Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научное наследие Женевской лингвистической школы
.pdf
254 255
Часть II. Самостоятельные направления исследований Глава II. Грамматическое учение Женевской школы
ствие его есть», в котором имеется модальный субъект je «я», модальный глагол avoir le plaisir «иметь удовольствие» и диктум Je mange ce
fruit «Я ем этот фрукт». Если прилагательное délicieux «восхититель-
ный» входит в диктум, как считает Балли, то следует допустить, справедливо отмечает О. Дюкро, что «понятие “диктум” означает сущность того же порядка, что и означающее» [Ducrot 1986: 23], которое
объединяет два означаемых, одно из которых относится к модусу
(я испытываю удовольствие), а другое — к диктуму (глагол ‘есть’).
Если оставить в стороне устаревшую терминологию, то анализ
Балли представляется вполне современным. Он вписывается в дебаты, которые в философии языка разделяют аскриптивизм и дескриптивизм. Дескриптивисты видят в любом декларативном высказывании описание или представление реальности, констатируя, что те или
иные объекты имеют определенные свойства или находятся в определенных отношениях. Аскриптивисты, напротив, вслед за Остиным
допускают, что дескриптивный аспект во многих высказываниях
представляет собой своего рода маску, скрывающую основную функцию, в значительной степени отличную от констатации. Так, предложение Cet hôtel est bon служит прежде всего приписыванию объекту — отелю качества «быть хорошим».
Дескриптивный же анализ выявляет в том же предложении за видимой, поверхностной дескриптивностью, сближающей это предложение с Cette table est rouge, речевой акт рекомендации, не имеющий
отношения к утверждению: перформативная перифраза этого выражения будет «я тебе рекомендую этот отель». Отметим, что при рассмотрении приведенного предложения в отрыве от контекста, ситуация позволяет принять обе трактовки, как дескриптивную, так и
аскриптивную.
Анализ Балли прилагательного délicieux близок Остину. Разница в
том, что непрезентативная часть высказывания согласно Балли связана с ментальным отношением, в то время как у представителей школы
Остина речь идет об иллокутивной силе.
Более сложным, по мнению Балли, является случай, когда «прилагательное совмещает значения объективного качества и субъективной
оценки: Ce sermon est monotone “Эта проповедь однообразна = Мне
скучно слушать эту проповедь, потому что она однообразна” [Балли
1955: 55]. Если прибегнуть к канонической схеме «модус — диктум»,
то в данном примере следует признать наличие двух модусов: «Я слушаю» и «Я нахожу», относящиеся соответственно к диктумам «Я слушаю эту проповедь» и «Эта проповедь однообразна». Такая возмож-
ность рассматривалась в эпоху Балли другим лингвистом — Ф. Брюно,
который признавал возможность выделения двух модальностей в Ce
vieillard, peut-être, respectable, le méritait [Brunot 1922: 508].
Одна модальность, утвердительная, касается того, что заслуживает
старик, другая выражает сомнение относительно его респектабельности. Для Брюно, верному грамматической традиции, модальность выражает отношение говорящего к содержанию высказывания, а для
Балли, в соответствии с его концепцией, в данном примере субъект
говорящий и субъект модальный совпали бы.
Рассматривая «приемы сообщения», Балли добавляет к модусу и
диктуму третий элемент семантической структуры — прием сообщения. Предложение La terre tourne логически означает «я ставлю вас в
известность, что (сообщение), что я убежден (модальность), что земля вертится». Таким образом, к ролям говорящего и модальных субъектов добавляется третья роль — сообщаемого субъекта, обозначаемого je в je vous fais savoir «я ставлю вас в известность». Различие
между сообщаемым субъектом и модальным субъектом соответствует
выражениям «ставить в известность» и «быть убежденным».
Различие трех субъектов используется в анализе нарративного
акта, разработанного французским семиотиком, членом группы «Тель
108
кель»
Ж. Женетом. По его мнению, писатель, понимаемый как историческая личность (Пруст, Бальзак и др.), сочиняет историю или, по
крайней мере, придает ей литературную форму и тем самым не принадлежит больше самому повествованию, благодаря которому оно
создано. Используя терминологию Балли, говорящий субъект не входит в смысл высказывания. Повествователь в концепции Женета может быть приравнен к сообщаемому субъекту. С другой стороны,
«способ видения» повествователя в нарративном акте обладает характеристиками модальности [Genette 1972].
Такое же трехчастное членение использует О. Дюкро в своей теории полифонии [Ducrot 1985]. Он проводит мысль, что говорящий
субъект, реальный производитель высказывания, не имеет положенного ему места в семантической структуре высказывания. Дюкро вводит понятие субъекта высказывания, понимаемого как автор точек
зрения, выраженных в высказывании. Функции субъектов Дюкро соответствуют сообщаемому и модальному субъектам Балли.
108
Группа, занимающаяся структурно-семиотическими исследованиями в
области литературы, литературоведения и общей семиологии в русле идей
Р. Барта, Ж. Лакана и М. Фуко. Помимо Ж. Женета в нее входят Ю. Кристева,
Цв. Тодоров, Ф. Соллерс, Ж. Рикарду и др.
256 257
Часть II. Самостоятельные направления исследований Глава II. Грамматическое учение Женевской школы
В концепции семантической структуры предложения Балли можно
выделить разные уровни приема сообщения — от имплицитного (La
terre tourne «Земля вертится») до эксплицитного (Je vous dis, moi, que
je sais que la terre tourne «я вам говорю, что я знаю, что земля вертит-
ся»). То, что в лингвистической философии называют «маркер иллокутивного акта», выражаемого перформативными глаголами или словами с прагматической функцией, описываемых Балли как соединение глагола коммуникации с модальным глаголом: affi rmer означает
«утверждать, говорить, что веришь», dire que + subjonctif «говорить,
что хочешь, чтобы...» То же самое имеет место в случае вопросительного оборота Est-ce que. Например, Est-ce qu’il pleut? «Идет дождь?»
означают «Я вас спрашиваю, идет ли дождь», где с перформативной
точки зрения сочетается «желание узнать ч.-л. у к.-л. и сообщение
этого желания» [Балли 1955: 60]. Существуют точки соприкосновения
между примерами Балли и анализом перформативных высказываний,
разработанным лингвистической философией. С позиции последней
эффективность вопроса как коммуникативного акта состоит в том,
что тот, кому адресован вопрос, поставлен перед необходимостью
дать на него ответ.
Говорящий субъект и сообщаемый субъект не совпадают в случае
несобственно-прямой речи, изучению которой Балли уделял большое
109
внимание
[Bally 1930]. В высказывании Un monsieur désire parler à
Madame «Г-н желает говорить с госпожой» субъект и глагол сообщения не несут на себе маркированности коммуникативной функции в
плане соотношения с реальным субъектом. Этот акт высказывания
может быть интерпретирован следующим образом: говорящий субъект (служанка) сообщает, что модальный субъект (господин) ставит в
известность о своем желании поговорить с хозяйкой служанки.
Учение Балли о модусе и диктуме, наряду с лингвистической философией (О. Дюкро), оказалось продуктивным и для многих других
направлений лингвистических исследований: изучение номинативного аспекта высказывания, сложной фразы, анализа наклонений глагола, синтаксической структуры разговорной речи. Следует упомянуть
успешное применение этих понятий для функционального изучения
диалога [Арутюнова 1970]. Имеется опыт использования понятия
«модуса» в трансформационной грамматике для конструирования
фразовых показателей глубинных структур [Kawamoto 1967], а моду-
109
Проблемой несобственно-прямой речи занимались многие лингвисты:
Э. Лорк, А. Тоблер, Э. Лерх, М. Липс, В. Гюнер, Л. Шпитцер, Н. Ю. Шведова
и др.
са и диктума вместе — для разграничения предложений с различной
модальностью [Kawamoto 1970].
У Балли нет эксплицитного определения высказывания, но имплицитно под ним понимается соединение структурно-семантической схемы предложения с его модально-коммуникативным, функциональным
аспектом, что проявляется прежде всего в интонации. С другой стороны, под высказыванием Балли понимаются разные имплицитные формы, когда в речи опускаются, восполняемые ситуацией, члены предложения. При этом он расширял понятие высказывания до паралингвистических средств выражения (жесты, мимика). Основанием для их
выделения служат «функциональные эквиваленты», выступающие в
качестве критерия коммуникативной соотнесенности высказываний с
разной степенью эксплицитности. В таком представлении высказывание Балли сближается с фразой С. Карцевского и А. М. Пешковского.
Балли, наряду с чешскими лингвистами (В. Матезиус), принадлежит приоритет в разработке учения об актуальном членении предложения, получившего чрезвычайно активное развитие, особенно в нашей стране. Любое высказывание с точки зрения информативной нагрузки включает две части: тему — часть, известную говорящему и
слушающему, и рему — новая часть информации (повод и тема в терминологии Балли, совпадающие в коммуникативном плане с модусом
и диктумом) [Балли 1955: 46]. «Повод — это то, что важно для говорящего, тема — это то, что полезно для слушающего» [Балли 2003: 209].
Порядок этих элементов может быть AZ или ZA: Cette lettre (A), je ne
l’ai jamais reçue (Z) «Это письмо (А), я его никогда не получал (Z)», Je
ne l’ai jamais reçue (Z), cette lettre (A) «Я его никогда не получал (Z),
это письмо (А)».
Важным средством актуального членения высказывания Балли
считал интонацию, синтаксической функции которой, наряду с С. Карцевским, он уделял большое внимание [Bally 1941a]. Интонация и
пауза позволяют различать повод и тему в сегментированном предложении. Как указывает сам Балли, до него «этот существенный факт
либо почти не учитывался, либо игнорировался вообще» [Ibid.: 210].
Балли обращал внимание на то, что мелодика интонации «зависит от
характера модальности высказывания — идет ли речь об утверждении, вопросе, приказании, восклицании, выражающем гнев, удивление и т. д. и т. п.» [Ibid.]. Таким образом, оба аспекта теории высказывания Балли — структурно-семантический и коммуникативнофункциональный — оказались чрезвычайно плодотворными для современной лингвистики. Во французской грамматике понятия повода
258 259
Часть II. Самостоятельные направления исследований Глава II. Грамматическое учение Женевской школы
и темы употребляются в другой терминологии. Так, Б. Потье различает в высказывании тему и формулирование. Он выделяет два класса
«формулирования»: коммуникативные (относящиеся к модусу, по
терминологии Балли) и описательные (отражающие качественноколичественные модификации объектов и относящиеся к диктуму)
[Potier 1974].
Современная грамматическая теория высказывания в известной
мере продолжает направление, намеченное Ш. Балли. В общей теории высказывания французские лингвисты различают понятие énoncé
(высказывание, продукт речевого акта), и enonciation (акт высказывания). Последнее понятие охватывает говорящего субъекта, его намерения, ситуацию и другие стороны акта речи. Эта проблематика рассматривалась Э. Бенвенистом, Ж. Дюбуа, О. Дюкро, Д. Менгено и
другими французскими учениками. Д. Менгено отмечает, что «исследования высказывания, которые ассоциируются с такими именами,
как Ш. Балли, Р. Якобсон, Э. Бенвенист и А. Кюльоли, вписываются в
плане анализа дискурса в типично европейскую проблематику размышления о языке» [Maingueneau 1991: 107].
§ 3. Синтагматический синтаксис А. Фрея
Отличительная черта синтагматического синтаксиса Фрея в том,
что он разрабатывался на основе основных понятий доктрины Соссюра: различение языка и речи, линейность языкового знака, язык как
система значимостей. С другой стороны, на формирование синтаксиса Фрея оказали современные ему направления: дескриптивизм Блумфилда в плане идентификации синтаксических схем и теория синтаксических функций Ельмслева, основанная на понятии зависимости
между единицами сложного выражения. Это проявляется, в частности, в антименталистском направлении его синтаксических исследований, о чем он говорит сам, критикуя ономасеологический подход
Ж. Дамуретта и Э. Пишона, аргументируя свою точку зрения цитатой
из студенческих записей лекций Соссюра: «...обманчиво думать, что
можно войти в область чистого смысла, когда занимаешься синтаксисом» [Frei 1957: 26].
В соссюровской терминологии синтаксис можно определить как
изучение отношений in praesentia между лингвистическими единицами сложного выражения языка. Такого рода отношения Фрей называл
«тактическими» и противопоставлял их «нетактическим» (ассоциативным или парадигматическим), существующим in absentia. Он ставил перед синтаксисом три задачи: 1) установить, с какими единица-
ми он имеет дело, 2) выяснить, каким образом эти единицы сочетаются между собой, образуя сложные выражения, 3) изучить регулярные
отношения, которые могут существовать между различными выражениями и классами выражений.
Фрей предлагает решения этих задач: 1) существуют два основных
вида синтаксических единиц: а) значимые сегментные единицы, представляющие собой означающее сложного знака; б) несегментные единицы, которые на основе двух или более монем образуют сложную
единицу, не являющуюся простым сложением составляющих сегментов. Для обозначения этих единиц Фрей ввел термины «дез» (от греч.
«связи») и «катен» [Frei 1954b: 29].
2) Комбинация двух или нескольких монем, которые образуют значимую единицу благодаря несегментным дезу или катену, представляет собой синтагму: «синтагма — объединение, по крайней мере,
двух монем в единицу высшего порядка» [Frei 1941: 51]. «Это два базовых элемента, с одной стороны, сегментные знаки, а с другой — катен, служащий для их комбинации» [Frei 1962: 139]. Синтагма может
быть морфологической (parl ait, arrivé-e, mécham-ment) или чисто синтаксической (il va, quelle phrase) либо комбинацией той и другой (англ.
my neighbour’s home, фр. Je m’en fi ch-isme). Внутренний состав синтагмы, как правило, не является однородным, т. е. не является чисто
последовательным или аддитивным, и соответствует различающимся
отдельным структурным типам, основанным на многочисленных отношениях между непосредственно составляющими синтагм в соответствии с образующими их несегментными единицами.
3) Сходства системного характера между различными структурными типами как на семантическом уровне, так и на уровне морфосинтаксического выражения, т. е. по сути трансформационные отношения, были описаны и проанализированы Фреем еще в 1929 г. [Frei
1929] под названием транспозиция (подробнее ч. II, гл. II § 4).
Для представления синтагматического синтаксиса Фрея его целесообразно сравнить с дескриптивизмом и глоссематикой, которые соответственно делают акцент на описании структурных схем, свойственных каждому языку, и на общей природе отношений зависимости. Отличительной особенностью синтаксиса Фрея является также
разграничительная линия между реляционным подходом, касающимся схем, и категориальным подходом, касающимся классов форм.
Реляционная концепция синтаксиса предполагает определенную
точку зрения на понятие зависимости. Для установления и определения зависимостей между составляющими синтагм Л. Блумфилд пред-
260 261
Часть II. Самостоятельные направления исследований Глава II. Грамматическое учение Женевской школы
ложил формальный критерий, основанный на возможности замены
одного из составляющих целой синтагмы [Блумфилд 1968]. Однако
«этот критерий, — писал Фрей, — требует тщательного рассмотрения
не только в том, что касается различных случаев, которые могут представиться в английском языке, но также в отношении его применимости к универсальности языков, понимаемой в смысле теоретической
лингвистики Сеше» [Frei 1956: 162]. Требование универсальности,
которое выдвигает Фрей, предполагает эксплицитное формулирование более сложной версии текста на субституции, пригодной для синтаксического анализа разных языков. Выдвинутый Фреем методологический постулат универсальности и разработанные на его основе
процедуры синтагматического анализа представляют собой оригинальный вклад Фрея в структуральный синтаксис.
В двух номинальных группах английского языка, включающих качественное прилагательное (fresh milk) и указательное местоимение
(this milk), согласно Блумфилду ядром является существительное.
Фрей же показал, что в действительности детерминатив является не
сателлитом, а ядром группы, в состав которой он входит, как об этом
свидетельствуют следующие субституции: some teeth (are decayed) /
some (are decayed) субституция возможна, в то время как some teeth
are decayed / *teeth are decayed — субституция не допустима [Frei
1955]. Этот вопрос он проанализировал более детально в статье о трех
типах номинальных конструкций [Frei 1956]. В результате он пришел
к выводу, что по крайней мере в английском, французском и других
европейских языках предлоги, союзы (сочинительные и подчинительные) и даже маркеры, частично вопросы (qui?, oú и др.) [Frei 1970]
являются ядрами групп, в которые они входят. Этот подход значительно отличается от того, который предлагал Блумфилд и его школа.
Фрей предложил методологический постулат обобщения критерия
субституции, в соответствии с которым анализ, приемлемый для класса в целом, может быть распространен на анализ каждого элемента
этого класса. Этот постулат является одним из методологических
принципов Фрея и позволяет выйти за пределы отношений знаков in
praesentia, то, что Бюиссенс называл «дискурс», и достичь уровня
синтаксических отношений in absentia, т. е. придать синтаксису ассоциативное или парадигматическое измерение. Данный подход можно
рассматривать как развитие грамматических идей Соссюра.
К важности учения парадигматических отношений при разработке
синтагматического синтаксиса Фрей пришел в результате анализа исключений, не укладывающихся в прокрустово ложе дистрибутивного
синтаксиса Блумфилда. Постулат Фрея, а также тот факт, что аутентичная экзоцентричная конструкция не может быть приравнена к эндоцентрической, в то время как некоторые эндоцентрические конструкции могут соответствовать экзоцентрическим, приводят к заключению,
что целый класс предложных групп основан на эндоцентрической
структуре подчинительного типа, в которой предлог является ядром.
Таким образом, подход Фрея основан на функциональном критерии,
который устанавливает отношения зависимости между классами
сегментных единиц и рассматривает синтагму не только как линейную
комбинацию единиц, но и как комбинацию синтаксических позиций,
каждая из которых может быть в принципе занята классом единиц, в
результате чего синтагма Фрея сближается с синтагмой Пайка.
Используя свой метод субституций, Фрей пришел к интересному
выводу о существовании во французском языке частичного артикля
множественного числа [Frei 1957: 79].
В одной из своих заметок Соссюр писал: «...мы говорим
исключительно синтагмами и, возможно, существует механизм, в
соответствии с которым мы имеем типы синтагм в голове, и в тот
момент, когда мы их употребляем, мы приводим в действие
ассоциативные группы» [Saussure 1957: 82]. Последние определяются
Фреем как нетактические классы единиц. Одновременно с
расширением текста на субституцию имеет также место расширение
понятия синтаксической структуры, которое становится намного
более абстрактным, чем у Блумфилда или Ельмслева.
Блумфилд и Ельмслев говорили только о трех возможных
конфигурациях отношений зависимости между двумя
лингвистическими единицами на синтагматическом уровне: а) детерминация (у Ельмслева селекция; у Блумфилда подчинительная эндоцентрическая конструкция) между ядром и спутниками, б) взаимная
зависимость (солидарность, экзоцентрическая конструкция), ни одно
составляющее которой не является ядром, в) эквивалентность
(комбинация; сочинительная эндоцентрическая конструкция), каждый
составляющий которой может быть ядром. Эти структурные типы не
исчерпывают все логические возможности, поскольку они не
учитывают последовательность единиц, не связанных между собой
отношениями в конструкции более высокого порядка (например,
восклицания и фразы, состоящие или сводимые к одному слову). Для
анализа таких случаев Фрей вводит понятие синтаксической
независимости как особый случай структуры, основанной на общем
понятии зависимостей [Frei 1967].
262 263
Часть II. Самостоятельные направления исследований Глава II. Грамматическое учение Женевской школы
Фрей предложил способы схематического представления
результатов синтаксического анализа посредством структурных
деревьев и таблиц с двойным входом — матриц. Он также разработал
процедуры трансформирования синтаксических графов в матрицы.
Фраза Pierre venait très souvent может быть представлена следующей
фигурой, где Pierre venait — отношение взаимной зависимости, за
которой следуют два последовательных ответвления: односторонняя
зависимость ядро — спутник venait souvent и спутник — ядро.
Pierre
venait
très
souvent
В матрице четыре синтаксические единицы, конституирующие фразы, симметрично перенесены на ось абсцисс и координат.
venait
Très
souvent
Pierre 0 1 0
venait 1 0 0
très 0 0 1
souvent 0 0 0
Цифра 1 означает зависимость, 0 — независимость. Например,
пересечение абсциссы très и координаты souvent следует читать: très
зависит от souvent, соответственно, souvent управляет très [Frei 1967:
180—181].
Фрей строит деревья зависимостей с помощью графического кода,
который включает четыре типа отношений, основанных на видах зависимости: независимость представлена вертикальной линией │, сочинение — весами ∏, односторонняя зависимость (детерминация) —
боковым разветвлением ⋌ либо ⋋, взаимная зависимость — в форме
конька [Frei 1966]. Матрица позволяет определить отношения между
любой парой единиц, фигурирующих в анализируемом варианте. Фрей
использовал также другой вариант матриц. Знак «+», вписанный в ряд
соответствующей единицы, указывает на зависимость этой единицы
от единицы, фигурирующей в начале колонки, где находится знак «+»
(знак «—» просто свидетельствует об отсутствии зависимостей).
Схематически эти четыре рассмотренных возможности могут быть
представлены следующим образом:
AB AB ABC
A · – A · + A · – +
B– · B+ · B– · +
Независимость Взаимная
зависимость
C–– ·
Координация
AB
A · – A · +
B+· B– ·
Односторонняя зависимость [Frei 1968].
Эти процедуры Фрей применял и для анализа морфологических
синтагм при условии, что они разлагаются на монемы. Применение
постулата Фрея позволяет сделать вывод, что в качестве ядра выступают окончания, например, walk — ed.
Преимущества синтаксических графов в их наглядности, обобщенности, а матриц — в компактности, простоте. Они позволяют избегать пересечения линий графов, в частности, в таких конструкциях,
как сегментированные фразы. Материальное преимущество матриц —
возможность перенесения их на перфокарты, которые могут быть использованы при составлении программ автоматической обработки
текстов с использованием вычислительной техники.
Таким образом, в концепции Фрея зависимость — понятие не дескриптивного или методологического плана, а теоретического. «В той
форме, которую ей придает Фрей, — пишет Р. Амакер, — это понятие
позволяет развить соссюровскую семиологию (его общую лингвистику) путем ограничения ее применения к артикулируемым знакам
(к комплексным выражениям) и тем самым придать ей метатеоретический анализ, позволяющий создать собственную синтаксическую
теорию» [Amacker 1975: 113].
О том, что, разрабатывая свою концепцию синтагматического
синтаксиса, Фрей стремился учесть и парадигматические отношения, свидетельствует предложенный им метод редукции синтагм
либо
AB
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]