Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Людовик и Елизавета
.pdf
31Часть первая. Людовик . II. Маркиз де Суврэ
Однако ночь обессиливала, истомляла, сушила… Ивесь день
король пролеживал втомной грусти накушетке, нежелая никого
видеть, низачтовзяться. Каждое утро водворец приезжали приближенные снеизменным вопросом:
— Каксегодня его величество?
Иответом им был неизменный испуганный шепот:
— Тссс! Король скучает!
Король лежал, лежал, лежал… Словно тени двигались покоридорам изалам дворца взволнованные слуги, осторожно пробираясь
нацыпочках мимо королевских апартаментов. Иотодного кдругому
несся предупреждающий шепот:
— Тише! Его величество тоскует! Тссс! Король скучает!..
II. МАРКИЗ ДЕ СУВРЭ
Всоседней комнате скрипнула дверь ипослышались чьи-толегкие,
бодрые шаги; вслед заэтим дверь королевской комнаты приоткрылась, ивщель просунулась белокурая кудрявая голова сбелым,
нежным лицом, глубокими, большими, умными глазами иизящным
аристократическим носом.
— Государь!— весело заговорил вошедший,— это я, маркиз
де Суврэ! Вашему величеству благоугодно было приказать мне
немедленно явиться повозвращении изпутешествия, чтобы доложить орезультатах! Ятолько чтовернулся изПармы, ивот плоды
моих поисков. Разрешители, ваше величество, всеподданнейше
преподнести их?
— А, это ты, маркиз,— лениво ответил Людовик, неподнимая
головы.— Войди!
Маркиз де Суврэ был сверстником короля итоварищем его
повоспитанию. Король очень любил его общество, носовершенно
незамечал его отсутствия: благодарность истойкость привязанности
вообще невходили вчисло добродетелей Капетингов. Зато сам маркиз
действительно любил короля преданно, нежно, бескорыстно дотрогательности. Только, какумный человек, понимавший, чтоизбыток
преданности, слишком явно высказываемый, порождает зависть,
интриги иподкопы, Суврэ никогда неподчеркивал вприсутствии

32 Людовик и Елизавета
третьих лиц своей исключительной любви кЛюдовику. Он так умело
отходил втень, чтотолько один проницательный ихитрый Флери,
недолюбливавший Суврэ ивзаимно нелюбимый им, разгадывал
степень значительности ивлияния маркиза накороля. Длявсех
остальных Суврэ был совершенно безобидным весельчаком, полушутом, забавником, чудаком, любившим говорить изречениями,
пословицами дастихами.
Действительно, Суврэ усвоил себе манеру высказывать свои
мысли чужими словами. Отличаясь колоссальной памятью ибудучи
человеком необыкновенно образованным иначитанным, Суврэ
знал наизусть всех классиков французской поэзии итак исыпал
стихами, почти всегда замечательно остроумно применяемыми.
Это стало его второй натурой и, даже оставаясь наедине скоролем,
когда некчему было надевать свою личину, Суврэ немог отделаться
отусвоенной привычки.
Пользуясь разрешением короля, Суврэ окончательно распахнул
дверь, взял изрук лакея бархатную подушку, накоторой лежал какой-тобеленький комочек, инаправился сним ккушетке. Тут он
опустился наколени и, протягивая ккоролю подушку скомочком,
оказавшимся очаровательной крошечной собачкой, сказал:
— Вот, ваше величество, собачка, которую так хотела иметь
прелестная графиня де Майльи! Могу поручиться, чтоэто— самый
крошечный экземпляр извсего собачьего семейства. Ночего мне
стоило достать его!..
Людовик лениво погладил собачонку помягкой, пушистой шерсти
ивяло улыбнулся, когда она принялась жадно сосать его мизинец.
— Чтоэто запорода?— спросил он.
— Незнаю, ваше величество, потому чтородители этого песика были вывезены каким-тоанглийским капитаном издалекой
заморской страны. Темнеменее этот песик может сгордостью
воскликнуть: «Moi, fils inconnu d’un si glorieux père!».1 Ведь папаша
этого маленького комочка спас отнеминуемой смерти герцогиню
Пармскую, выбив изее рук стакан сотравленным питьем. Он
тутже пал жертвой своего инстинкта: несколько капель жид
кости попало намордочку песика, ион испустил свою собачью
-
1 «Я, неизвестный сын славного отца» («Федра», трагедия Расина).

33Часть первая. Людовик . II. Маркиз де Суврэ
душу вужасных конвульсиях. Благодарная герцогиня приказала
набальзамировать его труп. Обо всем этом яузнал вТоскане, где
мне рассказали, кроме того, чтогерой оставил после себя двух
малолетних наследников ичтоминиатюрнее этой собачьей семьи
нет вовсей Европе. Тогда янемедленно ринулся вПарму. Увы!
Герцогиня ислушать нехотела отом, чтобы расстаться ссыном
своего спасителя. Благословив свою судьбу зато, чтояпроживал
вПарме инкогнито, яподкупил придворного лакея, ивот—
«C’était pendant l’horreur d’une profonde nuit,2— пес был выкраден,
ияпонесся сдрагоценной добычей обратно воФранцию, чтобы
сложить ее уног моего короля!
— Благодарю тебя, Суврэ,— ласково сказал Людовик.— Явсегда
знал, чтоты— мой лучший друг! Положи где-нибудь собачку искажи
потом Корбелэну, чтобы он присмотрел заней, пока янепреподнесу
ее графине. Авзнак моей дружбы иблагодарности возьми вот это,—
король снял спальца икинул маркизу массивное золотое кольцо,
изображавшее дракона, который вбессильной ярости закусил свой
хвост икакбы изрыгал пламя крупными рубинами глаз.
Суврэ подхватил кольцо налету, пламенно прижал его кгубам
исвосторженным пафосом воскликнул: «Oui, puisque je retrouve
un ami si dèle, Ma fortune va prendre une face nouvelle!»3 Людовик
грустно посмотрел намаркиза.
— Какязавидую тебе, Суврэ,— сказал он, ивего голосе
прозвучали скорбные, надтреснутые ноты.— Ты всегда так весел,
так жизнерадостен! Всякий пустяк радует тебя, словно ребенка.
Даислучись утебя какое-нибудь горе, так тебе есть ккому при
бегнуть, потому чтоя, твой царственный друг, всегда готов прийти
ктебе напомощь. Ая? Я, король великой страны, беднее ибеспомощнее любого изсвоих подданных! Великая скорбь, гнетущая
тоска гложут мое сердце. Жизнь кажется мне гробом, завернутым
вряд блестящих, богатых покровов. Незная, чтотаится заэтими
покровами, ябеззаботной рукой срывал иходин задругим ивот
увидал, чтовнешность— тлен имишура, чтовсе— гниль ипрах…
-
2 «Это было среди ужасов глубокой ночи» («Аталия», трагедия Расина).
3 «Раз я вновь обретаю столь верного друга, то моя судьба отныне примет
благоприятный оборот!» («Андромаха», трагедия Расина).

34 Людовик и Елизавета
Иккому прибегну явсвоем горе, ктоутешит меня? Надкоролем
только Бог! Чтоже, так пусть он призовет меня ксебе…
— О, мой король!— снепритворным отчаяньем воскликнул
Суврэ, кидаясь наколени перед кушеткой ипростирая ккоролю обе
руки.— Разве это возможно? О, нет, нет! Это— случайное настроение… Боже мой, чегобы янесделал, чтобы рассеять вашу тоску!
Нояверю, это пройдет! Бог недопустит!
— Язнаю, чтоты любишь меня,— сказал Людовик, ласково
положив руку наголову маркиза.— Знаю ито, чтоты отдалбы жизнь
заодну минуту моей радости…
— О, свосторгом!
— Ноилюбовь бывает бессильной там, где неизбежность захватывает душу своими железными тисками. Оглянись вместе сомной
намою жизнь. Чтояимею, чего мне ждать, начтоямогу рассчитывать?
— Ваше величество! Вы забыли Францию, нашу прекрасную,
великую Францию. Каксчастлива былабы она, еслибы ваше величество собственноручно взялись закормило власти инаправили
страну кновому блеску иславе!
— Э, милый мой! Франция отлично обходится ибезменя!
Даимолод яслишком, чтобы оспаривать это кормило уопытных
рук кардинала Флери…
— Нет, возлюбленный король мой, чтокасается молодости,
тонедаром поэт говорит:
«Je suis jeune, il est vrai; mais aux âmes bien nées,
La valeur n’attend point le nombre des années!»
1
Чтоже касается до«опытности» первого министра вашего величества, то…
— Полно, Суврэ, ты просто нелюбишь кардинала!
— Нопричемже здесь моя любовь илинелюбовь, государь?
«J’appelle un chat un chat et Rollet un fripon!».
1 «Я молод, это правда, но у благорожденных душ доблесть не выжидает ряда
прожитых лет!» («Сид», трагедия Корнеля).
2 «Я называю кошку — кошкой, а Роллэ — мошенником!», то есть я называю
вещи своими именами. (Строка из сатиры Буало. Роллэ был прокурором
известным своей скупостью и продажностью).
2

35Часть первая. Людовик . II. Маркиз де Суврэ
— Оставим это, Суврэ!
— Хорошо, ваше величество, пусть ненастало ещевремя
великому королю теснее сойтись свеликой страной! Норазве
какчеловек мой король неможет быть счастлив?
— Гдеже счастье вэтой мишуре, Суврэ?
— Ваше величество, посмотрите туда, впарк! Чтошепчут
деревья, тянущиеся кнам своими осыпанными юной зеленью
ветвями? Очеммечтают стыдливые венчики весенних цветков?
Очемчирикают птички, весело собирающие прутики ипушок?
Какие грезы навевают нам нежные лучи задумчивой луны? Икакое
великое, издавна священное слово звучит призывом вночном гимне
певца соловья? Любовь— вот то, чемодухотворен весь весенний
трепет пробуждающейся природы? Любовь— вот то, чтоможет
наполнить всю жизнь безостатка!
— Любовь!— король повторил это слово соттенком грустного презрения.— Когда ябыл ещемальчуганом, Суврэ, мне тоже
казалось, чтолюбовь— самый прекрасный, таинственный, заманчивый дар жизни. Еслибы немоя робость, тоя, казалось,
обнялбы всех тех изящных, обольстительных красавиц, которые
воздушным роем витали придворе регента, язацеловалбы всех
ихдосмерти… Боже мой! Сколько бессонных ночей провел я,
проклиная свою застенчивость!.. Ивот, каксейчас помню, меня
обвенчали сдочерью сверженного польского короля. Яобратил
наМарию всю свою страсть, ясосредоточил наней одной все свои
грезы, вней яцеловал всех женщин, которых дотого целовал мысленно. Нокоролева отвечала намою любовь только покорностью,
только одним сухим подчинением своей обязанности. Настал
момент, когда она стала уклоняться даже иотэтого. Ивот, когда
ясблизился сде Майльи… Яочень любил ее, да, если хочешь,
люблю итеперь. Она верна, преданна, бескорыстна, весела. Ноона
ужочень ограниченна, ужочень уземли. Сней можно забыться
только вживотных восторгах, нонеумчишься ввысь, неунесешься
кгорным высотам. Ястал скучать сней… Впопытках развлечься
яснизошел домногих других женщин. Каждый раз это было только мимолетным эпизодом, икаждый раз вдуше оставался налет
горечи. Теперь эта горечь переполнила душу изадавила ее своим

36 Людовик и Елизавета
невыносимым гнетом… Суврэ! Ты, он, другой, третий, любой
измоих подданных можете быть счастливы влюбви, ноя— нет!
Ведь я— король! Меня нелюбят— мне подчиняются. Ямогу
быть красивым, какАдонис, могу быть уродливым, какВулкан;
могу быть сильным, какГеркулес, илирасслабленным, какнищий
Силоамской купели— все равно, женщины будут одинаково отдаваться мне, потому чтоя— король! Но, отдаваясь мне, они втоже
время немедленно требуют уплаты посчету своей нежности. Ведь
я— король, можноли любить меня даром? А! Ты опустил голову,
Суврэ, ты задумался? Ты сам видишь теперь, чтояправ ичтомне
нет счастья нивчем!
— Нет, государь, вы нетак объяснили причину моей задумчивости! Японик головой всознании того, чтомы, тоесть все те,
которых ваше величество почтили высоким саном своих друзей,
неисполнили вполной мере обязанностей дружбы. Как? Наш
возлюбленный король задыхается влабиринте жизни иникто
изнас неподскажет ему выхода!
— Норазве есть выход, Суврэ?
— Да, конечно, есть, ваше величество! Вы страдаете оттого,
чтовы всегда— слишком король? Нопочемуже втаком случае
вашему величеству иногда непожить жизнью простого буржуа?
Вы мучаетесь тем, чтовас любят только ради вашего сана, чтопридворные дамы слишком испорчены длябескорыстной любви?
Нопочемуже втаком случае непопытаться обратить свои взоры
надругие слои общества?
Король приподнялся, его глаза оживились изасверкали.
— Объяснись, Суврэ! Ты говоришь загадками!— сказал он.
— Ваше величество, ятоже страдаю отнеудовлетворенной
любви, ятоже повременам жестоко кляну безжалостного божка
Амура. Ивот, когда явозвращался сюда изПармы, наодной изостановок яувидел, какналужайке перед моими окнами крестьянские
парни идевки танцевали бранль Старинный хороводный танец
спением… Взявшись заруки, они весело кружились, напевая:
J’ai vu des dames d’un haut rang,
Ce n’est rien prиs de Silvie —

37Часть первая. Людовик . II. Маркиз де Суврэ
En corset rouge, en jupon blanc,
Ah, grand Dieux, qu’elle est jolie!
1
Язадумчиво смотрел наодну изних илюбовался ее красотой,
грацией, стройностью. Ядумал, каксчастлив должен былбы быть
ее возлюбленный; ведь действительно наши дамы «высшего круга— ничто рядом снею». Иуже наверное она нестанет мучить его
так, каккрасавица нашего круга мучает несчастного, рискнувшего
полюбить ее. Вот один изпарней воспользовался удобным моментом ирасцеловал свою даму. Она смеялась, отбивалась, но— боже
мой!— сколько чистосердечности, какое отсутствие жеманности
было вее смехе! Иядумал: вотбы хорошо поселиться втакой деревушке подвидом простого человека, полюбить ибыть любимым
простушкой Сильвией!..
Король перебил его веселым смехом, первым смехом после
долгого периода времени.
— Нет, ты— ужасный чудак, Суврэ! Ужнесобираешьсяли
ты посоветовать мне отказаться откороны ипоселиться вдеревне,
чтобы гоняться тамзапровинциальными красотками вкрасных
корсажах ибелых юбках?
— Боже упаси меня отэтого, государь! Зачем отказываться
отвеликого ради малого, когда можно совместить ито, идругое?
— Нокакже?
— Известноли вам, государь, чтотеперь благодаря изобретению
какого-тоученого монаха театральный зал Пале-Рояля пожеланию
легко превращают вбальный? Этим пользуются, чтобы устраивать
тампубличные балы имаскарады. Ведь теперь карнавал, государь!
Наэти балы собирается весь цвет женского населения Парижа. Модисточки, гризетки, лавочницы, дочери купцов ичиновников, даже
маркизы играфини инкогнито,— все спешат туда, чтобы широко
использовать царящую тамсвободу нравов. Маски свободно заговаривают друг сдругом, нет нирангов, ничинов, нититулов; только
1 Я видал дам высшего круга,
Они — ничто рядом с Сильвией;
Великий Боже, как она очаровательна
В красном корсаже и белой юбочке!»

38 Людовик и Елизавета
один божок Амур всесильно царит там, ихотя ему приходится брать
ссобою удесятеренный запас стрел, нониодной изних неостается
унего неиспользованной. Весна празднует тамсвой праздничный
пир. Все, чтомолодо, красиво, чтохочет любить ибыть любимым,
соединяется вобщем жертвоприношении наалтаре богине Венере.
Там«chaque chacun trouve sa chacune!»
1
— Иты думаешь…
— И, ядумаю, чтоесли сегодня вечером тампоявятся два
молодых человека вполумасках, тоникому ивголову непридет,
чтопододной изних скрывается его величество христианнейший
король Франции, аподдругой— его верный раб, маркиз де Суврэ.
Таким образом, если какая-нибудь красотка, обратившая насебя
внимание его величества, выкажет склонность увенчать зажженное
ею пламя, товаше величество сможет быть спокойным, чтоее толкнет наэто неблеск королевского венца, аличное обаяние вашего
величества!
Людовик вскочил скушетки исосверкающим радостью взором
крикнул маркизу:
— Суврэ! Ты незаменим! Ты— мой истинный друг! Надо быть
тобой, чтобы придумать такую прелесть!— Король даже захлопал
владоши отвосторга.— Нет, ты подумай сам, какэто будет чудесно! Провести часок-другой вполном инкогнито, быть самым
заурядным участником общего веселья, пленить какую-нибудь
красоточку, которая подарит свою любовь, какона думает, купчику, илимелкому дворянину, азатем широко раскроет глаза, когда
узнает, ктоее милый! Какая поэма восторгов, самых разнообразных,
тонких ощущений открывается тут! Суврэ! Ты— гений! Можешь
поцеловать мою руку!
Суврэ благоговейно приник круке Людовика исказал:
— Ясчастлив, государь, чтомоя бесконечная любовь ипреданность вашему величеству подсказали мне удачную мысль. Ведь
увсех придворных сердце кровью истекло привиде страданий
возлюбленного короля!
— Бедная де Майльи!— сучастием сказал король.— Воображаю, какона исстрадалась вэто время! Сколько времени уже
1 «Каждый всякий обретает свою всякую!»

39Часть первая. Людовик . III. У де Майльи
мы невиделись! Вот что, Суврэ, ступай кней сейчас, поднеси ей
привезенную тобой собачку ипередай, чтоячерез несколько минут
буду унее. Аоттуда мы стобой отправимся вПариж!
— Слушаю-сииду, государь,— ответил Суврэ.
Взяв собаку, он, почтительно пятясь, направился кдвери.
III. УДЕ МАЙЛЬИ
Суврэ застал графиню де Майльи вполном упадке духа. Эта рослая, полная, страстная брюнетка искренне, бескорыстно любила
короля иотчуждение, которому она подвергалась впериод долгой
тоски Людовика, приводило ее всовершеннейшее отчаяние. Она
немогла понять, чтозначит эта внезапная холодность. Досамого последнего дня Луиза была все также нежна, также покорна,
стойже преданностью шла навстречу малейшим желаниям своего
царственного возлюбленного, какираньше, ивдруг эта непонятная
холодность! Графиня наводила справки, будучи уверена, чтотут замешалась какая-тоновая серьезная привязанность. Ипрежде бывало
невредкость, чтоЛюдовик накраткий миг увлекался кем-нибудь
изпридворных дам, итогда два-три дня Луиза де Майльи бывала
взабвении. Номимолетное увлечение быстро проходило, иЛюдовик
судвоенной нежностью возвращался ксвоей единственной доселе
истинной любви.
Нетобыло теперь. Ксвоему удивлению графиня каждый раз
получала все тотже ответ, чтоего величество невыходит изапартаментов, чтоникто издам ниявно, нитайно непроходил туда, чтоон
отменил наэто время все ималые ибольшие приемы ичтодаже его
ближайшие друзья нерешаются нарушить уединение заскучавшего
короля. Тут уже графиня ровно ничего немогла понять. Король даже
непредпочел ее другой, апросто бросил, какбросают надоевшее
жабо иливоротник. Аведь она так любила его!
Инесчастная проводила дни иночи вбесконечных слезах.
Напрасно ее сестра, молоденькая, только чтовышедшая измонастырской школы Полина де Нейль, старалась развлечь иутешить
ее: Луиза ничего неслушала итолько плакала, плакала иплакала.

40 Людовик и Елизавета
Суврэ застал трогательную картину: старшая сестра лежала
сраспущенными волосами накушетке вбудуаре, амладшая меняла
ей компрессы наголове.
Но, увидев вошедшего маркиза иузнав отнего, чтокороль
шлет ей собачку иприказал предупредить освоем приходе, Луиза
сейчасже вскочила скушетки исорвала сголовы повязку. Слезы
сразу высохли наее засверкавших восторгом глазах, абледные щеки
заалелись ярким румянцем.
— Суврэ!— вскрикнула она,— язацеловалабы вас досмерти
отрадости, еслибы уменя была хоть минута времени. Ноего величество сейчас будет здесь, имне надо привести себя впорядок.
Ступайтеже вгостиную, дети мои, иподождите меня там! Ах, Суврэ,
Суврэ! Сколько радости принесли вы мне. Такая очаровательная
собачка! Где вы достали ее? Ну, давы мне потом все расскажете.
Идите, идите! Иего величество сейчас будет здесь? Ужнесплюли я?
Вы— прелесть, маркиз! Ноступайтеже поскорее! Полина!— обратилась она ксестре своим низким, грубоватым голосом,— дауведиже ты его, Бога ради! Скажи ему, чтотебе нужно передать ему
кое-чтоотЖанны, ион срадостью побежит затобой куда угодно!
Она сосмехом вытолкала молодых людей избудуара.
— Вы только сегодня приехали, Анри?— спросила молодая
девушка, усаживая маркиза вкресло около причудливого столика
изчерного дерева, инкрустированного перламутром ицветным
деревом.
Они были дружны сдетства ипотому «азывали друг друга
просто Анри иПолетт.
— Да, Полетт, ятолько изПармы, куда ездил доставать собачку
длявашей сестры.
— Значит, вы ещеневидели Жанны?
— Нет! Ачто? Разве вы действительно желаете что-нибудь
передать мне?
— Нет, Анри, Луиза просто пошутила.
— Жестокая шутка! Ну, дасчастливые люди всегда жестоки;
когда они сами счастливы, они смеются наднесчастьем других.
Даия-тохорош! Мог вообразить себе, чтоубездушной, холодной
высокомерной Жанны Очкасовой найдется хоть словечко дляменя!
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
