объяснено, что все, относящееся к мыс
ли и воле человека, отпечатано в мозгу, как в источнике этих на
чал, вследствие чего это отпечатывается и во всем теле, потому
что мышление и хотение переносятся от источника своего ко всем
частям тела, пребывая там в последних, т. е. в крайних плотских
пределах. Посему что отпечатано в памяти вследствие воли и по
мыслов ее, отпечатано не только в мозгу, но и во всем человеке,
288 Эмануэль Сведенборг
пребывая в нем всюду в порядке, согласном порядку частей тела.
Из этого следует, что человек в общности своей таков, каков он
по воле и исходящим из нее помыслам своим; злой человек есть
свое же олицетворенное зло, а добрый человек — свое добро.
Из этого можно понять, что разумеется под книгой жизни чело
века, о коей говорится в Слове, а именно — что все дела и мысли
человека отпечатаны во всем составе тела его и что они, будучи
вызваны из памяти его, являются как бы прочитанные по книге,
а при рассмотрении духа при небесном свете — как бы изобра
жаемые в лицах. Прибавлю к этому еще нечто замечательное
о загробной памяти, убедившее меня, что не только общие пред
меты, но и самые частные, однажды вошедшие в память, остают
ся там навеки: я видел исписанные книги, как здесь, и мне дано
было знать, что они взяты из памяти писателей и что в книгах
этих, противу сочинений, писанных на земле, не пропущено ни
одного слова.
Таким образом, из памяти каждого могут извлекаться все де
ла и мысли, до последних мелочей, давно забытых им на земле.
И причину этого мне объяснили: у человека память двоякая —
внешняя и внутренняя. Первая свойственна ему как человеку
природному, вторая — как духовному. Все, что человек мыслил,
хотел, говорил, делал, даже что слышал и видел, неизгладимо от
печатывается во внутренней памяти его. Неизгладимо же оно от
того, что в то же время усваивается духом и телом его, как объяс
нено было выше. Таким образом, дух образуется по мыслям и де
лам воли своей. Знаю, что все это покажется крайне странным
(парадоксом) и едва ли найдет в людях веру, тем не менее это ис
тина. Итак, не думайте, чтобы какиелибо мысли и тайные дела
человека могли оставаться скрытными по смерти его; все тогда до
самых мелочей видно, как при ясном свете.
464. Хотя внешняя или природная память и остается в че
ловеке по смерти, но чувственное и природное в ней не воспро
О небесах, о мире духов и об аде 289
изводится в том мире, а заменяется духовным по закону соот
ветствия. Духовное же это, представ зрению, является, однако,
точно в таком же образе, как в мире природном, потому что
всякое явление на небесах во всем подобно явлению земному,
хотя в сущности своей есть явление не природное, а духовное
(см. об изображениях и видимостях на небесах, §§ 170—176).
Но внешняя, или природная, память относительно предметов
вещественных, времени и пространства или вообще относитель
но всего природного, земного, не служит духу на ту же потребу,
как некогда в миру, потому что человек в миру, мысля по одно
му внешнему чувственному началу своему, без внутреннего чув
ственного, или разумного, начала, судит по природному, а не по
духовному. Напротив, в будущей жизни, когда дух живет уже
в мире духовном, он и мыслит не по природному быту, а по ду
ховному. Мыслит духовно, значит, мыслит по разуму, или рас
судку, вот почему внешняя, или природная, память относитель
но понятий вещественных тогда покоится, а в дело идет только
то, что человек посредством них приобрел на земле и приобщил
к рассудку.
Память вещественная потому покоится, что там веществен
ные понятия не могут быть восстановлены: духи и ангелы беседу
ют по мыслям и чувствам, духу их свойственным, обо всем же,
что не совпадает с этим, не может быть у них и речи (см. о речи
ангельской, §§ 234— 257). Посему и человек становится по
смерти настолько разумным, насколько он науками и знанием
языков стал разумен здесь, а вовсе не по количеству изученных
им языков и наук.
Я говорил со многими, коих в свете считали весьма учены
ми, потому что они знали древние языки, еврейский, греческий,
латинский, но они не образовали разума своего тем, что писано
на сих языках, и некоторые из них являлись столь же простыми,
как неученые, никогда не знавшие языков этих; иные казались
290 Эмануэль Сведенборг
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]