Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
Особенностью Российского государства этого периода было под&
черкнутое отсутствие миссионерства среди иммигрантов&христиан.
Отмечался отказ от диспутов; не появилось миссий, ставящих целью
катехизацию западных христиан. Но миссионерство как практика су&
ществовало. Прозелитизм проявлялся в отработанной системе мер,
деятельно подталкивавших иноземцев к обращению. Эти меры скры&
того, но эффективного воздействия приводили к тому, что представи&
тели родов, оставшихся в России, постепенно переходили в правос&
лавие. Чем дольше находилась здесь семья иностранцев, тем больше
становилась вероятность обращения.
История семьи Барнсли с наглядностью показывает, что за время
жизни в России иностранцы попадали в законодательные ловушки,
порожденные несоответствием русской и европейской систем права.
К числу расхождений юридических норм относились действовавшие
в России запреты на смешанные браки, выход из православной церк&
ви, выезд из страны. Различная трактовка подданства и порожденная
этим закрытость границ; перекрещивание христиан; как и право го&
сударя самому определять супругов для новообращенных – все это
воспринималось западноевропейцами и деспотизмом, и ксенофоби&
ей. Внешне толерантное законодательство в индивидуальной судьбе
иностранца могло реализоваться совсем иначе. Сквозь призму
собственного опыта разные люди характеризовали степень веротер&
пимости русского общества прямо противоположно. Определенная
доля иноземцев не пострадала на религиозной почве, что давало ос&
нования многим иностранным авторам говорить о России как стране
благоденствия для европейских протестантов. (Об этом, в частности,
первоначально писали Карлу I родственники Анны Барнсли.) Среди
упомянутых в работе иноземцев наиболее благополучно в конфесси&
ональном плане протекала жизнь Петра Марселиса и членов его
семьи. Никто из представителей клана Марселисов не пострадал на
религиозной почве. Но взгляды о русской толерантности не подтвер&
дили бы иностранные офицеры, высланные в Сибирь, как и Анна и
Вильям Барнсли.
Судьба Анны Барнсли служит самым ярким примером обращения
под принуждением: англичанку трехкратно погружали в реку под ее
непрекращающиеся проклятия. Прямое воздействие – насильствен&
ное крещение – крайне редко применялось в России (оно было восп&
рещено церковным каноном), но, как явствует из биографии Анны
Барнсли, существовало. Безусловно, массовый характер носило обра&
щение военнопленных (что видно на примере Станислава Вольско&
го), в большинстве случаев – вынужденное.
353
Заключение
Применялись и иные жесткие методы воздействия – судебное
разбирательство и угроза исполнения приговора. Перекрещивание
людей, просивших о вступлении в русскую церковь на дыбах, из
тюрьмы или ссылки, трудно охарактеризовать искренним. Мотивом
в таких случаях являлось стремление прекратить наказание. Следует
отметить, что и в подобных ситуациях обращение мыслилось добро&
вольным.
Светская практика в подобных процессах являлась продолжением
церковного законодательства. В христианской доктрине крещению
изначально придавалось огромное значение. Таинство несло совер&
шенно особую роль в обновлении человека. Его смысл заключался в
полном очищении от прежних грехов. Эти положения были усилены
русским богословием. В русском миросозерцании крещение мысли&
лось необходимым, а для периода XVI – XVII вв. едва ли не един&
ственным условием спасения. Но если отпущение грехов и посмерт&
ная участь даровались свыше, то на структуры государства возлага&
лись функции снятия при жизни наказаний за все ранее совершен&
ные новообращенным преступления. Прозревшие в истине не кара&
лись. Таинство снимало все предшествующие проступки не только в
духовной сфере, но и сугубо юридической: оно несло освобождение.
В системе русского права правило распространялось на заключен&
ных, ссыльных, холопов. Подобные юридические нормы обусловили
поток желающих обрести «истинную» веру, а с ней и волю. Добились
прекращения зависимости после крещения холопы&«греки» Авдотья
Александрова и Мануил Константинов. Не исключено, что причиной
принятия православия представителем второго поколения Эйлофов –
Даниэлем – стала угроза следствия. Безусловно, после десятилетней
ссылки вступил в русскую церковь представитель второго поколения
Барнсли – Вильям. Английский дворянин&купец, оказавшийся в Си&
бири в статусе пешего казака, благодаря вероотступничеству возвра&
тил себе дворянский статус.
Но более распространены были внешне лояльные методы соци&
ального и юридического давления, при этом действенно понуж&
давшие иностранцев к обращению.
Подобные меры иногда распространялись на иммигрантов перво&
го поколения, примером чего служит судьба Пьера де Ремона. В его
истории, как и Станислава Вольского, отчетливо проявилось прави&
ло соединения титула и веры.
В Российском государстве рассматриваемого периода статус чело&
века определяли не его личные качества и заслуги, а родовитость.
Этот принцип был закреплен системой местничества. Иерархическая
354
Заключение
система Московского государства, базирующаяся на сословных цен&
ностях, открывала широкие возможности выходцам из иных стран,
сумевшим доказать принадлежность к привилегированному сосло&
вию. Россия оказывалась привлекательной страной для разоривших&
ся или провинившихся на родине дворян, среди которых оказалось
немало авантюристов.
Аристократам среди них предназначалось особое место. Предста&
витель знати мог рассчитывать на значительное положение в русском
обществе, не располагая ничем, кроме родословной (знаниями, на&
выками, опытом и квалификацией). Титул обеспечивал звание мос&
ковского дворянина, земельный надел и оклад, но при выполнении
одного требования. Непременным условием достижения привилегий
являлось обращение. Стремление властей повысить нобилитет стра&
ны за счет знатных иммигрантов обеспечило родовитым выходцам
(или выдаваемым за таковых) высокий статус в русском обществе
после принятия православия. Безусловно, эти правила подталкивали
многих иноземцев к вступлению в русскую церковь.
Одним из них стал французский барон Пьер де Ремон. По замеча&
нию единоверцев, он пошел на вероотступничество ради приближе&
ния к царскому двору. Но можно предположить, что причина смены
веры лежала не только в честолюбивых помыслах дворянина, его
тщеславном желании сравняться по статусу с русской знатью, но и в
поисках своего применения в России. Пьер де Ремон в России ока&
зался неспособным к несению военной службы – основного предназ&
начения дворянина. Торговать, очевидно, он отказался: французский
дворянин в традициях своего круга с пренебрежением относился к
коммерции. Иммигрант не знал русского языка, чтобы стать перевод&
чиком. Очевидно, шаткое положение и социальная нестабильность
стали толчком к изменению вероисповедания. Капиталом барона в
России являлся только титул. Пьер де Ремон нашел выход в правос&
лавии.
Дилемма Пьера де Ремона, как и большинства неофитов, лежала
между религиозными воззрениями и выгодой. Он склонил свой вы&
бор к последнему и отказался от прежних убеждений. Получалось,
что если купцы Барнсли строили благополучие на религиозной обо&
собленности и бережном сохранении вероисповедания, то не нашед&
ший службы знатный Пьер де Ремон – на вероотступничестве.
Безусловно, правовые нормы Российского государства оказались
благоприятны мелкопоместной и беспоместной шляхте Речи Поспо&
литой. Польским, литовским, украинским и белорусским малозе&
мельным и безземельным шляхтичам обращение открывало доступ в
355
Заключение
русское дворянское сословие. Включение в него сопровождалось вы&
делением поместья. Как отмечалось, в отличие от западноевропей&
цев, выходцы из Речи Посполитой принимали православие вскоре
после пересечения границы. Станислав Вольский был перекрещен
при совсем иных обстоятельствах, но очевидно, что именно предше&
ствующий переход в православие облегчил холопу&шляхтичу стреми&
тельный социальный взлет.
Что касается западноевропейцев, то они стремились удержать ве&
роисповедание и редко приходили в русскую церковь в первом поко&
лении. Методы, избранные русским правительством, оказывали воз&
действие чаще всего через несколько поколений. Их эффективность
была связана с утерей высокого социального статуса представителя&
ми второго и далее поколений иммигрантов.
На примере фамилий Эйлофов видно, как менялось положение
«иноземцев старого выезда». Без непосредственных контактов с За&
падом, не обладая высокой квалификацией, потомки иноземцев пе&
редвигались по социальной лестнице все ниже: в семье Ильфовых –
от царского врача к купцу, к переводчику и рядовым наемникам. Род
мельчал, и основным занятием его представителей становилась воен&
ная служба, самый распространенный для иностранцев вид деятель&
ности в России. Смена поколения приводила к снижению статуса.
Иностранцы, «родившиеся на Москве», по достижении совершенно&
летия, из «недорослей» определялись в Иноземский приказ, где на&
чинали свой путь с рядового. Подняться до офицерской должности
им было крайне сложно. В семье Ильфовых самым высшим чином у
представителей третьего поколения оказалась должность подпрапор&
щика, которую занимал Арист Ильфов.
В упадке иностранных родов, длительное время живших в России,
можно усмотреть несколько факторов, среди которых необходимо
выделить образовательный. Очевидно, что одной из причин обмель&
чания являлась изоляция от Запада. Она пагубно сказывалась на за&
падноевропейских специалистах: врачах, военных и инженерах. Не
имея возможности получения образования на Западе, иностранцы в
России теряли профессиональный уровень и уже не представляли
интереса для русского правительства в качестве знатоков в медицине
или военной науке. Но, не будучи знакомыми с достижениями запад&
ноевропейской науки, «иноземцы старого выезду» не могли рассчи&
тывать на высокие посты. Они не привносили современный западно&
европейский опыт ведения боя, не участвовали в реформах армии и,
соответственно, не могли претендовать на быстрое продвижение по
службе. Безусловно, внуки приехавшего в Россию при Иване Грозном
356
Заключение
Иоганна Эйлофа были не способны конкурировать с новыми иммиг&
рантами – наемниками, количество которых неуклонно увеличива&
лось. Это правило в еще большей степени затрагивало придворных
медиков. Важно отметить, что один из представителей клана Эйло&
фов – Алфер Ильфов (Aloff Öyloff), сумел получить образование в За&
падной Европе, что являлось достаточно редким для данного перио&
да. Можно предположить, что он был отправлен отчимом, голлан&
дским купцом Герритом ван дер Хейденом для обучения профессии
деда – врачебной, однако в силу неизвестных нам причин не был до&
пущен в России до медицинской практики. Как и других братьев, его
определили в военные.
Таким образом, первостепенной являлась проблема обучения,
точнее его отсутствие. При кирхах всегда существовала начальная
школа, дающая основы языка и благочестия. Однако церковные
школы не могли заменить университетов.
Значительное воздействие на выбор веры оказывал экономичес&
кий фактор. Анализируя имущественное положение членов рода
Эйлофов, можно говорить, что в России для иностранцев действова&
ло право майората, не практикуемое русскими. Частной собствен&
ностью (предприятиями) иностранцы предпочитали распоряжаться
на основе норм западного права. Иноземцы стремились удержать
владения в одних руках и не допустить дробления. В таком случае
младшие братья оказывались лишенными средств к существованию,
и как раз они и формировали слой «рядовых кормовых иноземцев».
Эта группа уже стремилась к обращению в православие.
Право майората не затрагивало поместные владения, распределя&
емые в соответствии с русским законодательством. Как результат,
власти обладали мощным рычагом воздействия. Земельный вопрос
оказал существенное влияние на выбор веры.
Неоднократно говорилось о земельном фонде, предназначенном
для «некрещеных иноземцев». Однако на протяжении двух веков он
не изменялся и не расширялся. Поместий этого фонда могло хватить
лишь на «иноземцев старого выезда» и избранную часть «иноземцев
нового выезда». Лишенные же владений иноземцы, особенно второ&
го и далее поколений, совсем не редко делали свой выбор в пользу
православия. Обычно первым приходил в русскую церковь иностра&
нец, обделенный землей, и его дети. В семье Эйлофов им оказался
младший брат, наименее неблагополучный.
Кроме того, с конца 40&х гг. XVII в. русскими властями активно
применялось правило получения нового знания как награды за пе&
рекрещивание. С этого времени нормой становится переход ставше&
357
Заключение
го православным рядового в офицеры, а офицера – в другой чин. Для
большинства иностранцев восприятие таинства крещения послужи&
ло первым шагом к продвижению по службе. Так, Иван Ильфов пос&
ле обращения сделал неплохую карьеру, пройдя путь от рядового к
прапорщику, поручику и капитану. Можно лишь поставить вопрос,
насколько стремительный рост его званий был обусловлен изменени&
ем веры, насколько – личными заслугами. Очевидно, что перекрещи&
вание дало значительный толчок к возвышению в социальной иерар&
хии: именно вероотступничество позволило выделиться из массы ря&
довых и стать офицером. Иван Ильфов удачно воспользовался пере&
водом и далее активно двигался по лестнице армейских званий. Но
для его родного брата – Александра Ильфова – обращение не сыгра&
ло существенной роли в служебных назначениях. Принятие правос&
лавия не повлекло кардинальных изменений в карьере. В отличие от
братьев Александр Ильфов не оказался успешным и не достиг высо&
ких чинов. Трудно сказать, ранняя ли смерть или внутреннее сопро&
тивление вступлению в православное общество повлекли отсутствие
карьеры после обращение у Александра Ильфова. Наиболее вероят&
ной причиной видится скорая кончина неофита, не успевшего вос&
пользоваться преимуществами своего положения.
В середине XVII в. подобная практика светских властей, иници&
ированная главами русской церкви (патриархами Иосифом и Нико&
ном), была связана с подготовкой к военным действиям. Для руко&
водства страны перед началом войны с Речью Посполитой предпоч&
тительней оказывались православные офицеры из иностранцев.
Конфликтные ситуации, складывавшиеся между православными
солдатами и инославными офицерами, власти стремились погасить
направлением в полки принявших православие иностранных воен&
ных. Отправка Ивана Ильфова в полк Александра Гамильтона, в ко&
тором солдаты высказали неповиновение своим иностранным ко&
мандирам, возможно, явилась ответом на бунт.
Все описанные выше факторы затрагивали в основном наемни&
ков. Можно говорить, что наиболее действенными методы властей
оказывались в самой социально зависимой и в то же время самой
многочисленной профессиональной группе иностранцев – рядовых
военных. Именно они чаще всего соглашались изменить веру.
Как отмечалось, при вербовке военных специалистов говорилось,
что от временного наемника не требуется проявления преданности
православию. Однако в ходе длительного пребывания в России выяс&
нялось, что реальные конфессиональные привилегии, несмотря на
непосредственную причастность к военным тайнам, касались лишь
358
Заключение
элиты армии – руководства «полков нового строя». Свобода вероис&
поведания распространялась прежде всего на высшее офицерство.
Реальный конфессиональный статус высшего офицерства оказывал&
ся иным по сравнению со средними и рядовыми военными (среди ко&
торых оказывались потомки выехавших ранее врачей, разорившихся
купцов и прочих профессиональных групп иностранцев).
Служилые иноземцы были поставлены в условия, заставлявшие их
усомниться в собственных воззрениях. Экономическая, социальная
зависимость приводили к тому, что основная масса военных испыты&
вала сильное скрытое давление к обращению в православие. Средние
и низшие военные, так называемые «кормовые иноземцы», доход ко&
торых составляло лишь царское жалованье, оказывались наиболее со&
циально уязвимой группой. Эта часть иностранцев, зависимых от жа&
лованья и дарованных поместий, не уверенных в своем положении,
совсем не редко оказывалась готова сменить веру. Рядовые наемники,
обладавшие при этом родословной (недворяне не могли рассчитывать
на поместья), особенно «кормовые иноземцы», стремились повысить
свой социальный статус путем перехода в православие.
Сильнее всего подобные тенденции проявлялись в семьях, утеряв&
ших кормильцев. Важнейшим фактором обращений являлась соци&
альная незащищенность. В семье Эйлофов в русскую церковь пришли
потерявшие отца в раннем детстве Иван и Александр Ильфовы.
В целом для тех иностранцев, которые усмотрели выгоду уже не в
обособленности, а в интеграции в русское общество, становилось не&
обходимым перекрещивание. Повысить свой социальный статус они
могли, лишь влившись в ряды русского служилого сословия, что де&
лало необходимым принятие православия. Обращение приносило
зримые материальные выгоды. Стесненные финансовые обстоятель&
ства, наиболее вероятно, послужили отправной точкой изменения
вероисповедания в семье Ильфовых.
При изучении истории семьи Эйлофов в России отмечается, что
принятие православия выбило род из элиты иноземческого земляче&
ства на втором поколении, когда перекрещиванию подвергся купец.
При этом обращение для представителей четвертого поколения ста&
ло уже спасительным условием подъема из низов иноземческого
землячества. Братья Ильфовы пришли к решению о разрыве с запад&
ным христианством в середине 40&х – начале 50&х гг. XVII в., когда
власти активнее, чем ранее, стали поощрять вступление в русскую
церковь. Переход в православие оказался для них последним шан&
сом сохранить или даже повысить положение в обществе при памя&
туемой знатности.
359
Заключение
Рассмотрение мотивов перекрещивания показывает преоблада&
ние экономических и социальных факторов. Подобная ситуация
обусловила в большинстве своем вынужденный характер обращения.
В случаях неискреннего принятия православия возникала проблема
возвращения к прежнему вероисповеданию. Смогло вернуться в про&
тестантизм третье поколение семьи Эйлофов: Иван Данилов Ильфов,
Арист Данилов Ильфов, Исак Данилов Ильфов, Петр Данилов Иль&
фов, Данил Данилов Ильфов (хотя их дети уже стали членами рус&
ской церкви). Безусловно, что уход из православия без последующе&
го наказания был возможен лишь в эпоху Смутного времени. С вос&
становлением государства, церковной организации, жесткого конт&
роля нарушение православного крещения преследовалось, чему при&
мером является судьба Анны Барнсли. Таинство не имело обратной
силы, и отказ от него рассматривался тяжелейшим преступлением
(как церковным, так и государственным). Измена веры подпадала
под действие норм канонического и светского права. Можно срав&
нить с законодательством Османской империи, где уход из ислама
карался сожжением на костре. В России до 80&х гг. XVII в. не жгли
еретиков, однако не раскаявшиеся грешники (в том числе – отступ&
ники от православия) направлялись на епитимью в северные монас&
тыри. Выдержать многолетнее заключение в столь тяжелых условиях
могли лишь такие сильные в вере личности, как Анна Барнсли.
Очевидно, ее судьба воссоздает уникальный случай сохранения
(хотя и лишь с точки зрения иноземческого сообщества) прежней ве&
ры в период стабильной церкви и государства. Согласно русскому
церковному законодательству, упорствующая в протестантизме Анна
Барнсли должна была находиться в монастыре до конца жизни. Од&
нако выгодная политическая (царский план русско&датского динас&
тического брака) и церковная (межпатриаршество) ситуации при
вмешательстве влиятельных родственников (Петр Марселис) позво&
лили достигнуть некоего компромисса. Анна Барнсли осталась про&
тестанткой внутри своего дома при условии внешней принадлежнос&
ти к православию: ей объявлен запрет на публичное протестантское
богослужение и у нее наличествует лишь русская прислуга.
Несомненно, не всем вероотступникам даровались подобные
привилегии. Вероятно, именно поэтому других случаев религиозно&
го конфликта, каким было дело Анны Барнсли, среди западноевро&
пейцев не зафиксировано. Но в ситуации принуждения и его молча&
ливого принятия актуальной оказывалась проблема скрытого сохра&
нения «своей» веры. Как отмечалось, в России не существовало про&
поведи среди западных христиан. Убеждение подменялось практика&
360
Заключение
ми социального давления. Глубинные пласты сознания в таком слу&
чае далеко не всегда затрагивались. Обязательным было лишь внеш&
нее исполнение норм православия. Перекрещивание для многих им&
мигрантов подтверждало в первую очередь политическую лояль&
ность, что влекло переплетение в душе новообращенных различных
воззрений, формирование сложной религиозности. Русские духов&
ные власти постоянно высказывали опасения тайной веры перекрес&
тов и выкрестов. Так, в одном из полемических текстов 20&х гг.
XVII в. говорилось об опасности устоям православия, исходившей
«от иноверец, пришедших в нашу православную веру и православ&
ных отводяще до люторского и до колвинского закона». Вероятно,
автор, Иван Хворостинин, сам обвиненный в симпатиях к протес&
тантизму, знал примеры иностранцев, принявших православие, но
продолжающих исповедовать прежние взгляды. Можно привести в
пример Даниэля Эйлофа, для которого, видимо, произошло разделе&
ние внутренней (тайный протестантизм) и внешней (православие)
религиозности. Обращение Даниэля Эйлофа, как отмечалось, приз&
вано было продемонстрировать властям отсутствие измен. Но в пе&
риод Смутного времени, когда Лжедмитрий I, а затем и Лжедмитрий
II изменили традиционную политику властей поощрения отступни&
ков от западного христианства, Даниэль Эйлоф предстал убежден&
ным сторонником русского царя. Он готов был на решительные ме&
ры, вплоть до убийства бывших единоверцев ради восстановления
власти Василия Шуйского. «Крещеный» иностранец расправился с
«некрещеным», за что получил от Василия Шуйского наследствен&
ную вотчину. Однако при этом Даниэль Эйлоф, вероятно, являлся
тайным сторонником «своей» веры и неслучайно все его дети вскоре
оказались протестантами. Другой пример – Вильяма Барнсли – от&
ражает еще более запутанную ситуацию. Внутреннюю религиозность
бывшего строго пуританина, все члены семьи которого крепко дер&
жались своих убеждений, можно представить как удивительный
сплав протестантизма, православия и веры в действенность заклина&
ний якутских шаманов.
Подобные случаи дают материал для исследования идентичности
как иностранцев, так и русских. Столкновение двух миров – русско&
го и иноземческого, – как и переход границы между ними, позволя&
ет понять, кто в России виделся «русским», а кто «иноземцем».
В русском обществе рассматриваемого периода конфессиональ&
ный фактор доминировал над этническим. Главным показателем
идентичности (идентификации снаружи) как русских, так и иност&
ранцев в России, оказывалась не этническая, а конфессиональная
361
Заключение
принадлежность (точнее, включенность в определенную церковную
организацию). Понятия «русский» и «православный» (в московском
варианте православия) виделись тождественными. Сменив веру, че&
ловек в глазах властей менял этническую принадлежность. Вступле&
ние в московскую церковь превращало иноземцев в русских. Немцы,
англичане, поляки, евреи и представители других этнических групп
через определенное время после перекрещивания уже не виделись
иностранцами.
Именно это обстоятельство определило толерантность властей к
выкрестам и перекрестам. Через тринадцать лет после обращения
Иван Селунский, с точки зрения властей, перестал быть евреем. При&
оритет конфессионального над этническим обусловил отсутствие ев&
рейских погромов в рассматриваемый период. Эта ситуация являлась
следствием не русской толерантности, а отсутствием самих евреев
(в системе официальной идентичности) в пределах Российского го&
сударства. Аналогично воспринимались и перекресты. Неизвестны
столкновения новообращенных иностранцев&христиан с представи&
телями русских родов внутри дворянских корпораций.
Однако ситуация социальных конфликтов проявляла иные зако&
номерности. Иноземческое прошлое, например, дало повод служи&
лым людям Якутска к противоборству со своим воеводой – А.А. Бар&
нешлевым. Заговор с целью убийства «немца» (как называли доку&
менты англичанина) не был напрямую связан с ксенофобией, но от&
ражал механизмы бунта. «Инаковость» становилась толчком к непо&
виновению.
Что касается внутренней идентичности, то она отличалась, ко&
нечно, от внешней. Самоидентификация новообращенных была
иной, чем официальная. Очевидно, что для многих иностранцев в
России была характерна сложная внутренняя идентичность (как эт&
ническая, так и конфессиональная). Так, Анна Барнсли, став право&
славной, продолжала ощущать свою принадлежность к бывшим об&
щинам: конфессиональной – приходу реформатской кирхи – и по&
литической – землячеству подданных британской короны. Для Ива&
на Селунского критерием самоидентификации оставалась принад&
лежность к еврейству, более сильная, чем православное вероиспове&
дание. В то же время он неизменно демонстрировал включенность в
корпорацию бывших подданных Османской империи – греческое
землячество. Еще более запутанной видится идентичность Юрия
Трапезундского. По сохранившимся документам невозможно рекон&
струировать его самоидентификацию, как и внутреннюю религиоз&
ность. В каждом новом государстве выходец из полиэтнического Тра&
362
Заключение
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]