Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научное наследие Женевской лингвистической школы
.pdf
324 325
Часть II. Самостоятельные направления исследований Глава IV. Язык — человек — общество
формы, установленные в каждой языковой группе традицией» [Балли
1955: 51]
131
. Еще в 30-х гг. XX в. Балли указывал на целесообразность
и важность учета неречевых средств общения в процессе преподавания языка [Bally 1931: 60—68].
Представляет интерес отношение Балли к преподаванию классических языков. Он считал, что латынь заставляет учащегося мыслить
иначе, чем родной язык. Латинский язык отличается тем, что он гибок
и рассудочен в своем синтаксисе, к тому же он до сих пор остается
важным источником пополнения терминологии. Кроме того знакомство с латинским языком расширяет общелингвистический кругозор
учащихся [Балли 2003: 181—183].
Дидактические идеи и рекомендации представителей Женевской
школы сохраняют свою актуальность. В теории и практике лингвистических исследований они исходили из общественного характера
науки о языке, ее тесной связи с практикой преподавания и важнейшей роли языка как орудия культуры.
131
На важность изучения жестов обращали внимание и представители Пражской школы: «Следует систематически изучать жесты, сопровождающие и дополняющие устные проявления говорящего при его непосредственном общении
со слушателем...» [Пражский лингвистический кружок. М., 1967. С. 25]. Исследования показали, что для успешности межкультурной коммуникации невербальные
средства имеют не менее важное значение, чем вербальные [Кузнецов 2001: 38].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Место Женевской школы
в истории языкознания.
Актуальность ее научного наследия
для современной лингвистики
Женевская школа является одним из ведущих направлений в лингвистике первой половины ХХ в. Из многих школ и направлений, претендовавших на развитие учения Соссюра, женевские лингвисты развивали доктрину своего учителя наиболее последовательно и глубоко.
Важно отметить, что они развивали не отдельные положения соссюровской теории, а в их взаимосвязи, как единое целое. Теоретические
принципы учения Соссюра служили методологической базой и собственных научных исследований женевских языковедов. Научная деятельность Женевской школы настолько тесно связана с именем Соссюра, что ее нередко называют «соссюровской». Ее деятельность служит подтверждением слов Э. Кёрнера о том,что учение Соссюра столь
богато и глубоко,что многие его идеи «все еще ждут переоценки, и
что еще важнее, практического применения и дальнейшего развития»
[Koerner 1973: 336].
В рамках Женевской школы можно выделить три направления исследований, выступающих в качестве объединяющего начала: 1) изучение, комментирование, уточнение рукописных материалов их учителя Ф. де Соссюра, получившее название «соссюрология», 2) развитие положений теории Соссюра и сделанные в связи с этим важные
наблюдения и выводы, 3) выдвижение и развитие вопросов теории
языка, обусловленных индивидуальными научными интересами ее
представителей. Заявляя о своей приверженности идеям Соссюра,
представители Женевской лингвистической школы в то же время неоднократно отмечали, что его учение не является для них догмой. Их
научная деятельность является ярким тому подтверждением. Говоря
326 327
словами Э. Бюиссенса, «настоящий ученик не тот, кто с благоговением повторяет наставления учителя, а тот, кто продолжает его дело»
[Buyssens 1952: 50]. Целесообразно дать обобщающую оценку роли и
значения Женевской школы в истории языкознания, а также актуальность ее идей в указанных выше трех отношениях.
Научная школа формируется и развивается в рамках определенного направления и традиции. По свидетельству самих женевских
языковедов, теоретической основой их лингвистической концепции,
так же как и соссюровской, является социологизм. В этом отношении Женевская школа близка французской социологической лингвистике (Мейе, Вандриес, Бенвенист, Граммон, Брюно, Коэн). На формирование ее концепции оказали также влияние такие особенности
французской лингвистической традиции, как картезианский рационализм и установки грамматики Пор-Рояля, а также изучение языка
в тесной связи с его носителем-человеком. Для лингвистов старшего
положения — Ш. Балли, А. Сеше и С. Карцевского характерно обращение к психологическим учениям своего времени. Это привело к
тому, что их лингвистические концепции в ряде своих аспектов несут отпечаток влияния ряда направлений психологии первой трети
ХХ в., особенно психологии мышления. А на лингвистов последующих поколений определенное воздействие оказали современные им
направления структурализма.
В рамках Женевской школы сложилось и получило активное развитие оригинальное направление исследований — «соссюрология»,
начало которому положила публикация Ш. Балли и А. Сеше «Курса
общей лингвистики» их учителя и дальнейшая популяризаторская и
пропагандистская деятельность. Поворотным моментом в дальнейшем развитии соссюрологии стал опубликованный в 1957 г. труд Р. Годеля «Рукописные источники Курса общей лингвистики» [Godel
1957]. Результатом изучения творческого наследия Соссюра стало
представление его учения как когерентной системы, восполнение
концептуальных лакун в «Курсе», уточнение и даже иное понимание
краеугольных положений его теории. Так, с Соссюра было снято «обвинение» в ортодоксальном противопоставлении синхронии и диахронии, внутренней и внешней лингвистики. Было установлено, что
Соссюр проводил эти различия в методологическом плане, исходя из
сложной, противоречивой природы языка.
Научный интерес представляет установление доли участия Балли
и Сеше в подготовке к публикации рукописных материалов «Курса».
В этой связи большую значимость приобретает незаслуженно забы-
Место Женевской школы в истории языкознанияЗаключение
тая ранняя работа Сеше «Программа и методы теоретической лингвистики» [Sechehaye 1908а], предваряющая, а в ряде случаев содержащая и более глубокую и последовательную трактовку теоретических
проблем, представленных в «Курсе»: разграничение статики и эволюции, социального и индивидуального, произвольность знака, понятие
значимости, отнесение языка к форме, а не к субстанции, выделение
синтагматических и ассоциативных отношений. Таким образом Сеше
был лучше подготовлен, чем Балли, к восприятию и изложению идей
Соссюра. Соответственно, ему принадлежит основная роль в подготовке труда Соссюра.
В истории языкознания оживленно дискутировалась заключительная фраза «Курса», ставшая знаменем крайних направлений структурализма. Если следовать логике изложения концепции Сеше в его работе, то можно предположить, что ее формулировка принадлежит
Сеше и ее следует понимать следующим образом: истинным объектом лингвистики является язык и языки. Тогда заключительную фразу
«Курса» следует понимать не в плане сужения предмета лингвистики,
в чем упрекали Соссюра, а в плане его расширения.
В основу научной деятельности Женевской школы были положены
и получили дальнейшее развитие следующие положения теории Соссюра: учение о языке и речи, разграничение синхронии и диахронии,
понимание языка как системы знаков, принцип произвольности и линейности лингвистического знака, различение внутренней и внешней
лингвистики. Однако главным звеном лингвистической концепции
этой школы является разграничение языка и речи, синхронии и диахронии. Это разграничение проходит красной нитью как через развитие соссюровской проблематики, так и через собственные научные
исследования женевцев.
Характерной особенностью подхода к этим дихотомиям является
ориентация на коммуникативный аспект языка. В Женевской школе
получили развитие два взаимосвязанных и дополняющих друг друга
подхода к дихотомии языка и речи: системоцентрический — от языка
к речи (Сеше) и текстоцентрический — от речи к языку (Балли и Карцевский). Такой двусторонний подход к предмету исследования в рамках одной научной школы выступает как объединяющее начало.
Системоцентрический подход был заложен уже в ранней работе
Сеше (1908), получил развитие в его дальнейших работах и представлен в наиболее законченном виде в статье «Три соссюровских лингвистики» (1940). Сеше изучал дихотомию языка и речи в связи с дихотомией синхронии и диахронии. Он показал, что отношения между син-
328 329
Заключение Место Женевской школы в истории языкознания
хронией и диахронией носят сложный, противоречивый характер.
Промежуточным звеном между синхронией и диахронией у него выступает лингвистика организованной речи. Рассматривая лингвистику организованной речи как науку о функционировании языка в широком смысле, Сеше ставил перед ней задачу определить внутренние и
внешние факторы эволюции языка. Сеше поставил вопрос о различении в языковых изменениях двух моментов: появление нового элемента в речи и оформление этого элемента как члена системы языка. Появление языкового новшества всегда вызвано нуждами общения. Он
показал, что путь к общему, абстрактному в языке как орудию коллективного общения лежит через социализацию индивидуального, частного, знак, автоматизируясь в результате частого употребления, приобретает свойства произвольности и линейности, вступает в парадигматические отношения.
Таким образом, в отличие от своего учителя Сеше включает в речь
элементы как синхронии, так и диахронии. Такой подход позволил
преодолеть «жесткий» характер дихотомий Соссюра и установить отношения диалектического свойства между статикой и динамикой, социальным и индивидуальным, общим и отдельным. Учение Сеше об
организованной речи можно рассматривать как составную часть
«лингвистики речи», о которой Соссюр говорил, но которую он не
успел развить.
Сеше поставил важный вопрос о динамическом аспекте синхронии. Следует подчеркнуть, что понимание языка в синхронии как динамического явления присуще всем представителям Женевской школы и является ее отличительной чертой. Балли ввел в научный оборот
представление о тенденциях развития языка в синхронии, а Карцевский — понятие продуктивности морфологических категорий. Фрей в
качестве связующего звена между статической и эволюционной лингвистикой развил функциональную лингвистику. Амакер развивал понятие «эластичности» языковой системы. В плане понимания языка в
синхронии как динамической, открытой системы Женевская школа
сближается с Пражской школой и с рядом отечественных языковедов
(Е. Д. Поливанов, Л. В. Щерба, Г. О. Винокур).
Текстоцентрический подход к дихотомии языка и речи привел к
разработке теории актуализации виртуальных знаков языка в речи.
Эта теория представляет собой функциональный подход к соотношению языка и речи, который следует рассматривать как новаторский.
Балли и Карцевский разработали механизм и установили средства актуализации. Согласно теории актуализации язык понимается как со-
циальный код, единицы которого имеют статус потенциальных и виртуальных. Реализация этих единиц осуществляется в процессе функционирования языка в речи по правилам, являющимся общими для
всех говорящих на данном языке. Теория актуализации продемонстрировала взаимодействие разных уровней языка в процессе его
функционирования. Она поставила на повестку дня вопрос о реальном существовании системы языка.
Теория актуализации Женевской школы получила дальнейшее развитие во французском (Г. Гийом, Л. Теньер, Галиссон, праксематика)
и в отечественном языкознании (З. И. Хованская, В. Г. Гак).
Женевской школе принадлежит приоритет в постановке и развитии многих подходов современной лингвистики к изучению дискурса: референциальная функция языка, роль субъекта в коммуникации,
экстралингвистические средства дискурса.
В Женевской школе получили глубокое развитие идеи Соссюра о
произвольном характере лингвистического знака. Принцип произвольного языкового знака, сформулированный Соссюром, женевские
лингвисты считали краеугольным камнем его теории. В то же время
Ш. Балли и С. Карцевский развивали более систематизированную,
чем у Соссюра, концепцию произвольности лингвистического знака с
особым упором на функциональный аспект проблемы.
Произвольность знака Балли рассматривал не только в соотношении означающего с означаемым, но как свойство каждой из сторон
лингвистического знака: означаемого — по связи со всеми означаемыми, означающего — по связи с другими означающими в системе
языка. Особенность Женевской школы в том, что проблема произвольности знака получила в ней развитие в связи с функционированием языка, в связи с конкретным актом речевого общения. В речи произвольный характер знака ослабляется за счет мотивации. В основе
мотивации знака в синтагматике лежат ассоциации означающего с
другими означающими, а означаемого — с другими означаемыми.
С. Карцевский разрабатывал вопрос о градации мотивированности. Рассмотрение проблемы произвольности во внутриязыковом
плане явилось дополнением и развитием учения Соссюра об ограничении произвольности.
Учение Женевской школы о мотивированности языкового знака
приобретает актуальность в связи с изучением языка как средства воздействия, в частности в языке рекламы. Развитие принципа ограничения произвольности, сформулированного Соссюром и получившего
развитие в Женевской школе, нуждается в дальнейшей разработке.
330 331
Заключение Место Женевской школы в истории языкознания
Мировую известность принесла С. Карцевскому его теория асимметричного дуализма лингвистического знака. При разработке своей
теории он опирался на учение Соссюра о подвижном характере отношений между двумя сторонами знака и на развитие Балли принципа ограничения произвольности.
Учение Карцевского об асимметрическом дуализме лингвистического знака — яркое подтверждение положения Соссюра, которое он
неоднократно подчеркивал: что язык ни в коей мере не правомерно
рассматривать как простую номенклатуру знаков. Теория асимметрического дуализма лингвистического знака Карцевского, исходящая из
положения о сложном, противоречивом характере отношений между
двумя сторонами знака, позволяет развить функциональный подход к
соотношению формы и содержания в языке.
В современной лингвистике асимметрический характер отношений между двумя сторонами лингвистического знака трактуется как
неизоморфность плана выражения и плана содержания.
Своеобразие в соотношении двух сторон знака заключается не
только в отсутствии одно-однозначного, постоянного соответствия
означаемого означаемому, но и в факте неконгруэнтной членимости
132
означающего и означаемого на элементы
.
Конкретные лингвистические исследования [Jakobson 1932; Скаличка 1967; Gak 1974 и др.] показывают плодотворность применения
понятия асимметрического дуализма лингвистического знака для объяснения системного характера языка и его функционирования.
Формально-содержательная асимметрия в языке не представляет собой конгломерат разрозненных, изолированных явлений; она отражается в категориях, которые могут быть установлены и исследованы в
единицах разных языковых уровней. К списку наиболее изученных категорий (синонимия, полисемия, омонимия) за последнее время были
добавлены нейтрализация и синкретизм, которые в сфере формальносодержательной асимметрии еще недостаточно четко локализованы.
Проблема исследования формально-содержательной асимметрии является одной из важных проблем современного языкознания.
В Женевской школе получил развитие принцип линейности языкового знака, который был разработан Соссюром еще меньше, чем первый — произвольность. В отличие от Соссюра, который связывал
принцип линейности только с означающим, Балли распространил это
действие и на означаемое. Его учение о линейности двух сторон знака
132
Эта особенность языковых знаков была определена А. Мартине как прин-
цип двойного членения элементов языка.
основано на изоморфизме между планом выражения и планом содержания (моносемия, в его терминологии).
Балли описал различные случаи нарушения линейности, которые
он объединял термином «дистаксия». К явлениям дистаксии он относил и тропы, что привело к сближению принципов ограничения произвольности и линейности.
Балли показал, что градация дистаксии может быть использована в
качестве типологической характеристики при сравнении языков в их
синхронном состоянии. Его можно также считать одним из предтечей
компонентного семантического анализа, семантического согласования, а также метода словарных дефиниций.
Применительно к дихотомиям Соссюра, получившим развитие в
Женевской школе, целесообразно использовать термин «диада», поскольку дихотомия предполагает противопоставление, оппозицию, а
диада — диалектическое соотношение, взаимообусловленность, а не
разделение двух сторон одного объекта. Примером может служить дихотомия синхронии; и диахронии, дополненная динамическим аспектом синхронии; речи, так же как и языку, присущи социальные черты.
Более того, женевские лингвисты показали отсутствие жестких границ не только между двумя сторонами одной дихотомии, но и между
смежными дихотомиями. Ярким примером может служить учение
Сеше о лингвистике организованной речи, включающее в себя релевантные черты языка и речи, синхронии и диахронии. А учение Балли
о «кумуляции» демонстрирует смежный характер относительной произвольности и линейности.
Еще одну характерную и объединяющую черту, присущую Женевской школе, можно назвать «асимметрией». Собственно говоря,
«асимметрия» является следствием замены в методологическом плане дихотомий на диады, обусловленной, как будет показано ниже,
функциональной направленностью лингвистических исследований.
Это привело к еще одному отличию от учения Соссюра, в котором
преобладает «симметрия» в силу центрального положения лингвистики языка и неразработанности лингвистики речи. Примерами
«асимметрии» служат, в первую очередь, учение Карцевского о противоречивом, подвижном характере отношений между двумя сторонами знака, учение женевских лингвистов о мотивированности, дистаксия Балли, теория транспозиции и ноология Прието.
Линейный характер знака лежит в основе синтагматического членения. Определение синтагмы Соссюром основано на «отношениях,
имеющих протяженность». В отличие от Соссюра, Балли и Карцев-
332 333
Заключение Место Женевской школы в истории языкознания
ский при определении синтагмы исходили из принципа бинарности.
Понимание синтагмы как сочетания определяемого и определяющего
членов сближается, в определенной мере, с учением о словосочетании, которое разрабатывалось независимо от Женевской школы в отечественном языкознании.
Женевские лингвисты считали синтагму знаком, означаемое и
означающее которого формируются путем комбинации. Средствами
комбинации служат знаки особой природы — порядок расположения
членов синтагмы, просодические средства, акцентуация и др. (катены, по терминологии Фрея).
Понятие синтагмы получило развитие как в зарубежной (Н. Трубецкой, Ф. Микуш, А. Мартине, М. Мамудян), так и в отечественной
лингвистике (Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, А. А. Реформатский,
Н. Ю. Шведова и др.).
В Женевской школе получил развитие вопрос единиц языка и речи,
поставленный, но не разработанный до конца Соссюром. Фрею принадлежит приоритет введения в научный оборот термина «монема».
Стремясь уточнить определение значения в его соотношении с соссюровским понятием значимости, женевские лингвисты связывали значение с речью, рассматривая его как актуализацию значимости. Понятие
значимости было распространено и на синтаксические отношения.
Соссюр выделил как достаточно самостоятельные сферы внутреннюю и внешнюю лингвистику. Задачей внутренней лингвистики является изучение языка как системы знаков, тогда как внешняя
лингвистика занимается изучением тех отношений, которые связывают язык с духовной и материальной культурой, а также бытом
общества, которому он принадлежит. Соссюр не отрицал, как иногда
полагают, важности и значимости изучения проблематики, относящейся к внешней лингвистике.
В Женевской школе получили развитие следующие вопросы внешней лингвистики, восходящие к учению Соссюра: соотношение языка
и мышления и вопросы нормы и языковой политики.
В отличие от таких лингвистов, как Л. Вайсгербер, Балли и Сеше
не проводили жесткой связи между языком и мировосприятием его
носителей, рассматривая связь языка и мышления в аспекте соотношения индивида и общества, основываясь на восходящем к Соссюру
понимании языка как социального продукта, правила актуализации
которого носят императивный характер.
Проблематика роли языка в формировании мышления, познания
объективной действительности, национально-культурного своеобра-
зия языков, получившая развитие в Женевской школе, в настоящее
время оформилась в различные направления исследований этнокультурной специфики речевой деятельности: этнолингвистика, этносемантика, изучение национального менталитета, языкового сознания и
картины мира языковой личности. При этом широко используются
междисциплинарные подходы, а также когнитивный, коммуникативный и дискурсивный.
В соответствии с социологической концепцией языка норма определялась в Женевской школе как императивное принуждение. Вопросы языковой политики, регулирования функционированием языка они
справедливо связывали с повышением лингвистической грамотности
и общей культуры носителей языка.
Проблематика самостоятельных направлений исследований лингвистов Женевской школы обусловлена, с одной стороны, их индивидуальными научными интересами, а с другой, — ходом развития
лингвистики и смежных наук.
В лингвистической концепции Балли центральное место занимает
изучение роли аффективного фактора в языке, которое для него имело, по существу, программный характер. Учение Балли об аффективности можно рассматривать как существенное дополнение доктрины
Соссюра, не включающей такой важный компонент, как использование языка в разных сферах общения с определенными экспрессивными и прагматическими целями. Учение Балли следует также рассматривать как компонент лингвистики речи, намеченной Соссюром.
Балли подошел к проблеме соотношения в языке интеллектуального
и аффективного с социологической точки зрения. Такой подход для
того времени был принципиально новым. В этом отношении Женевская школа находилась в оппозиции к эстетической школе, базирующейся на понимании языка как продукта индивидуального творчества.
Изучение аффективности привело Балли, с одной стороны, к созданию стилистики как самостоятельной лингвистической дисциплины, а с другой, — были заложены основы лингвопрагматики.
Балли впервые поставил вопрос о стилях как системных образованиях. Для начала ХХ в. такой подход был совершенно новым. Он заложил основы функциональной дифференциации языковых стилей,
включил в область изучения стилистики все уровни языка, разработал
методы стилистических исследований. Стилистическая теория Балли
сыграла роль генератора и мощного стимула дальнейших стилистических исследований. А проблематика языка как средства воздействия
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]