Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музейная дестинация в системе культурного туризма. Социокультурный анализ. Монография
.pdf
Глава 6. Пространство и время как культурологические концепты …
71
странства и времени, присущих разным культурам. Каждый
турист, посетитель музея обладает субъективным восприятием,
однако на него оказывают воздействие значимые для культуры
пространственно-временные представления, принимающие форму метафорических образов, знаков, символов.
Путешествия, туризм в своей основе имеют преодоление
пространства, перемещение по нему. Пространство – нечто родственное, близкое туристу.
Толковый словарь дает следующие определения пространства
как географического, физического явления:
•
неограниченная протяженность (во всех измерениях, на-
правлениях);
•
место, способное вместить что-либо;
•
большой участок земной поверхности [97, с. 528].
Поэтичное и образное определение пространства дает неутомимый путешественник, любитель русского слова В. И. Даль,
оно близко восприятию туриста: «Пространство – состояние или
свойство всего, что простирается, распространяется, занимает
место; самое место это, простор, даль, ширь, глубь, место по
трем измерениям своим» [30, т. 3, с. 515].
Культурологи оперируют понятием «пространство культуры», «культурное пространство». Понятие культурного про-
странства реализуется в двух значениях:
•
географическое, или физическое, пространство распростра-
ненности той или иной культуры;
•
функциональное членение пространства на культурные зоны (жилую, хозяйственную, сакральную, погребальную и др.)
[101, с. 210–211].
Для культурологов важно проследить исторические изменения, этническую специфику восприятия пространства. Первичные представление о пространстве как условии существовании человека начали формироваться в палеолите на основе
зрительных и моторных ощущений. Культурное пространство
ограничивалось территорией жизнедеятельности: жилое пространство (стоянка), пространство кормления (охоты и собирательства). Начало выделяться сакральное пространство –
место хранения предметов почитания и совершения магических обрядов. Границы пространства очерчивали пути кочевок, тропы войны; таким образом, «пространство оказывается
не зрительным образом, а воспринимается динамически – как
испытание, как то, что нужно преодолеть и освоить, как путь
преследования и охоты, что, в конечном счете, рождает архе-
72
Раздел 2. Культурологический анализ музейной дестинации
тип “трудного пути”, приобретший важное значение позже»
[90, с. 141].
Как отмечает А. И. Пигалев, при переходе к оседлости формирование представлений о пространстве связаны с осознанием понятия «территория» как отграниченной от внешнего области, в которой протекает человеческая деятельность. Понятие
«территория» формировалось как сверхчувственное, поскольку территория полностью не могла быть охвачена зрением
и конструировалась из множества доступных органам чувств
пространств.
Для культурологического осмысления феномена туризма
важно понимание пространства не только как чего-то протя-
женного, осуществленного, но и пространства как становления,
как динамического момента неравнозначности трех его измерений – длины, ширины и глубины: «Длина и ширина, несомненно, присутствуют в чувственном восприятии неподвижного человека как нечто единое, но глубина предполагает особое действие со стороны желающего ее воспринять человека, и благодаря
этому движению плоскость только и становится пространством.
Принципиально важна конститутивная функция движения по
пути, его периодическое повторение образует пространство,
характер существования которого скрывает его динамическую
сущность», – отмечает А. И. Пигалев [90, с. 142]. Таким образом, каждый турист, путешественник становится созидателем
своего личного культурного пространства.
В системе символов оседлых культур, характеризующих общее пространство, важное место занимают небо и земля; их
священный брак проецирует небесный порядок на землю.
Храмы – то место, где небо опускается на землю, поэтому они
ориентированы по сторонам света и мыслятся как центры пространства.
В период оседлости культурное пространство воспринимается как изменчивое, оно периодически возобновляется в рамках
временных циклов, при этом фактором изменений выступают
человек. Культурологи отмечают важность разграничения сакрального и профанного.
В разных культурах исторически сложились своеобразные
знаково-словесные, символические представления о пространстве. На восприятие пространства накладывают отпечаток этнические, национальные особенности. Для русского человека это
понятие особо близкое. Само огромное пространство, далекие
дороги, голые равнины и стоящие глухой стеной леса, медлен-
Глава 6. Пространство и время как культурологические концепты …
73
ные широкие реки, купола церквей, тоска и радость приволья –
все это рождало национальный характер, отличный от европейского, с иным пониманием мира, своего места в нем. Пространство неизменно и изменчиво, оно обновляется и хранит в себе
следы прошлого – в зданиях усадеб, церквей, в провинциальном
радушии и гостеприимстве.
В философии постмодернизма отрицается представление
о единственном центре пространства: каждый субъект является центром, множество равноправных центров сосуществуют.
Ж. Делёз и Ф. Гаттари впервые вербализовали «ризоматическое» восприятие пространства: символом такого пространства
является ризома (корневище или грибница). Второй предложенный ими образ пространства постмодерна – образ каналов Амстердама: в зеркальной поверхности воды исчезает глубина,
пространство складывается из тысяч плоскостей; «расщепленное» пространство каналов символизирует отсутствие совместного пространства культуры.
Опасности-угрозы утраты социального значения реального
пространства несет информационная революция, трансформирующая восприятие пространства. Значительная часть времени
современного человека проходит перед экраном компьютера,
в Интернете – виртуальном пространстве. Пространства как
общественные места, помещения, где люди контактируют реально, утрачиваются или теряют социальное значение. По мнению Г. Белтинга, в этих условиях музей остается символическим знаком того реального места (как географического, так
и антропологического), где мы реально были и куда можем вернуться; он пишет: «Музей под воздействием извне приобретает
новый смысл. Смысл этот в опыте, который теряется в реальности будней. Отсюда мой призыв сделать эту особую ауру более
ощутимой в залах музея, а не прятать ее» [12, с. 14].
Вместе с тем цифровые технологии открывают для музея
возможности использования принципиально новых творческих практик конструирования реальности. Появились музеи,
которые строятся не в реальном, а в компьютерном пространстве, например Музей технологий мелового периода (Museum
of Jurassie Technology), с электронным адресом-названием
http://www.mjt.org.
Выставка «Medien archaologische Wiederaufstehung» («Воскрешение синагог») в Германии в музее Bundeskunsthalle (Бонн) создана не на показе реальных предметов, му-
зейных экспонатов, а в форме компьютерных реконструкций
в трех измерениях [10, с. 22].
74
Раздел 2. Культурологический анализ музейной дестинации
В эпоху индустриализации продолжается диверсификация
культурного пространства, наряду с другими специализированными типами выделяются культурное пространство музея
и культурное пространство туризма как характеристики протяженности, структурности, взаимодействия, координации, смысловой наполненности отдельных культурных сфер. В культур-
ных пространствах музея и туризма специфически профессионально решаются проблемы моделирования пространства.
С понятием «пространство» связано понятие «место», ко-
торое мыслится наполненным собственным содержанием. Особенной популярностью у туристов пользуются мемориальные
места – связанные с пребыванием великого человека или со
знаменательным событием. В «мистическом» ключе, сквозь
призму поэзии А. А. Блока (1880–1921) воспринял Шахматово
один из первых паломников в эти поэтические места, тоже поэт
Андрей Белый (1880–1934): «Мистическое настроение окрестностей Шахматова таково, что здесь чувствуется как бы борьба,
исключительность, напряженность, чувствуется, что зори здесь
вырисовываются иные среди зубчатых вершин лесных гор, чувствуется, что и сами леса, полные болот и болотных окон, куда
можно провалиться и погибнуть безвозвратно, населены всякой
нечистью… В Блоке чувствовалась связанность с землею, с пенатами здешних мест. Сразу было видно, что в этом поле, саду,
лесу он рос и что природный пейзаж – лишь продолжение его
комнаты, что шахматовские поля и закаты – вот подлинные стены его рабочего кабинета, а великолепные кусты никогда мною
не виданного ярко-пунцового шиповника с золотой сердцевиной – вот подлинная стилистическая рама его благоухающих
строчек» [13, с. 271, 275].
Пространство жилища человека представляет собой уменьшенную модель пространства мира. В музейной символической
системе это представление реализуется в мемориально-бытовых экспозициях, раскрывающих через бытовой мир писателя,
поэта его внутренний мир, творческую лабораторию, художественную образность его произведений. Перед экспозиционерами
стоит трудная, но творчески интересная задача, поскольку считается, что «пространство жизни и пространство культуры – два
мира, живущих по своим законам, но в странной зависимости:
мечтая о гармоническом союзе, но ни в чем не находя согласия»
[29, с. 14].
Оставаясь материальным, т. е. наполненным реальными пред-
метами, пространство музея в большей степени символично,
Глава 6. Пространство и время как культурологические концепты …
75
чем окружающий мир. Автор биографии Конфуция В. В. Малявин размышляет о сущности мемориала философа в китайском
городе Цюйфу. Мемориал состоит из храма Конфуция и семейной усадьбы Кунов – родового гнезда его потомков (в наши дни
в Китае живут прямые потомки мудреца в семьдесят восьмом
поколении). На усадьбе минимум подлинных, мемориальных
объектов: дворик, где, как говорят, стоял домик Конфуция;
единственный свидетель того времени – колодец; восстановлена
в качестве музейного экспоната часть стены дома Конфуция,
в котором, по преданию, были найдены списки канонических
книг китайского мудреца. Чем же важен и нужен нам, живущим
в XXI в., такой мемориал?
В. В. Малявин дает свой ответ: «Что же такое мемориал
Конфуция в Цюйфу? Строго говоря, не памятник историческому
Конфуцию, и все-таки правдивое присутствие Учителя всех
времен – того, кто удостоверяет свое присутствие в неизбывной
текучести жизни. Учитель нуждается в бытии вещей, потому
что самоограничения духа в вещах, граничность как таковая
составляет существенное свойство его собственного бытия. Ставя предел своей мысли, отказываясь от внутренней однородности сознания и потому как бы не имея собственного “я”, он является миру в чистой качественности самих вещей и притом
не одной единственной вещи, а именно сочетания, комбинации
их. Он приходит в бесконечно разнообразном декоруме жизни,
во всякой метке конца, предела, границы. Так он обретает вечность, ибо нет ничего неизменнее изменчивости» [69, с. 22].
Правда Конфунция, в восприятии нашего современника, оказывается неотделимой от семейного быта, освященной им естественной преемственности поколений.
Ганс Белтинг отмечал особый статус музея как места, куда
доступен вход любому, места, которое пока еще не контролируется банками и компаниями: «Конечно, музеем манипулируют
сильные мира сего, преследуя свои интересы, рассматривают
его в качестве рекламы и места развлечений. Однако это противоречит смыслу, который заложен в нем изначально. Музеи
должны быть защищены в качестве анклавов, куда не проник
дух торгашества, они не должны служить сценой для маркетинга» [12, с. 14].
По отношению к музеям Г. Белтинг предлагает использовать
термины «гетеротоп», «гетеротопия» (Heterotopie), предложен-
ные французским философом и историком культуры М. Фуко
(1926–1984) и обозначающие место, альтернативное привычно-
76
Раздел 2. Культурологический анализ музейной дестинации
му миру, отделенное от привычной среды, не похожее на другие
места в мире и противопоставленное им. «Место», как понимал
его М. Фуко, – это парадоксальное, но одновременно образное
и реальное пространство, в которое ведут реальные двери и лестницы, но в нем человек встречается с прошлым, с образами
времени и пространства. В мире современных средств информации реальное пространство утрачивается в World Wide Web.
Таким образом, Г. Белтинг предлагает не приспосабливать
музей к условиям современной действительности, а решительно
выделить его из обычной среды. Это способствовало бы определению места музея в противоречиях сегодняшнего мира: «На
раннем этапе современной эпохи музей являл собой – представьте себе положение Лувра в Париже – нечто воображаемое
или чужеродное в центре городской среды. Он действовал как
иная сущность, противопоставляя себя реально существующему
Парижу. Эта ситуация, кажется, меняется после того, как мы
в глобальном мире коммуникаций и потоков информации теряем старый смысл “мест”, высматриваем места, которые еще сохраняют старое значение» [12, с. 10–11].
В философском смысле время – форма последовательной
смены явлений и состояний материи. Время культуры – «важ-
нейший аспект модели мира, характеристика длительности существования, ритма, темпа, последовательности, координации
смены состояний культуры в целом и ее элементов, а также их
смысловой наполненности для человека»; наиболее существенная черта времени – связь с пространством, благодаря чему
осуществляется рационализация представлений о времени:
«пространство есть восприятие сосуществующих в поле восприятия чувственных впечатлений, а время – чередование накопленных чувственных впечатлений, т. е. определенное взаимоотношение между непосредственными и полученными ранее восприятиями» [89, с. 131–132].
Формирование первых представлений о времени (как и о пространстве) исследователи относят к палеолиту, когда происходило первое осмысление процессов движения и изменения.
Коллективное существование поставило сообщество перед необходимостью перехода к единому ритму, совместному времени: от биологического, естественного восприятия последнего
к надбиологическому, культурному. Складывалось представле-
6.2. Время культуры
Глава 6. Пространство и время как культурологические концепты …
77
ние о «правремени», когда был сотворен миропорядок; правремя, прошлое приобретали сакральный характер.
Оседлые культуры решали ту же задачу конструирования
общего времени путем поисков эталонов ритма, которые позволяли согласовывать взаимодействия людей на больших расстояниях, что создавало представление о «территории». Таким синхронизирующим ритмом стало движение небесных светил. Для
конституирования совместного времени использовался храм,
где небо моделировалось на земле.
Ко времени Античности относится конституирование важного для музейной и туристской практики локального времени –
свободного времени. Поскольку досугу будет посвящен специальный параграф в третьем разделе, ограничимся сущностной
характеристикой свободного времени. В Древней Греции было
осмыслено различие между принудительным временем, когда
человек был связан обязанностью служить – людям, делу, богам, и свободным временем – свободным от этих обязательств,
не зависимым от принуждения. Таким образом, досуг предстает
таким временем, которым человек «обладает», вне досугового
пространства время владеет человеком.
Досуговую сферу называют «параллельным миром», возвращающим нас в наше собственное время, к нам самим. В этот
мир человек входит через свободное, ничем не принуждаемое
включение. Свобода обусловливает рождение творческих импульсов, она связана не с «ничегонеделанием», а с активной
деятельностью. Турист, посетитель музея обладают в сфере
свободного досуга индивидуальным временем и пространством. Время воспринимается по-иному, чем физическое время
(как часто после насыщенного туристского дня люди говорят:
«Не заметили, как время пролетело»). Сфере досуга присуща
естественность контекста культурной коммуникации, свобода
выбора обусловливает свободу восприятия – той творческой
атмосферы, которая так важна для культурного обмена в туризме и музее.
Всплеск музейной жизни совпадает со временем индустриализации. По мнению Г. Белтинга, музеи были вызваны к жизни
в Новое время как средство компенсации того, что было утрачено из-за прогресса. Они создавались как защита от времени
и прогресса, однако никогда не могут победить в соперничестве
с ними. В динамичном и быстро меняющемся мире людям необходимо было место, «где можно перевести дух и предаться воспоминаниям, где вечные формы и ценности были бы как у себя
78
Раздел 2. Культурологический анализ музейной дестинации
дома. Вместо того чтобы делать музей более современным,
актуальным, меняющимся, его следует понимать как “очаг сопротивления” нашествию текущего времени. Не актуальность,
а зрелость, самобытность являются его смыслом. Как остров
времени в беге времени сегодняшнего мира, он является местом
для сегодняшних вещей, которые завтра канут в лету», – считает
Г. Белтинг [12, с. 14].
В современном обществе актуализируется проблема преобразования и разрушения времени. Время относительно, как в природе, так и в обществе. Информационные сети, связывая отдаленные места, оказывают глубокое воздействие на организацию
времени и пространства, время уничтожается скоростью связи
между компьютерами, оно ускоряется, сжимается, убыстряется,
происходит «компрессия времени».
Разрушая хронологическое время, электронный гипертекст
разбивает временную последовательность культуры и создает,
в духе постмодернизма, «своеобразный коллаж из разных культурных форм и исторических времен, тем самым разрушая
исторически сложившиеся культурные связи. Эта тенденция,
с точки зрения субъекта, ведет к плюрализму временных понятий, которые самостоятельно создает каждый индивидуум. Не
существует времени, которое нам навязывают. Наоборот, мы
сами себе создаем наше временное восприятие», – отмечает
М. Кастельс [48, с. 6–7].
Возникает, по определению Кастельса, атемпоральное –
«вневременное время»; в электронном информационном пространстве преподносятся исторические факты вне исторического контекста, тем самым создается «вневременной ментальный
ландшафт», «системный беспорядок». Вследствие этого происходят хронологические разрывы, утрачиваются временные исторические перспективы, меняется ритм культурной передачи.
Философы отмечают возможности решения проблемы разрушения времени музейными средствами. Для устранения вре-
менных барьеров в общении необходимы протоколы связи, которые могут генерировать музеи. Они выполняют общественную роль хранилища хронологической последовательности,
архива времени. Музеи не мавзолеи культуры, а средство связи
поколений, они призваны соединять живую культуру, воссоздавать временность на долгий период.
В качестве примера решения музеем этой задачи М. Кастельс
приводит деятельность фонда «Лонг Нау Фаундэйшен» и открытого им музея: «В Сан-Франциско группа моих друзей соз-
Глава 6. Пространство и время как культурологические концепты …
79
дали фонд под названием “Лонг Нау Фаундэйшен”. Этот фонд
пытается восстановить понятие тысячелетнего времени. Члены
фонда создали тысячелетние часы со стрелкой, которая двигается вперед по истечении каждого года, а куранты отбивают каждое столетие и даже каждое тысячелетие. Часы запрограммированы на десять тысяч лет. Вокруг этих часов фонд создал музей
времени, была открыта библиотека, организована серия семинаров, связанных с новыми часами, чтобы вписаться в наше общество, которое разрушает время и ощущение того, откуда мы
пришли и куда мы идем, а также подтвердить, что мы находимся в тысячелетнем цикле. Это пример роли, которую должны
играть музейные структуры». Таким образом, музеи призваны
«соединить архивы прошлого, перспективы будущего в жизненных рамках настоящего» [48, с. 7].
6.3. Пространство и время
Сфера современного туризма рассматривается исследователями как глобальное многомерное концептуальное пространство международного туризма, в котором реализуются интенции
и цели участников взаимодействия, осуществляется межкультурная коммуникация акторов туристской деятельности: «Мировое туристское пространство представляет собой концептуальное пространство, пространственно-временной когнитивно-коммуникативный континуум, наполненный разнородными
туристскими реалиями: объектами, предметами, явлениями,
процессами, субъектами. Концептуальное туристское пространство – это информационно-эмотивное и когнитивно-коммуникативное поле реального и виртуального межкультурного взаимодействия в системе международного туризма» [74, с. 48–49].
Специфичность и уникальность культурных систем и туристских дестинаций в их рамках обусловливают фрагментированность туристского концептуального пространства и туристской
картины мира. В рамках культурного туризма, через туристские
дестинации формируются различные дискурсивные практики,
множественность туристского культурного опыта, происходит
восприятие символизированного туристского и музейного пространства и времени.
Наряду с распространенным взглядом о сжатии пространства
и времени, с представлением о мире как «глобальной деревне»
существует точка зрения о расширении времени и пространства
в музейной дестинации
80
Раздел 2. Культурологический анализ музейной дестинации
в видении путешественников: «Туристы воспринимают мир
через множественность масштабов – одновременно и как сжимающийся и расширяющийся, и как маленький, и как большой»
[74, с. 85].
Музейное пространство и время условны, специально спроектированы и организованы с опорой на правду места и происходивших там событий, на документальную обоснованность
и научную системность многих исторических источников;
в музейной коммуникации они замкнуты структурой экспозиции. Если в реальном мире объекты ограничены во времени
и пространстве, то в пространство и время экспозиции можно
вернуться, допустимо второе ее «прочтение», неоднократная
встреча с памятным местом.
Патриарх музейного экспозиционного творчества художник
Е. А. Розенблюм (1919–2000) выразил сущностные закономер-
ности экспозиционного пространства и времени как:
•
осуществление синтеза, по меньшей мере, двух времен:
«наличие в структуре экспозиции образа времени: Времени,
о котором ведется музейное повествование, и времени, когда
оно ведется, т. е. времени создания экспозиции. Временная многозначность образа создает у посетителя чувство его одновременного существования в двух временах, т. е. чувство своей
сопричастности к событиям истории культуры, и одновременно
придает большую остроту сегодняшней оценке этих событий.
Наличие в произведении времени его создания и есть та авторская позиция, то авторское присутствие, без которого искусство
состояться не может»;
•
осуществление синтеза пространств: «архитектурное пространство музея и пространство его экспозиции находятся
в сложных отношениях, включая функциональные, стилистические и эмоциональные связи этих пространств. Функциональные
соотношения выражаются в соответствии плана и объемно-пространственной структуры музейного здания структуре музейной экспозиции… Стилистические соотношения архитектурной
и экспозиционной форм есть визуальное выражение синтеза
времен. Их соотношение может быть организовано по подобию,
тогда у зрителя усиливается восприятие экспонируемого времени, или по контрасту с ним, тогда усиливается восприятие времени создания экспозиции, усилится восприятие связи времен,
динамики исторического процесса. Эмоционально воспринимаемая форма пространства кардинально отличается от его реальной формы и величины и зависит от последовательности
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]