Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальная идея в Западной Европе в Новое время. Очерки истории. Монография
.pdf
341Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
Колюччо Солютати: Я итальянец по роду, флорентиец по отечеству1.
Спустя два века флорентийский патриотизм Макиавелли был все еще
глубже и живее его итальянского патриотизма: Когда я мог возвеличить мою родину (то есть Флоренцию. Â. Á.), даже если это было
сопряжено для меня с тяготами и опасностью, я с готовностью шел на
это ведь человек никому не обязан стольким в своей жизни, как ей:
сначала самим своим существованием, а потом всеми благами, дарованными ему судьбой и природой
2
. Интересы, престиж родного города были для Макиавелли превыше всего. Преклоняясь перед гением Данте, он тем не менее не находил никакого оправдания непримиримой враждебности великого поэта к его родной Флоренции. Пыл
патриота-флорентийца заставлял Макиавелли, спустя двести лет после кончины Данте, доказывать, что язык, на котором писали Данте,
Петрарка и Боккаччо, нельзя назвать общим языком Италии это
именно флорентийское наречие
3
. Таким образом большая и малая
родины в сознании Макиавелли не сливались воедино: первую он скорее постигал умом, вторая была у него в сердце.
В традиционно средневековом смысле продолжало употребляться
в эту эпоху и слово нация: им обозначали жителей отдельных итальянских городов и областей, а также выходцев из того или иного города или государства, оказавшихся за границей. В свою бытность в
Риме Макиавелли писал: Здесь говорят на стольких наречиях, сколько наций здесь присутствует
4
.
Звучавшие в XIVXVI вв. призывы к политическому единению
Италии (Риенци, Макиавелли, идеи конфедерации Ф.Гвиччардини,
П.Паруто, Д.Джанотти
5
) шли вразрез с господствовавшими настроениями. Итальянские властители более всего опасались, что кто-нибудь
из них возвысится над другими и утвердит свою гегемонию на полуострове (т.е. добьется именно того, к чему призывал Макиавелли в
своем Государе). Тема государственного сплочения страны заглохла. Возникшее в XV в. понятие благо Италии предполагало неприкосновенность всех государств полуострова и поддержание равновесия между ними. Только призывы к отказу от междуусобных войн могли действительно соответствовать общеитальянским интересам. Таким образом под благом Италии имели в виду увековечение сложившейся системы государственной раздробленности страны. Многие
были даже готовы примириться с утвердившимся в ХVI в. испанским
1
Öèò. ïî: Chabod F. Scritti su Machiavelli. Torino, I964. Ð. 67.
2
Machiavelli N. Opere. Vol. VI. Italia, 1819. Ð.163.
3
Ibid. P. 163, 169171.
4
Ibid. Vol. IV. P. 181.
5
Рутенбург В.И. Жизнь и творчество Никколо Макьявелли // Н. Макьявелли.
История Флоренции. Л., 1973. С. 369.
342 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
господством на полуострове, видя в нем заслон от опустошительных
1
вторжений французов и средство обеспечения мира
.
В Италии воцарилась атмосфера политического сервилизма, разобщенности и взаимного соперничества государей, что, казалось бы,
полностью исключало всякую мысль о единстве страны. Однако в начале ХVII в. произошли события, всколыхнувшие Италию. В 1613 г.
властитель небольшого Савойского герцогства Карл Эммануил I, стремившийся к расширению своих владений, начал войну с Испанией,
чтобы захватить часть принадлежавшей ей Ломбардии. Несколько
скромных побед, одержанных герцогом в сражениях с испанцами, неожиданно вызвали всплеск энтузиазма и патриотических настроений.
Появилось множество печатных и рукописных воззваний, трактатов,
памфлетов и стихотворений, в которых восхваления Карла Эммануила как государя-освободителя Италии от иноземного гнета сочетались
с беспощадной критикой испанцев за чинимые ими злоупотребления
властью и обличениями итальянских государей в раболепии перед иноземцами и пренебрежении интересами страны. Отчасти эти отклики
были инспирированы самим Карлом Эммануилом: преследуя, по сути,
династические цели, он, тем не менее, считал полезным развернуть
широкую пропагандистскую кампанию в свою поддержку как борца
за независимость Италии. Сам факт апелляции герцога Савойского к
национальным чувствам примечателен: в нем можно усматривать свидетельство того, что герцог знал о наличии в обществе таких чувств и
стремился использовать их в своих интересах, надеясь, что их открытое выражение заставит другие итальянские государства также вступить в войну с Испанией. Во всяком случае, по всей Италии развернулось идейное движение за достижение национальной независимос-
2
; авторы многих публикаций превозносили Карла Эммануила как
ти
доблестного военачальника, осмелившегося первым вступить в борьбу с могущественной Испанией, а некоторые даже видели в нем государя, способного объединить Италию под своим скипетром
3
.
В своем большинстве выразителями патриотических чувств были
литераторы, писатели и поэты. В наиболее эмоциональной форме эти
чувства запечатлелись в анонимном сочинении Итальянец государям своей страны. Вперед, вперед, итальянцы, писал автор,
вперед государи, вперед народ, к оружию, к оружию, на защиту, на
защиту Италии, нашей земли, нашей Родины, И далее следовал при-
1
Tenenti A. Profilo e limiti delle råaltà nazionali in Italia fra Quattro e Seicento //
Cultura e nazione in Italia e Polonia dal Rinascimento allIlluminismo. 1986. P. 271
27Ç.
2
Di Тоссо V. Ideali dindipendenza in Italia durante la preponderanza spagnuola.
Messina. (1943). P. 377.
3
Ibid. P. 166, 102, 144, 172.
343Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
зыв к единению, к оборонительному и наступательному союзу ради
свободы, ради изгнания иноземцев и освобождения северных и южных областей и провозглашалась здравица в честь тех, кто защищает
дорогую землю Италию
1
.
Известный поэт из Модены А.Тассони выражал надежду, что война встряхнет итальянцев, прозябавших в долгом и ленивом бездельи,
и подтолкнет их к действию. Война, полагал он, может стать началом
революции, которую делают желанной долгий мир в Италии и ее
рабство. В своих обращениях к итальянским государям Тассони напоминал, что все они части единого тела Италии, поэтому следует отрешиться от личных амбиций и, поддержав Карла Эммануила,
воспользоваться случаем и изгнать испанцев.
Развернувшаяся публицистическая кампания, дав выход подспудно копившимся патриотическим настроениям, вместе с тем выявила
областную, партикуляристскую ограниченность самосознания итальянцев того времени. Одновременно были затронуты болезненные проблемы, связанные с политической раздробленностью страны: отсутствие национальной монархии, способной служить ядром для государственного сплочения Италии, и глубокие областные различия.
Литератор П.Тарони под влиянием происходивших событий выдвинул идею национального принципата. Имея в виду исконно савойское происхождение Карла Эммануила, он утверждал, что государь
и народ должны быть одной природы, принадлежать к одной нации только это обеспечит соответствие между ними. Свободны
только те подданные, чей государь одной с ними нации
2
. Рассуждение
П.Тарони свидетельствует о сохранявшемся и в XVII в. понимании
нации как населения отдельных государств полуострова (в данном
случае Савойского герцогства), а отнюдь не всей Италии. Также под
итальянцами продолжали понимать простую совокупность населения полуострова, а не единый народ. Флорентинец Л.Цукколо в своем
Рассуждении о любви к Родине (1631 г.) усматривая основную причину политической раздробленности и иностранного господства в равнодушии итальянцев к их отчизне Италии, объясняя его тем, что
страна состоит из народов с разной историей и обычаями. Поэтому он
считал совершенно нереальной идею устранить раздробленность страны с помощью конфедерации или военного союза государств. Только
созданное с применением силы единое государство позволило бы превратить столь разные народы, населяющие Италию, в один будущий народ Италии
3
.
1
Di Тоссо V. Op. cit. P. 140.
2
Ibid. P. 96, 99, 101, 184185.
3
Ibid. P. 195196.
344 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
Патриотические призывы литераторов не были услышаны итальянскими правителями. Очевидно, однако, что в трудном для Италии
XVII в. национальное чувство не угасло, питаясь возмущением против иностранного господства и жаждой независимости. Но патриотические настроения по-прежнему ограничивались узким слоем интеллигенции и даже в период савойско-испанской войны не претворились в политические действия из-за отсутствия воли к их практическому осуществлению.
В Италии продолжало господствовать партикуляристское, т. е. местное, областное самосознание. Можно предполагать, что родиной для
основной массы итальянцев была малая родина: скорее всего, они
отождествляли себя не с Италией, а с селением или местностью, где
они родились, с областью, в которой находилось это селение. Отсюда
областная, провинциальная, локальная идентификация людей того времени, считавших себя калабрийцами, тосканцами, ломбардцами и
т. д. Тем же определялась идентификация жителей городов, особенно
больших и древних (римляне, болонцы, генуэзцы, венецианцы). Разобщенность между областями и провинциями была следствием не
только государственной, но и сохранявшейся языковой раздробленности. Правда, тосканский диалект с конца XVI и в ХVII в. уже использовался в письменном языке не только в официальных документах, но и в переписке верхов в разных государствах Италии
1
. Однако
разговорным языком знати, так же как и абсолютного большинства
населения, оставались диалекты, среди которых, как и во времена Данте, лишь основных (областных) было четырнадцать. Различия в наречиях были настолько значительны, что жители не только отдаленных,
но иногда и близлежащих областей могли с трудом понимать друг друга. Слабость межобластных и внутриобластных связей, замкнутость и
разобщенность жизни на местах способствовали консервации местных
обычаев, языковых и бытовых особенностей. В стране отсутствовали
условия для распространения не только среди сельского, но, скорее
всего, и среди городского населения сознания национальной общности, принадлежности к одному народу.
II
В ХVIII в. национальная проблема привлекает к себе растущее внимание историков и философов, юристов и экономистов, поэтов, драматургов и публицистов, превращается в предмет постоянного обсуждения. Слово нация, помимо обычного отождествления с населени-
1
Áåðê Ï. Óêàç. ñî÷. Ñ. 15.
345Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
ем той или иной области полуострова, чаще употребляется в значении
синонима страны Италии; соответственно ее история предстает как
история нации. Писавшие на эту тему подчеркивали необходимость
осознания того, что Италия является родиной всех итальянцев.
Представление об упадке Италии, вытекавшее из сопоставления
современного состояния страны, лишенной государственного единства
и независимости, с древнеримской державой, по-прежнему было широко распространено, однако наряду с этой традиционной трактовкой
под упадком стали понимать экономическую и культурную отсталость
Италии в сравнении с передовыми европейскими странами, причем
основной причиной такой отсталости признавали (хотя и в единичных случаях) государственно-политическую раздробленность.
Выдающийся неаполитанский просветитель А.Дженовези (1712
1769) задавал своим слушателям в университетской аудитории вопрос: почему Италия, которая в прошлом доминировала среди европейских стран, ныне так отстала от других наций? И отвечал на него:
Италия утратила свое имя и древнюю мощь вследствие того, что ее
народ оказался расчлененным на многие части... такова главная
1
причина крушения наций
.
В XVIII в. на первый план выдвигался вопрос о путях преодоления упадка Италии. Основным условием достижения этой цели многие авторы считали духовное возрождение итальянцев.
Одним из первых к этой проблеме обратился генуэзский ученый,
математик, изобретатель П.М. Дориа (16621746).Он выдвинул идею
итальянности (italianit
à), подхваченную затем некоторыми другими
авторами. Этим понятием обозначали некие особые качества и черты,
присущие только итальянцам. Как совокупность таких качеств и черт
итальянность возводилась в главное свидетельство самого факта существования итальянского народа, хотя это понятие не связывали ни
с особенностями психологического склада, ни с обычаями и образом
жизни итальянцев, ни с общностью их происхождения. В конечном
счете итальянность отождествлялась с особым историческим путем
страны и особым, исключительным вкладом итальянцев в развитие
культуры, т. е. сводилась по существу к культурно-исторической концепции итальянской нации.
Размышляя о причинах упадка страны, Дориа утверждал, что после падения Древнего Рима Италия перестала быть Италией, превратившись в придаток других наций. Основным проявлением отсталости и упадка страны Дориа также считал политическую раздробленность, хотя и видел в ней чистую случайность, а не выражение исто-
1
Öèò. ïî: Rota E. Op. cit. Vol. 2. P. 257.
346 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
рического закона. Италия упускала периодически возникавшие возможности восстановить политическое единство и независимость. Причина всех бед, по мнению Дориа, коренится в самих итальянцах: они
путают фальшивую доблесть с подлинной, довольствуются воспоминаниями о прошлом, а не делами, подменяют реальность риторикой,
действие красноречием. В этом смысле итальянцы неполноценные люди (incompleti). Деградация Италии вызвана главным образом
безразличием итальянцев к судьбе страны, поэтому основным условием преодоления ее упадка Дориа считал моральное и духовное возрождение внутреннее обновление людей, обретение ими воли к действию. Необходимо создать итальянца и гражданина, необходима вера
в определенные принципы и убеждения без этого все окажется
бесполезным. Для достижения этой цели нужна новая система воспитания, опирающаяся на принцип итальянства, итальянского духа.
Только таким путем, полагал Дориа, удастся прийти к национальному
единству, только так итальянец победит в вековой борьбе с самим
собой и усвоит героический девиз обязанность действия ради
блага родины. Любовь к родине единственная любовь, не знающая
предела, народы должны любить родину так же, как растения (да будет позволено так сказать) любят почву, без этого все потеряно
1
.
Однако, возвеличивая подобным образом родину, Дориа традиционно отождествлял ее с отдельными итальянскими государствами; новым было его утверждение, что родиной следует считать только то
государство, которое возглавляет добродетельный правитель, заботящийся о благе и безопасности своих подданных. Такие взгляды свидетельствовали о том, насколько областное сознание укоренилось даже
среди образованной части итальянского общества. В противовес этому
видный поэт периода Просвещения П.Метастазио отчетливо выразил
мысль, которая чаще звучала во второй половине XVIII в.: Италия
общая родина всех итальянцев, их величайшее достояние. Мы лишь
частицы Родины, писал поэт, каждый ей всем обязан... и должен
счесть полезным или вредным то лишь, что приносит благо или зло
Отечеству
2
.
В эпоху Возрождения, отмечал В. Ф. Шишмарев, итальянское искусство и литература, наука и литературный язык являлись для итальянца (очевидно, образованного. Â. Á.) тем большим отечеством,
которое заменяло ему недостававшее в жизни
3
. Такое положение со-
1
Rota E. Storia politica dItalia. Pt. I. P. 428431, 434, 437438.
2
Öèò. ïî: Rota Å. Op. cit. P. 464.
3
Шишмарев В. Ф. История итальянской литературы и итальянского языка. Л.,
1972. Ñ. 31.
347Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
хранялось и в ХVIII в. с той разницей, что большое отечество итальянского культурного слоя, помимо литературы, науки и языка, отныне
включало в себя в значительно большей степени, чем раньше
историю. Историческое знание стали также использовать как средство,
способствующее духовному возрождению страны.
Растущее внимание теперь уделяли обоснованию самого факта существования итальянцев как национальной общности и доказательству их высоких созидательных способностей во всех сферах общественного бытия. Материал для этого, естественно, можно было почерпнуть в прошлом. Исторические сочинения становятся проводниками патриотизма, демонстрируют неповторимость и величие исторического пути Италии общей родины, нации. В исторических
работах обнаружились новые подходы к интерпретации национальной идеи, например, все более настойчиво звучала мысль, что волевое
начало (т. е. воля к действию для блага Родины) должно объединить
итальянцев как нацию и стать ее обязательным атрибутом. Чтобы донести до читателя эти идеи, использовали самые разные приемы и средства: исторический анализ, национальную самокритику, утрированную
патриотическую риторику и совершенно надуманные, искусственные
схемы при изображении прошлого.
Самый крупный итальянский историк XVIII в. Л.А. Муратори
(16721750) полагал (подобно Дориа), что упадок Италии вызван исключительно отсутствием воли к созиданию блага для страны, отсюда его призывы желать и добиваться не только собственного счастья,
но и счастья родины. Ставя своей целью убедить современников в
том, что Италия является отечеством всех, кто обитает на полуострове, он предпринял многотомную публикацию летописей Италии за тысячу лет с 500 до 1500 г. Сборники документов и исторические труды Муратори призваны были доказать, что история Италии это единая история единой страны, обладающей собственными традициями
и культурно-языковым единством, а не сумма историй отдельных областей и городов. В таком же духе решался вопрос о происхождении
Италии ее историю Муратори начинал с VI в. и связывал не столько
с Древним Римом, сколько со Средними веками
1
: Муратори стремился доказать, что Италия не была простым продолжением Древнего
Рима, а искони являла собой особую страну. Представленная таким
образом история Италии должна была свидетельствовать о принадлежности каждого итальянца, в какой бы части страны он ни жил, к
общей родине.
1
Bertelli S. Erudizione e storia in Ludovico Antonio Muratori. Napoli, 1960.
Ð. 269270; Rota E. Storia politica ... Pt. I. P. 362, 356357.
348 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
Однако выдвинутая Муратори новая концепция исторического происхождения Италии не получила ощутимой поддержки. Продолжали
доминировать традиционные представления о том, что итальянцы
потомки древних римлян, и история современной Италии началась в
античности и является ее органическим продолжением. Как и в эпоху
Возрождения, итальянские мыслители XVIII в. предпочитали использовать именно эти идеи для пробуждения в соплеменниках патриотических чувств и сознания принадлежности к единому отечеству. Такая концепция исторического прошлого все еще оставалась главным
источником самоутверждения образованного слоя итальянцев в настоящем как преемников мировой культурно-цивилизаторской миссии
Древнего Рима.
Один из вариантов такого истолкования прошлого в откровенно
патриотических целях заключала в себе книга аббата П.Тозини Свобода Италии, представленная ее государям и народам (1718 г.). Это
сочинение представляло в сущности пропагандистский памфлет: автор в явном противоречии с фактами старался доказать, что на всем
протяжении истории от Древнего Рима и до современности Италия
сохраняла свободу. Вторжение варваров и падение Древнего Рима нисколько не изменили этой исконной черты, фундаментального закона
итальянской истории. Варвары так и не стали господами Италии, а
476 год, утверждал Тозини, принес не крушение Древнего Рима, а только сокращение его границ. Подлинным сувереном Италии по-прежнему являлся римский сенат. Христианизированным и романизированным варварам пришлось договориться с понтификом, римским сенатом и народом. Римляне, или итальянцы лишь установили у себя
иную форму государства республику во главе с понтификом, но не
как государем, а как правителем сената и Италии.
Книга Тозини явилась откликом на события недавнего прошлого:
по условиям Утрехтского мира, бывшие испанские владения в Италии (Ломбардия и Неаполитанское королевство) перешли к империи
Габсбургов. Важным звеном построений Тозини являлся его тезис о
полной необоснованности претензий германских императоров быть
королями Италии. На этом утверждении зиждется один из главных
выводов его работы: полная необоснованность претензий империи на
любые итальянские земли как имперские феоды. Габсбурги не должны, им не следует, им не пристало претендовать и тем более обладать
каким бы то ни было владением в Италии.
Обозревая историю полуострова на протяжении более чем трех
тысячелетий, автор старался внушить, что любые попытки иностранных завоевателей овладеть Италией заканчивались для них плачевно либо они терпели поражения, либо были поглощены.
349Глава V. Национальная идея и национальное сознание в Италии
То, что подобное случалось скорее в виде исключения, по-видимому, нисколько не смущало автора. Он готов как угодно смело трактовать историю, лишь бы доказать итальянцам: Вы свободны и вам
надлежит защищать вашу свободу. Тозини не ограничился этим. Один
из первых он начал утверждать, что в прошлом итальянцам принадлежало безусловное лидерство среди народов Европы. Став частью традиционной интерпретации итальянской нации как культурно-исторической общности, этот тезис сохранит свою притягательную силу для
национальных идеологов в Италии на протяжении полутора веков и
достигнет апогея своего влияния в середине XIX в. При всех преувеличениях, в которые будут впадать приверженцы идеи лидерства
(или первенства) итальянцев, она не являлась для них самоцелью.
От своего возникновения и до того момента, когда она исчерпала себя,
эта идея служила сугубо практической цели укреплению морального духа итальянцев, пробуждению у них любви к родине, заинтересованности в ее судьбах.
В полной мере это относится к Тозини. Его категорические утверждения (Италия всегда была самой выдающейся страной мира, итальянцы всегда доминировали (духовно) над всеми другими народами),
как и весь дух его книги, должны были подводить к мысли о возможности и необходимости справиться собственными силами с проблемами страны: ради здоровья родины можно противиться богам и ради
родины можно достойно умереть
1
.
Идею культурного лидерства итальянцев развивали в разных формах и другие литераторы XVIII в. Например, Дж. Гравина отстаивал
тезис о первенстве итальянского языка, утверждая, что в отличие от
некоторых других языков он представлял собой не простое ответвление латыни, а ее непосредственное продолжение. Свою мысль Гравина обосновывал также тем, что на итальянском языке были созданы
творения, по своему совершенству стоящие вровень с творениями античных авторов: Данте обеспечил литературное превосходство итальянцев, и их язык стал первым языком мира
2
.
Один из самых видных итальянских просветителей, миланец Пьетро Верри (17281798), историк, экономист, философ, также усматривал в историческом прошлом важнейшее средство укрепления
веры итальянцев в свои созидательные силы, в способность как народа, как нации занять достойное место в современном мире. Вся его
литературная и практическая деятельность была нацелена на создание условий для возрождения Италии (risorgimento рисорджименто) Верри один из первых начал употреблять в ХVIII в. это поня-
1
Rota E. Storia politica ... Pt. I. Ð. I40I49.
2
Ibid. P. 414416.
350 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
тие, которым впоследствии стали обозначать движение за создание
единого итальянского государства. Едва ли не важнейшим из таких
условий Верри (подобно Дориа и Муратори) считал моральное, духовное возрождение итальянцев: им необходимо обрести твердость
характера, проникнуться героическим духом, любовью к родине, волей к действию только такие качества в прошлом позволяли итальянцам преодолевать постигавшие страну напасти и вновь добиваться
ее процветания.
Основное историческое сочинение П. Верри История Милана
(1783 г.) и другие его работы должны были продемонстрировать именно эту черту отечественной истории: способность преодолевать тяжелые испытания, восставать из руин, возрождаться; таков был исторический путь Милана, но таков и закон жизни всей Италии.
Источники этой живительной силы заложены в самой природе цивилизации на полуострове, в колоссальной творческой энергии Древнего Рима, от которого неотделима последующая история Италии. Римская цивилизация, писал Верри, была цивилизацией не грабежа, а созидания. Воинственный по необходимости, Рим был как ни один другой народ великодушен, даже сталкиваясь с варварскими ордами. Там,
куда Рим простирал свое господство, он возводил города, улучшал природные условия, помогал местному населению преодолеть варварство.
Казалось, римляне утверждали свое господство над народами, чтобы
освободить их от тираний, распространить среди них культуру, приобщить к гражданскому состоянию. Величие Рима охватывает весь
человеческий род, Рим авангард любой цивилизации, история Рима
целиком итальянская, вторил Пьетро Верри его брат Алессандро
Верри, автор первой всеобщей истории Италии
1
.
Культура началась в Италии, продолжал П.Верри, откуда
ее заимствовали другие нации. Франция, Англия, Германия, Венгрия
хранят развалины громадных сооружений, когда-то возведенных у них
для общего блага римлянами, являвшимися одно время их хозяевами, благодетельными законодателями и учителями. Потом итальянцы пришли в состояние упадка, но остаются по отношению к другим
европейцам семьей их учителей. Следовательно, итальянцы являются
носителями тысячелетней великой и созидательной культурной традиции такова их основная черта как нации.
Приниженное положение итальянцев в настоящем побуждает
П.Верри подчеркивать глубокое различие между национальной гордыней и национальной гордостью. Нет ничего более убогого, чем национальный гнев, т. е. проявление высокомерия к другим нациям: это
негативное, искаженное проявление национального чувства. Недостой-
1
Rota E. Storia politica ... Pt. I. P. 579, 597599.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]