Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История политических и правовых учений. Учебное пособие-1
.pdf
72. Неоконсерватизм Ф.А. фон Хайека
устроить общество. Он часто незаметен внешне. Он отличается от бунтаря приблизительно так, как отличается уличный оратор от профессионального разведчика. Уличный оратор у всех на
виду, какие бы радикальные лозунги он ни произносил, он в значительной степени сам нейтрализует свой разрушительный потенциал — тем, что, во-первых, всем сразу становится известно
и понятно все, что он предлагает (то есть он сам раскрывает свои
планы противнику), а во-вторых, тем, что его не надо специально искать и, следовательно, можно в любой момент обезвредить.
А вот профессионального разведчика не видит никто — что он
там делает в своем профессиональном подполье, никто не знает,
но результат может быть совершенно катастрофическим для противника. Революционер — это человек, стремящийся к свободной
творческой самореализации. Только он может противостоять системе и не превратиться в «человека-робота».
72. Неоконсерватизм Ф.А. фон Хайека
Фридрих Август фон Хайек (1899–1992) — австрийский и американский экономист и философ, представитель новой австрийской
школы, сторонник либеральной экономики и свободного рынка.
Лауреат Премии Шведского банка по экономике в память Альфреда Нобеля (1974).
Ф.А. Хайек родился 8 мая 1899 г. в Вене. После окончания Венского университета, где ему были присуждены ученые степени
доктора права и доктора экономических наук, он недолгое время состоит на государственной службе. В 1927 г. он становится
основателем (совместно с Л. фон Мизесом) и первым директором
Австрийского института экономических исследований, который под его руководством превращается в ведущий европейский
центр по изучению экономических циклов. В одной из своих статей в 1929 г. Хайек первым предсказывает наступление в экономике США кризиса, получившего позднее название «Великой депрессии 30-х годов».
В 1931 г. Хайека приглашают в Лондонскую школу экономики
и политических наук, где он проработал почти двадцать лет.
Ф.А. фон Хайек явился вдохновителем организации в 1947 г.
в Швейцарии общества «Мон Пелерин», объединившего экономи-
401
Часть 4. Государственно-правовые концепции Новейшего времени
стов, философов, журналистов и предпринимателей, поддерживающих классический либерализм. Он был избран президентом общества, обязанности которого исполнял с 1947 по 1961 г.
В 1950 г. фон Хайек стал профессором в университете Чикаго
(США), а в 1962 г. — профессором университета Фрайбурга (ФРГ),
в 1969 г. — профессором-консультантом Зальцбургского университета (Австрия). После профессуры в университете г. Зальцбурга
Хайек возвращается во Фрайбург, где проживает до своей смерти
в 1992 г.
В 1974 г. Фридриху Августу фон Хайеку (вместе со шведом
Гуннаром Мюрдалем) присуждается Нобелевская премия в области экономики. В 1991 г. ему присваивается Президентская Медаль Свободы — высшая награда США.
Похоронен Фридрих Август фон Хайек в Вене.
Хайек является представителем консерватизма ХХ в. (неоконсерватизма). Если в XVIII и первой половине XIX вв. консерватизм и либерализм были конкурирующими и противоборствующими течениями, то начиная с конца XIX в. происходит сближение консерваторов с той частью либералов, которая осталась
враждебной к социалистическим тенденциям во всех их формах.
Остальная (большая) часть либералов сблизилась с социалистическим движением, что привело к ее отходу от основных принципов
классического либерализма (неограниченная свобода капитала
и частной инициативы). Так возник неолиберализм, сторонники
которого допускали государственное вмешательство в социальноэкономическую жизнь. В результате неоконсерватизм стал своего рода продолжением классического либерализма, от ключевых
принципов которого отказались неолибералы.
Работая в 1930–1940-е гг. в Лондонской школе экономики,
Ф.А. Хайек оказывается главным оппонентом Джона Мейнарда
Кейнса — крупнейшего английского экономиста, поддерживавшего идеи вмешательства государства в экономическую и социальную жизнь общества. Однако со всей очевидностью в этот период
(период Великой депрессии 1930-х гг.) и в последующие десятилетия победа оставалась за Кейнсом, и его идеи о необходимости
государственного регулирования экономики надолго становятся
программой практических действий для всех правительств западного мира. Идеи Хайека, доказывавшего, что вмешательство государства в производственную деятельность и посягательство на
402
72. Неоконсерватизм Ф.А. фон Хайека
свободу частной собственности ведут к тоталитаризму, оказались
востребованными только в последней четверти ХХ в. в связи с
крахом системы «реального социализма». Эти события были восприняты как подтверждение мыслей Хайека. Его заслугой является утверждение значимости и восстановление авторитета фундаментальных принципов либерализма после многих десятилетий
господства социалистических теорий.
Хайек как представитель неоконсерватизма был защитником
«классического либерализма» и непримиримым противником
наиболее влиятельных политических тенденций XX в. — социализма, кейнсианства и доктрины «государства благоденствия».
В 1944 г. увидела свет самая знаменитая книга Хайека — «До-
рога к рабству» — книга, ставшая бестселлером (впоследствии
она выдержала множество переизданий и была переведена почти
на 20 языков мира). В книге прослеживаются общие корни тоталитарных идеологий — нацизма и коммунизма. За эту работу левая интеллигенция Запада предала автора анафеме. Хайек, в отличие от социалистически настроенной интеллигенции, утверждал,
что национал-социализм Германии и фашизм в Италии являются не реакционной формой капитализма, а более развитым социализмом. Целью книги, по утверждению Хайека, было изменение
стремления большинства, направленное против либерализма, через указание на существенные недостатки социализма.
Главным аргументом Хайека является то, что все виды социализма, коллективизма и системы плановой экономики противоречат принципам правового государства и личному праву. Причины варварства и насилия тоталитарных режимов того времени
в Германии, Италии и Советском Союзе кроются, по мнению Хай-
ека, не в особой агрессивности населения этих стран, а в осуществлении социалистического учения о плановой экономике, которая
неизбежно ведет к угнетению и подавлению, даже если это и не
было изначальной целью приверженцев социализма.
Позже Хайек развил эту теорию и добавил, что любое вмешательство государства, даже если оно не ставит целью ликвидировать рыночную экономику, в перспективе ведет к устранению свободы. Таким образом, он требовал политическую свободу в виде
демократии, «внутреннюю» свободу как отсутствие препятствий
для достижения собственных целей. Хайек утверждал, что свобода от страха и нужды имеет мало общего с личной свободой и
403
Часть 4. Государственно-правовые концепции Новейшего времени
даже находится с ней в конфликте. Свобода, о которой здесь идет
речь, является общим политическим принципом, который был
целью всех освободительных движений и существует в виде отсутствия произвола и насилия. Хайек, однако, полагал, что насилие необходимо, если эта свобода ставится под вопрос: активная
защита свободы должна быть непреклонной и догматичной, без
согласия на уступки по каким-либо соображениям.
Экономическую несостоятельность системы централизованного планирования и различных моделей «рыночного социализма» Хайек доказывает в своих последующих работах — «Использование знаний в обществе» (1945), «Индивидуализм и экономический порядок» (1948), «Контрреволюция науки (Этюды о
злоупотреблениях разумом)» (1952). Систематическое изложение принципов классического либерализма, или «философии свободы», по его собственному определению содержится в работах
«Основной закон свободы» (1960) и «Право, законодательство
и свобода» в трех томах (1 том — «Правила и порядок» (1973),
2 том — «Мираж социальной справедливости» (1976), 3 том —
«Политический строй свободного народа» (1979)).
В 1970-е гг. вместе с кризисом кейнсианской политики макроэкономического регулирования, повлекшим глобальную инфляцию и масштабную безработицу, пробуждается интерес к хайековским идеям.
Кризис «реального социализма» в 1980-е гг. способствовал коренным изменениям в интеллектуальном климате, когда ценности классического либерализма — личная независимость и добровольное сотрудничество, индивидуальная собственность и рынок,
правовое государство и ограниченное правительство — обрели
как бы второе дыхание.
В 1988 г., когда Хайеку было уже глубоко за восемьдесят, вы-
ходит в свет его последняя книга — «Пагубная самонадеянность:
заблуждения социализма», задуманная как своего рода манифест современного либерализма. В книге подводится итог более
чем полувековым размышлениям над природой необычайной и
губительной для человечества популярности социалистических
идей в XIX и XX вв., а также над причинами, которые делали неизбежным провал всех и всяческих проектов построения социалистического общества. В этой работе он, в частности, подробно
останавливается на одном из характерных приемов, облюбован-
404
74. Интегративная юриспруденция. Дж. Холл, Ж. Бержель, Г.Дж. Берман
ных его оппонентами-социалистами, — переиначивании и извращении смысла общеупотребительных понятий (этому посвящена
специальная глава, которая так и называется — «Наш отравленный язык»). Подобной участи не избежал и термин, избранный
Хайеком для обозначения своей политической философии, — либерализм: в США его «узурпировали» сторонники усиления государственного вмешательства в жизнь общества, по западноевропейским меркам вполне заслуживающие наименования «социалистов». Поэтому во избежание терминологических недоразумений
следует помнить, что в важнейших отношениях «классический»,
«старомодный», «европейский» либерализм Ф. Хайека являет собой прямую противоположность прогрессистскому (и, так сказать, «незаконнорожденному») американскому либерализму
Ф. Рузвельта или Дж.К. Гэлбрейта.
74. Интегративная юриспруденция.
Дж. Холл, Ж. Бержель, Г.Дж. Берман
Наука издавна в одинаковой мере пользуется индуктивным и дедуктивным методами познания. Накопление большого количества
знаний, полученных в результате дифференциации и классификации результатов, касающихся одного и того же объекта, потребовало обобщений, абстракции, отвлечения от несущественных моментов в познании отдельных сторон (предметов познания). В результате таких обобщений даже противоположные концепции
проявили тенденцию к определенному компромиссу, результатом
которого стало развитие интегративного знания. Правоведение не
является исключением.
Если сами правовые явления синтетичны, то и отражающие их
понятия, отражающие их нормы не могут быть иными. Тем самым
можно объяснить появление интегративной теории права. Право
наделяли и наделяют разными эпитетами, дают разные наименования и определения. И чаще всего мыслители отстаивают собственное понимание. Но есть и те, кто не без оснований стремится к объединению предложенных подходов, кто охватывает своим
вниманием и сущее и должное, и идеал и реалию, кто обращает
взоры и к экономике, и к политике, и к классовой борьбе, и к социальному единению.
405
Часть 4. Государственно-правовые концепции Новейшего времени
Основателем особого направления в правоведении, известного под наименованием «интегративная юриспруденция», является
Джером Холл («Исследования по юриспруденции и криминальной
теории», Нью-Йорк, 1958). Ему наука обязана и этим термином.
Правда, интеграция у него ограничивалась преимущественно двумя подходами в философии права: традиционным естественноправовым и аксиологическим (ценностным) подходом. При этом
и без «чистой» теории Кельзена не обойтись. Ведь ценности являются непременными атрибутами правовой нормы. И напрасно естественно-правовая теория не интересовалась разработкой
основных юридических понятий — они всегда составляют исходную базу всякой юридической теории. И именно этот аспект лучше всего разработан, по мнению Холла, в кельзеновском нормативизме.
Сам Кельзен, как известно, отстаивал «чистую теорию права».
Но нормативистское понимание права имеет выход на интегративное восприятие. Интересен в этом отношении эпизод, имевший место на одном из научных форумов, проведенных в Италии сторонниками естественно-правовых воззрений. В качестве
основного докладчика был приглашен их противник Ганс Кельзен.
Однако в прениях один из оппонентов выразился так: «Мы с господином Кельзеном входим в лес права с разных сторон, но сходимся на одной просеке». Действительно, пресловутая кельзеновская Grundnorma (Основная норма) может быть интерпретирова-
на каждым направлением, каждой школой права по-своему. Для
одних это воля Бога, для других — природа вещей, для третьих —
воля суверена, для четвертых — феномен сознательного или бессознательного, а для пятых — жизненный факт с его конфликтными интересами.
Современный французский теоретик Жан-Луи Бержель обращает внимание на то, что «особенность правового феномена заключается в том, что он по сути своей относителен: …моралистами, богословами и некоторыми философами понимается в смысле
„справедливого“ и „справедливости“, тогда как для юристов этот
термин означает комплекс юридических нормативов и правил».
Для одних право — это идеал; для других — позитивная норма.
Некоторые усматривают в праве всего лишь «строгий порядок
действий», направленный на институирование или сохранение
некоторого положения вещей, т.е. обычную общественную науку;
406
74. Интегративная юриспруденция. Дж. Холл, Ж. Бержель, Г.Дж. Берман
другие пытаются в нем увидеть совокупность правил хорошего
поведения. Для одних право — всего лишь один из аспектов явлений социального порядка, наряду с социологией или историей.
Для других право — «система интеллектуальных представлений,
образующаяся в соответствии с присущими ей принципами и совершенно независимая от явлений социологического или исторического порядка». Некоторые полагают, что право — это всегда
«промежуточный результат секулярной войны, развязанной социальными силами, и процесса сближения интересов, которые
в определенный момент могут начать взаимодействовать друг с
другом». Другие отвергают идею, согласно которой право происходит только из исторической эволюции и из материалистического детерминизма, и настаивают на том, что источниками права
являются исключительно воля человека и его деятельность. И выводы Бержеля, как представляется, как раз укладываются в русло
интегративной юриспруденции. Во всяком случае в плане использования метода интеграции. «В таком случае право как таковое
является одновременно продуктом событий социального порядка
и проявлений воли человека, явлением материальным и совокупностью моральных и общественных ценностей, идеалом и реальностью, явлением исторического плана и нормативного порядка,
комплексом внутренних волевых актов и актов подчинения внешнему, актов свободы и актов принуждения…»
Причем интегративный подход к праву диктуется у Бержеля
современными потребностями мирового развития права, требующими интеграции самих правовых систем. «Сравнительное право,
подчеркивая глубокое различие в организации современных юридических систем, допускает возможность их сопоставления, выделения в них моментов, на которых могла бы основываться их конвергенция, и опираясь на примеры, заимствованные у иностранных правовых систем качественного улучшения национальных
законов.» Автор сетует, например, на то, что Рудольф Иеринг ви-
дел в государстве единственный источник права, что, подчеркивая
роль принуждения как неотъемлемого свойства правовой нормы,
он признавал только позитивное право, внушить почтение к которому может государство, что право есть «политика силы» и что
право — это «всего лишь оружие в спорах, подтекстом которых
выступает сила». Напротив, существует много интерпретаций
понятия справедливости, и в зависимости от конкретного случая
407
Часть 4. Государственно-правовые концепции Новейшего времени
право прибегает к той или иной из этих интерпретаций. Поэтому
анализ, проведенный некогда Аристотелем, затем Фомой Аквин-
ским, еще и сегодня может оказаться наиболее удачным.
С точки зрения Бержеля, сравнение сопоставляемых систем не
может ограничиваться кодексами и законами, но должно охватывать все источники права. Сравниваемые компоненты имеют значение только в том случае, когда они помещены в рамки юридической системы, от которой они зависят, и в свой исторический,
социологический, политический, экономический и культурный
контекст. Если опираться на такую методологию, то сравнительное право позволит одновременно назвать те институты, которые
заслуживают того, чтобы разработать для них наднациональные
структуры или, по крайней мере, показать, как их можно сблизить, используя средства законодателя, а также определить, какие
национальные правовые системы могут быть вовлечены в этот
процесс.
В русло интегративной юриспруденции укладывается позиция американского профессора Гарольда Дж. Бермана: «Нам необ-
ходимо преодолеть… заблуждение относительно исключительно
политической и аналитической юриспруденции („позитивизм“),
или исключительно философской и моральной юриспруденции
(„теория естественного права“), или исключительно исторической и социометрической юриспруденции („историческая школа“,
„со циальная теория права“). Нам нужна юриспруденция, которая
интегрирует все три традиционные школы и выходит за их пределы».
Интегративная юриспруденция отвечает современным запросам времени, навеянным процессами глобализации. В мире существуют разные правовые семьи с входящими в них разными
правовыми системами, охватывающими в свою очередь разные
национальные системы права. Но с некоторого времени обнаруживается тенденция к интеграции права. Формирование европейского права и появление элементов мирового права замечено
и практикой, и теорией. Если смотреть на право с точки зрения
его инструментальной роли, если вопрос ставится в практической
плоскости международного сотрудничества, следует искать единую точку отсчета, единый взгляд, общую позицию.
408
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Реформирование современного российского общества, коренные изменения в государственноправовых институтах, которые состоялись и
происходят в настоящее время, переход правового регулирования на приоритеты парадигмы частного права — все это, а также ряд других моментов и факторов определяют и будут
определять необходимость растущего интереса
к изучению как мирового теоретического и реформаторского опыта, так и опыта подходов к
кодификации законодательства и их расчета на
длительную историческую перспективу.
Обращение к истории политических и правовых учений дает возможность уяснить, что
в современном правосознании как составной части цивилизационной культуры присутствует намного больше представлений о правовых и государственных институциональных
конструкциях, отдельных юридически значимых действиях и устоявшихся традициях законотворчества, сохранившихся от предыдущих
периодов и эпох, чем это имеет место, скажем,
в культуре политической.
Как это удостоверяет исторический опыт,
состояние беззакония, анархии и правового нигилизма выступает достаточно частым явлением
409
Заключение
в мировой истории, однако, как правило, такие периоды являются, во-первых, непродолжительными, а во-вторых, нетипичными
для государств с устоявшимися культурными и демократическими традициями.
Хотелось бы верить, что и Российская Федерация как можно
более быстро и безболезненно преодолеет тот кризисный отрезок,
который выпал на ее судьбу после распада СССР, с максимальной
пользой позаимствовав и внедрив богатый мировой и отечественный реформаторский опыт, а нынешняя студенческая молодежь,
ознакомившись с этими образцами, уже в ближайшее время создаст мощную национальную элиту, которая поднимет управление
государственно-правовым развитием страны на новый уровень.
На этой оптимистичной ноте авторы считают возможным завершить изложение материала в данной части курса.
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]