Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальная идея в Западной Европе в Новое время. Очерки истории. Монография
.pdf
361Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
погибнуть свободными, сохранив честь, нежели быть рабами без ро-
1
дины и Бога (патриотический и религиозный компоненты)
.
***
Национальный дискурс революционных лет широко запечатлелся
в газетных статьях, брошюрах, трактатах, листовках и других печатных, рукописных и изобразительных материалах эпохи. Именно с этого
времени слово нация прочно входит в политический и научный лексикон и становится составной частью триады понятий-синонимов, понятий-символов Италия, Родина, Нация.
Как и в прошлом, нацию могли отождествлять с народом и в таком случае признавали, по сути, факт ее существования, несмотря на
сохранение государственно-территориальной раздробленности. Но
чаще нацию стали понимать по французскому образцу, усматривая в
государственно-политическом единстве ее определяющий признак.
Новый политический идеал единая независимая Италия начал
оказывать значительно большее влияние, чем в прошлом, на развитие
национальной мысли. Подобно М.Джойа, многие публицисты и идеологи республиканского движения считали, что народы Италии превратятся в нацию только с созданием единого государства. В частности, такой взгляд нашел выражение в работе неаполитанского патриота Ф. Ломонако Доклад гражданину Карно (1800 г.), подводившей в
известной мере итог развития национальной мысли в 90-е годы. Автору присуще уже отмеченное ранее двойственное представление о нации. Он признает, что благодаря многим чертам, роднящим население страны (единый язык, одинаковый строй характера и чувств,
одинаковые истоки нравственного развития и физической энергии,
единая религия, одинаковые интересы), жителям Италии предназначено быть членами единой семьи. Следовательно, по мысли Ломонако, образование нации предполагает существование исторических и
природных предпосылок в виде психологической, религиозной и даже
физической общности. Однако главным признаком нации Ломонако
считал государственно-политическую общность: только создание единого правительства позволит итальянцам стать нацией и проникнуться национальным духом, и только единой державе под силу обрести
независимость. Доказательство справедливости своего вывода Ломонако находил в античности, утверждая (вслед за Джойа), что в Древнем Риме лишь благодаря созданию единого государства возникла нация и граждане обрели родину
2
. В целом в этот период задача ликви-
1
Rota E. Il ðroblema italiano ... P. 9092.
2
Lomonaco F. Il rapporto al cittadino Carno. Napoli, 1861. P. 4446.
362 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
дации государственной раздробленности и объединения Италии обосновывалась соображениями преимущественно политической целесообразности и необходимости, а не потребностями итальянцев как национальной общности.
В политическом дискурсе революционного трехлетия задача объединения Италии фактически не связывалась с действиями народа. На
то имелись веские причины. Уже в 17961797 гг. начались народные
выступления, вызванные грабежами и самоуправством французов, а в
17981799 гг. восстания крестьян и городских масс охватили большую часть Италии. Помимо изгнания французов, восставшие добивались ликвидации республик и восстановления монархий, т. е. возврата от сравнительно единообразного республиканского устройства, установленного в конце 90-х гг., к старому порядку и государственной
раздробленности. Восстания показали, что представление об Италии
как общей родине было совершенно чуждо огромному большинству
населения страны. Таким образом, обозначился глубокий разрыв между
небольшими группами патриотов, вдохновлявшихся национальными
целями, и основной массой населения, чье сознание оставалось областным и традиционалистским и не шло дальше местного, локального
патриотизма. Призывы церковников и монархистов к защите трона и
алтаря (святой веры) были созвучны этому сознанию, что во многом и обусловило массовый характер народных выступлений.
Впрочем, события революционных лет вызвали антифранцузскую
реакцию и среди тех, кто еще недавно воспевал свободу и приветствовал Французскую революцию. Крайне негативное отношение к политике французов в Италии в 90-е годы в сочетании с убеждением в необходимости оберегать индивидуальные особенности нации привели
В.Альфиери к подлинной апологии межнациональной вражды. В ненависти одной нации к другой он усматривал теперь естественный
результат накопившихся взаимных обид и даже ценнейшую часть отечественного наследия, поскольку такая вражда способна творить подлинные политические чудеса в истории. Поэтому Альфиери был готов считать враждебность к французам фундаментальной и единственной основой политического поведения итальянцев
1
. Такая позиция
не стала исключением резкие антифранцузские выпады содержались в получившем широкую известность романе Уго Фосколо Последние письма Якопо Ортиса.
Чрезвычайные события конца ХVIII в. французское вторжение,
утверждение на полуострове иностранного господства с его позитивными и негативными последствиями, сам факт столь внезапно возник-
1
Öèò. ïî: Chabod F. Lidea di nazione. P. 130131.
363Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
шего прямого и широкого соприкосновения, взаимодействия, а затем
столкновения французского и итальянского начал, столкновения, сопровождавшегося столь же внезапной вспышкой областного патриотизма крестьянских и плебейских масс, все это заставляло по-новому взглянуть на роль национального фактора и побуждало к переоценке
революционной идеологии, признававшей приоритет политического
начала над всеми остальными, включая национальное. Ведь для революционеров 90-х гг., отмечал итальянский историк Дж.Галассо, главным в планах объединения Италии было утверждение народного суверенитета и прав человека и гражданина, а не национального права; национальную идентичность народа считали составной частью
народного суверенитета, его историческим элементом
1
.
Самую значительную попытку переосмыслить с этой точки зрения события 90-х гг. предпринял в начале XIX в. неаполитанский публицист Винченцо Куоко (17701823) в Очерке о революции и других работах. На основе анализа революционных потрясений и их трагического финала он пришел к выводу о первостепенном значении в
жизни общества национального фактора, под которым он понимал особенности исторического пути, традиций, обычаев данной страны,
нации. Успех проводимых в обществе преобразований невозможен без
учета этих особенностей. Куоко подчеркивал недопустимость навязывания нации, как это случилось в Италии в 90-е годы, идей и установлений, не отвечавших ее глубинным потребностям и не соответствовавших достигнутому ею уровню развития
2
. По сути, он пришел к мыс-
ли о самодовлеющем характере национального фактора.
Главным проявлением национального начала Куоко считал общественный дух нации в его истолковании это, по существу, аналог
национального самосознания. Основой духа нации является национальная гордость, его составляющие высокая самооценка и самоутверждение, способные породить общую волю, без которой невозможно добиться независимости страны.
Куоко указывает на особую природу национального самосознания:
дух нации для него не просто идеи как таковые это сплав идей с
чувствами, с эмоциями, рождающий волевое усилие, стремление к действию. Роль духа нации, в котором слиты национальная гордость и
любовь к родине, огромна: именно благодаря ему стали великими некоторые нации в современной Европе, тогда как итальянцы, также благодаря ему великие в прошлом, ныне полностью его утратили. Имен-
1
Rassegna storica del Risorgimento. 2001. fasc. II. P. 275276.
2
Cuoco V. Saggio storico sulla rivoluzione di Napoli (1799). Napoli. 1861. P. 73,
76, 38, 40.
364 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
но по этой причине, полагал Куоко, в революционные годы в Италии,
1
так и не возникло единое государство
.
Так как общественный дух нации отсутствует, надо его создать.
Куоко считал необходимым целенаправленно формировать национальное сознание с помощью печатных изданий: на конкретных фактах
демонстрировать итальянцам величие их прошлого, а на примере других стран приучать к мысли о неизбежности преобразований в сфере
управления и экономики. Сам Куоко старался внести вклад в решение
этой задачи, используя страницы возглавляемой им одно время Газеты Италии официального органа Италийской республики, основанной Наполеоном в период повторной оккупации Италии французами в начале ХIХ в.
В революционные годы понятие нации оставалось абстрактным:
его, как правило, не соотносили с реальными слоями общества. Куоко
осознал необходимость социально конкретизировать понятие нации.
Осмысливая события недавнего прошлого, он сделал вывод: простой
народ является частью нации. Прошло время, когда можно было презирать народ как средоточие неискоренимых пороков и отрицать за
ним всякую добродетель. Ведь мы живем среди этого народа, он образует громадную часть нашей отчизны, от него зависит, хотим мы
того или нет, наше существование... Все в Европе свидетельствует о
необходимости дать народу, и особенно классу ремесленников и земледельцев, новое воспитание и вдохнуть в них любовь к отчизне, к
оружию, к национальной славе
2
.
За этими рассуждениями явственно проступает реальность Италии
17981799 гг.: массовые вооруженные восстания крестьян и городского плебса, сметавшие республиканские порядки, жестокие расправы с патриотами все то, что позволило временно восторжествовать
монархической и клерикальной реакции. Констатируемый Куоко полный разрыв между узким слоем патриотических сил, состоявшим из
людей образованных, преимущественно интеллигенции, и народной
массой
3
, которая стала опорой реакции, обусловил слабость зародившегося в те годы национального движения и лишил его всякой возможности реализовать идею объединения страны. Осознание этого разрыва приводит Куоко к мысли о вовлечении народных масс в национальное движение путем формирования армии, подобной армии революционной Франции. Особое место в формировании такой армии Куоко отводил крестьянству. По-новому интерпретировав традиционный
1
Cuoco V. Op. cit. P. 26.
2
Rota E. Il problema italiano ... P. 225230. Bollati G. Litaliano // Storia ditalia.
Vol. I. Einaudi. Torino. 1972. P. 976.
3
Cuoco V. Îð. cit. Ð. 80.
365Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
постулат о преемственности между Древним Римом и современной
Италией, он утверждал, что ее здоровье и сила коренятся в древней
итальянской крестьянской цивилизации с ее первозданными моральными устоями. Земледельцы лучшие граждане и лучшие солдаты,
крестьянин лучший воин. Потому-то и следует вдохнуть в крестьян
национальный дух, чтобы сделать их военной опорой новой независимой Италии
1
. При этом предполагалось, как само собой разумеющееся, сохранение в неприкосновенности отношений собственности в деревне, обрекавших на безземелье основную массу итальянских крестьян. Вовлечь их в национальное движение следовало сверху, образованным слоям, развивая в крестьянах национальные чувства и сознание. Проницательный вывод, таким образом, тут же растворялся в
иллюзии.
В целом в 90-е годы, в период революционного трехлетия утвердился новый подход к национальной проблеме: на первый план в
ее трактовке выдвинулась идея практических действий с целью создания условий, которые позволили бы итальянцам превратиться в нацию и открыли бы возможности для ее нормального развития. В любом случае имелось в виду проведение общественных преобразований и достижение независимости и государственного единства Италии. Так национальная идея была повернута от прошлого к настоящему и нацелена на решение конкретных политических задач.
IV
После крушения наполеоновской империи была восстановлена государственная раздробленность Италии. Господство на Апеннинском
полуострове теперь перешло к Австрии: ей принадлежали Ломбардия
и Венеция, а престолы в ряде итальянских государств заняли монархи, связанные родственными узами с домом Габсбургов. Австрийская
империя превратилась в главную опору абсолютистских режимов в
Италии. Подавление вооруженной силой революций 18201821 гг. в Неаполитанском и Сардинском королевствах, а затем революции 1831 г.
в Центральной Италии с полной очевидностью выявило роль Австрии
как главного противника независимости, свободы и объединения Италии. Устранение иностранного господства превратилось в первоочередную задачу национального движения. В первые годы Реставрации
патриоты Ломбардии и Венеции, входившие в тайные общества, связывали ее решение с правящей в соседнем Пьемонте Савойской династией, надеясь использовать ее давнее стремление к расширению сво-
1
Bîllati G. Op. cit. P. 973977.
366 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
их владений. Заговорщики строили планы образования Североитальянского королевства путем присоединения Ломбардии и Венеции к
Пьемонту в случае его успешной войны с Австрией. Возможно, рождению этого замысла способствовало то обстоятельство, что в связи с
крахом наполеоновской империи, когда встал вопрос о политическом
устройстве Италии, в самом Пьемонте была воскрешена старая идея о
том, что Савойской династии вследствие ее исконно итальянского происхождения суждено сыграть особую роль в судьбах Италии. Об этом
говорилось в изданной в 1814 г. брошюре А.Боцци, утверждавшего,
что Италия как единое целое, как нация нуждается в национальном
монархе, национальной династии, общей по происхождению с итальянцами. Такому требованию отвечает Савойская фамилия ведь она
самой чистой итальянской крови и знает обычаи и склонности итальянцев. Савойский дом итальянский, его предки слава и гордость Италии. Король из этого дома сможет возглавить союз всех итальянцев и стать национальным государем
1
. Прошло много десятилетий, прежде чем эти идеи отразились в политической практике. Что
же касается темы чистоты итальянской крови, едва ли не впервые
поднятой Боцци, то она не получила сколько-нибудь заметного отклика в итальянской национальной мысли.
В десятилетия Реставрации в Италии, как и во многих других европейских странах, в художественной литературе, искусстве и общественной мысли утвердилось романтическое направление. Свойственный романтизму обостренный интерес к национальному своеобразию
народов получил выражение во многих различных по жанру и тематике произведениях. Писатели и поэты, литературные критики и историки, преодолевая цензурные преграды, старались способствовать развитию национального сознания и утверждению в обществе идеалов
национальной независимости и свободы Италии. Одни, как поэт и публицист Дж.Берше, отстаивали равенство всех народов и недопустимость угнетения одного народа другим. Другие, развивая концепцию
нации на основе естественно-правовой доктрины, провозглашали
принцип национальности, понимаемый как право каждого народа
быть хозяином своей судьбы
2
.
Некоторые же авторы стремились использовать итальянскую национально-патриотическую традицию для обоснования права Италии
на независимое национальное существование, на экономический и духовный прогресс по образцу других европейских стран. При этом истоки итальянской нации стали относить к Средневековью, отвергая
или отодвигая на задний план идею историко-культурной преемствен-
1
Öèò. ïî: Rota E. Problema italiano ... Ð. 271272.
2
Curcio Ñ. Nazione, Europa, Umanità. Milano. 1950. Ð. 80, 100101.
367Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
ности между Древним Римом и Италией Средних веков и Нового времени. Таким образом, в ряде работ многовековая историко-национальная традиция подверглась изменению: из нее исключался Древний Рим.
Возможно, толчок такой перемене дали труды швейцарского экономиста и историка С. де Сисмонди, чьи предки были итальянцами. В
его многотомном сочинении История итальянских Республик в средние века (18071818 гг. 16 томов, итальянский перевод 1831 г.) и в
работе История свободы в Италии прославлялся период расцвета
итальянских городов-коммун. Добившиеся свободы городские республики, считал Сисмонди, сыграли громадную роль в европейской цивилизации, способствуя росту торговли и ремесел и установлению политического равновесия в Европе. В крошечных государствах родились могучие характеры, расцвели героизм и добродетели, не известные в странах с большим народонаселением. Этот период Сисмонди
противопоставлял Римской империи, в рамках которой Италия была
всего лишь слабой провинцией. В Средние века она не стала нацией,
но превратилась в питомник национального начала, ибо каждый город стал свободной республикой со свободным народом. Такой подъем
Сисмонди объяснял прирожденными способностями итальянцев, отвергнув бытовавший тезис о решающем влиянии на их характер природных условий. Вину же за упадок современной Италии он возлагал
на скверных правителей и духовных пастырей, порочные законы и дурную систему образования. Ныне итальянцы как народ несчастны и униженны, но при благоприятных обстоятельствах они развивались бы
подобно всем другим народам и доказали бы, что сохранили способность к великим свершениям.
Работы Сисмонди явились, по выражению современного историка, актом веры в итальянцев, вкладом в утверждение итальянской
нации со свободными гражданами и обновленными политическими
институтами
1
.
Концепция Сисмонди, а также идеи Новой науки Вико, переизданной в начале XIX в., повлияли в последующие десятилетия на трактовку национальной проблемы идеологами разных направлений.
Подобно Сисмонди, целое поколение итальянских либеральных
историков, публицистов и писателей 2030-х гг. XIX в. (прежде всего тех, кто группировался вокруг журнала Кончильяторе Примиритель, выходившего в Милане в 18181819 гг.) отвергло взгляд
на Древний Рим как начальный этап истории Италии таким этапом
они считали эпоху Средневековья. Например, самый известный итальянский писатель того времени А.Мандзони (17851873) связывал
1
Bollati G. Op. cit. P. 991993.
368 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
происхождение итальянцев с крушением Римской империи, когда римляне перестали быть таковыми: в массе жертв рухнувшего колосса,
среди униженных и угнетенных, начали рождаться итальянцы. Соответственно к Средним векам Мандзони относил зарождение итальянского духа (italianit
Среди итальянских историков и писателей романтического направления не было единодушия в оценке тех или иных периодов или сторон средневековой истории Италии с точки зрения их роли в развитии национального начала. Одни считали историю городов-коммун и
Возрождения безусловным источником патриотической гордости, поскольку, подобно Сисмонди, усматривали в соперничестве городовгосударств выражение созидательной энергии, порождавшей гражданскую доблесть и героизм. Мандзони же видел в этом соперничестве
бессмысленную анархию, отрицание принципа единства, жестокость,
глупое высокомерие, братоубийственную войну. Для него главная положительная сторона средневековой эпохи состояла в том, что императорский Рим стал христианским; таким образом, зарождение итальянской нации, итальянского духа было неразрывно связано с утверждением христианства. От А. Мандзони (а также от другого писателя
Уго Фосколо) ведет свое начало тенденция изображать католическую
церковь, католическую религию и Папство исключительно или преимущественно в положительном свете в виде неотъемлемой и высокоценной части итальянского историко-культурного наследия и отличительной особенности формирования итальянской нации.
Обращение историков и литераторов первой трети XIX в. к эпохе
Средневековья в связи с вопросом об истоках итальянской нации продолжало в русле новой мировоззренческой и исторической концепции романтизма шедшую от Муратори традицию использовать исторические исследования в целях пробуждения патриотических чувств
и развития национального сознания.
Среди получивших распространение в 1020-е годы XIX в. романтических версий нации особняком стоит ее интерпретация поэтом
Дж. Леопарди. Верный античной традиции, он видел в Древней Греции и Риме образцы свободной нации, ибо тогда каждый сознавал
свою тождественность и почти полное единство с родиной. Именно
любовь к родине, т. е. духовный, а не материальный фактор, объединял людей в нацию. Это чувство порождалось не разумом, а страстями, иллюзиями, энтузиазмом, связанными с верой в то, что их отчизне присущи свобода, доблесть, справедливость, законность, которых
не знают другие народы. Здесь коренилось убеждение эллинов и римлян в превосходстве над чужеземцами. Любовь к родине, подчеркивал Леопарди, была неотделима от вражды и ненависти к тем, кто не
à) национального самосознания.
369Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
принадлежал к ней. То, что было в древности, должно проявиться и в
современности, поскольку природа человека неизменна.
Размышляя о путях преодоления упадка Италии, когда-то великой, а ныне ставшей слугой, Леопарди связывал возможность ее
возрождения с действием тех же страстей, иллюзий и энтузиазма,
которые в древности сплачивали людей в нацию вследствие противостояния ненавистным иноземцам. Чтобы стать живой и великой, нации
нужно высокое самосознание, национальный пыл. Как индивид, так
и нация ничего не будут представлять собой, если не преисполнятся
сознанием собственного значения. Основой этого самосознания, считал Леопарди, послужат старые предрассудки (выражаясь современным языком психологические и ментальные стереотипы) вера
людей в исключительность своей родины (нации) в то, что она достойна быть любимой больше всех других, потому что она лучше всех,
потому что своя нация это цвет наций, а собственная раса вершина человеческих рас (раса у Леопарди близка к современному
понятию этноса). Такая форма сознания (национальный эгоизм, по
выражению Леопарди) способна стать опорой духовного подъема страны, однако его утверждение невозможно без национальной ненависти к иноземцам. Если бы человек считал иноземца равным соплеменнику, то как бы он стал нетерпимым к иноземному игу, как бы он
стал ревностным поборником всего национального и готов был бы отдать жизнь и состояние, чтобы избавиться от иностранного господ-
1
ñòâà?
.
Концепция нации Леопарди отчасти перекликалась с высказываниями В.Альфиери конца 90-х годов XVIII в. о роли враждебного отношения к иностранным захватчикам как важнейшего средства сплочения нации. Абсолютизировав сходную мысль, Леопарди перешел ту
грань, которая отделяет патриотизм, даже самый пылкий, от веры в
национальную исключительность, т. е. от националистических воззрений. Леопарди считал мысль о национальной (и расовой) исключительности заблуждением, предрассудком, т. е. отдавал себе полный
отчет в ее ложности, и тем не менее допускал возможность использовать ее для привлечения народа к делу возрождения Италии. Подчинение страны австрийскому господству в глазах многих современников перечеркивало всякие надежды на достижение в обозримом будущем национальной независимости. Возможно, это чувство безнадежности влияло на размышления Леопарди, заставляя его искать решение современных задач в своеобразно истолкованном опыте Древнего
Рима. К такому сближению Леопарди приводила уверенность в том,
1
Leopardi G. Zibaldone di pensieri. Vol. I. I957. P. 140, 587, 593595, 617.
370 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
что национальное сознание (любовь к родине), распространение которого он считал главным условием освобождения Италии, как в далеком прошлом, так и в настоящем одинаково по своей природе и носит преимущественно иррациональный характер.
В первые десятилетия XIX в. сохранялись еще значительные расхождения во взглядах на социальный состав нации. Либеральные публицисты романтического толка, дав новое историческое обоснование
национальной традиции, продолжали по-прежнему, в духе XVIII в.,
вкладывать в нее главным образом культурный смысл. Отсюда вытекало и понимание нации: ее отождествляли с образованным меньшинством.
Несколько иной была позиция поэта и публициста Дж. Берше. Он
исключал из народа обутых и разутых невежд (т. е. основную массу
итальянцев), а также тех высококультурных людей (парижан), которые из-за своей склонности к подражанию иностранцам утратили всякие национальные черты. Под народом (нацией) Берше понимал
буржуазию и узкий слой городских масс
1
.
С другой стороны, итальянские эмигранты во Франции, сохранившие верность демократическим идеям Французской революции XVIII в.,
отождествляли нацию с народом, имея в виду главным образом трудовой люд. В выпущенном ими весной 1831 г. Манифесте говорилось: Народ, над которым тяготеют лишения и труд, должен стать
единственным хозяином Италии. Вместе с тем авторы Манифеста
были склонны считать всех итальянцев, независимо от их социального положения, единой общностью, противостоящей деспотическим
правительствам и иностранному угнетателю: ...дворяне и плебеи, богатые и бедные скованы ныне одной цепью... так пусть же сгинет австриец, ...пусть будут разбиты короны и единственным законом Италии станет закон братства и свободы
2
.
Накануне и в ходе революции 1831 г. в Центральной Италии сначала итальянские эмигранты, а затем революционные власти выдвинули национальную программу, носившую более передовой характер
по сравнению с программой сторонников либерального направления
в первые годы Реставрации и с требованиями участников революций
18201821 гг. Призыв к созданию единой Италии от Альп и до Сицилии, от Альп и до Этны сочетался с почерпнутым из республиканского идейного арсенала 90-х гг. XVIII в. утверждением, что независимость Италии невозможна без политического единства, а свобода
без независимости; выдвигалась задача создания единой и неделимой
1
Канделоро Дж. История современной Италии. Т. 2. М., 1961. C. 45.
2
Öèò. ïî: Soriga R. Îð. cit. P. 258259.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]