Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
ного, так и западногоу христианства9. На данном примере проявляется
значение не столько вероисповедания, сколько подданства. Очевидно,
что по отношению к выходцам из Речи Посполитой действовал не кон&
фессиональный, а политический (принцип политической нации, под&
данства) критерий разграничения. Восточное христианство делилось
для русских властей на Московскую патриархию (члены которой явля&
лись полноправными подданными русского государя) и прочие кафед&
ры (представители которых относились к подданным иных правите&
лей). Западное же христианство в глазах русских властей разграничива&
лось не столько на католичество и различные ветви протестантизма,
сколько на подданных Речи Посполитой и стран Западной Европы.
Жесткую конфессиональную политику властей в отношении
выходцев из Речи Посполитой можно объяснить двумя причинами:
боязнью бегства, а также доступностью иммигрантов. Русское прави&
тельство было уверено в постоянном притоке выходцев из родствен&
ной державы. Россия вела с сопредельным государством непрерывные
войны, в результате которых захватывались тысячи пленных. Кроме
того, никогда не прекращалась и добровольная миграция, вызванная
внутренними конфликтами в самой Речи Посполитой. Новые поддан&
ные из Речи Посполитой были необходимы, но при условии отказа от
возвращения на родину (основного противника России). Представи&
тели данной категории изначально лишались возможности вернуться
в свою страну. В отличие от иммигрантов из Западной Европы, выход&
цы из Речи Посполитой не могли получить в России статус наемников
и рассчитывать на временный контракт и право отъезда. Им был пре&
доставлен один путь: стать полноправными русскими подданными и
навсегда остаться в Российском государстве, т. е. путь переселения. Ус&
ловием вступления в службу русскому государю являлось вхождение в
русское служилое сословие. Соответственно, для лично свободных
иммигрантов непременным требованием становилось вступление в
московскую церковь. Конфессиональный аспект принятия русского
подданства обусловил перекрещивания иммигрантов из Речи Поспо&
литой вскоре после произнесения ими светской присяги.
В целом толерантность правительства распространялась на одну,
не доминирующую в количественном отношении группу иммигран&
тов – западноевропейцев. (В результате чего лишь они в полном
смысле оставались иноземцами, т. е. неправославными). Для приез&
жавших в Россию западноевропейцев смена веры не являлась обяза&
тельным условием поступления на службу.
Но и западноевропейцам свобода веры была дарована с целым ря&
дом существенных оговорок. В первую очередь перед ограничениями
343
Заключение
были поставлены последователи католичества. Как отмечалось, за&
падноевропейским католикам разрешалось находиться на террито&
рии России (т. е. на них не налагалось требование обязательного об&
ращения). Однако право сохранения воззрений сочеталось с запре&
том на публичное богослужение. Католики в России были лишены
церковной жизни. Возбранялось строительство храмов и пребывание
католических священников вне дипломатических миссий. Эти пра&
вила делали пребывание приверженцев Римского престола в России
крайне затруднительным. В отличие от протестантов, католики при&
держивались учения о преемстве благодати и, соответственно, не ис&
пользовали молитвенные дома и не прибегали к услугам мирян при
исполнении таинств. Отсутствие священников и храмов ставило под
вопрос возможность получения посмертного воздаяния. Можно от&
метить, что среди упомянутых в работе иноземцев к сторонникам ка&
толичества относился Матвей Вейрес – военный, достигший поста
переводчика Посольского приказа. Характер его религиозной жизни
в России неизвестен, как и то, каким образом он совершал таинства;
он был женат (т. е. происходил обряд венчания), в его семье рожда&
лись дети (безусловно, проходившие крещение). Незадолго до смер&
ти Матвей Вейрес принял православие. Быть может, одним из моти&
вов обращения стало стремление получить последнее причастие из
рук христианского (но не протестантского) пастыря, рукоположен&
ного в церкви, сохранившей благодать Христа через цепочку посвя&
щенных пастырей. Не исключено, что им двигало желание остаться
на момент кончины христианином, т. е. членом Церкви, не отказав&
шейся от таинства священства.
Право публичного богослужения было предоставлено лишь одной
группе иммигрантов – ортодоксальным протестантам из Западной
Европы. (При этом в Москве правительство последовательно превра&
щало протестантское богослужение во все менее публичное, удаляя
кирхи из центра столицы на окраины, а затем и в пригород.) Тем не
менее протестантам было дозволено иметь собственные религиозные
общины, возглавляемые приезжающими из&за границы пасторами.
Следует отметить, что русское правительство, соглашаясь с пребыва&
нием на территории России протестантского духовенства, возлагало
на настоятелей вполне определенные государственные обязанности
10
.
Роль пасторов, с точки зрения русских чиновников, не сводилась
лишь к спасению душ своих прихожан. Клятва на Евангелии являлась
обязательным элементом принесения «служилыми иноземцами»
присяги русскому государю. В сакральной церемонии, безусловно,
важнейшую роль играли пасторы. Таким образом, как это ни пара&
344
Заключение
доксально, институт пасторов, вовлеченный в мир западноевропейс&
кого протестантизма, являлся необходимой частью государственной
машины России. Они, казалось, наиболее отстраненные от реалий
русской жизни, призваны были гарантировать отсутствие измен вер&
ховной православной власти.
Приоритет, отдаваемый сторонникам протестантизма в России,
не был связан с конфессиональными предпочтениями. Реформаци&
онная доктрина не воспринималась в России более приближенной
православию. С точки зрения русского богословия, лютеранство и
кальвинизм трактовались столь же серьезными заблуждениями, что и
«католическая ересь». Мартин Лютер виделся, наряду с римским па&
пой, одним из воплощений антихриста на земле
11
. В полемической
литературе зачастую преднамеренно стирались границы протестан&
тизма и католичества, и речь шла о едином в своем нечестии запад&
ном христианстве
12
. Но геополитические интересы России XVI –
XVII вв. устойчиво были связаны с протестантскими державами. Эту
линию не изменяли военные конфликты с соседней Швецией. Безус&
ловно, основным военным противником России на протяжении рас&
сматриваемых столетий являлась Речь Посполитая (что, как отмеча&
лось, не сокращало, а лишь увеличивало миграцию из этнически и
культурно близкого государства, связанную, однако, с перекрещива&
ниями).
Русское правительство, выбирая союзников среди протестантских
государств Западной Европы, приглашало на службу к московскому
государю в основном выходцев из этих стран. Насущная потребность
привлечения специалистов определила наделение подобных иммиг&
рантов свободой вероисповедания. Правительство было заинтересо&
вано в притоке иностранцев, обладающих необходимыми знаниями
и навыками и, кроме того, далеких от русской традиции. Следует учи&
тывать и позицию иммигрантов из Европы, зачастую искавших в
России убежище от религиозных преследований. В случае явного
конфессионального давления поток миграции, столь желательной
для России, мог резко сократиться. В результате русские власти шли
на конфессиональные уступки иностранцам. От данной категории
жителей (но не полноправных подданных) Российского государства
не требовалось безусловного перехода в православие.
Подобная политика властей обусловила официальное существова&
ние в России лютеранских (в один из которых входили первоначально
Барнсли и Эйлофы) и кальвинистского (куда, наиболее вероятно, пе&
решли Барнсли и Деремонтовы, возможно, Эйлофы) приходов. При
кирхах располагались школы. В приходы помимо лютеран и кальви&
345
Заключение
нистов входили англикане, пресвитериане, пуритане и, быть может,
анабаптисты (к таковым, не исключено, относились Эйлофы).
Но, пойдя на предоставление западноевропейцам свободы веро&
исповедания, власти налагали на них целый ряд обязательств. Усло&
вием пребывания западноевропейских католиков и протестантов на
территории России являлся отказ от прозелитизма. Проповедь и мис&
сионерство среди православных были категорически воспрещены. За
распространение иных религиозных воззрений и обращение русских
в неправославные общины полагалась смертная казнь. С точки зре&
ния властей иноземческое сообщество должно было быть замкнутым
по отношению к русскому населению.
Для достижения этой цели русское правительство предъявило
многочисленные требования и к собственным полноправным поддан&
ным. Православным не дозволялось вступать в контакты с инослав&
ными, в том числе – в диспуты о предметах веры. Среди канонических
норм можно выделить недопустимость смешанных браков. Оградить
русских от иноземцев были призваны и светские законодательные ак&
ты. Уже упоминался указ 1627 г., запретивший православным нани&
маться в услужение к иноземцам, в том числе – принимать холоп&
ство
13
. Введенное ограничение для инославных (и иноверных) хозяев
на владение православными холопами действовало до конца XVII в.
Цели отдаления православных подданных от западных христиан (и
мусульман) служило и поместное законодательство. Как отмечалось,
изначально принадлежность к православию не являлась обязатель&
ным условием наделения землей. Русское правительство еще в XVI в.,
в период ведения Ливонской войны, создало специальный земельный
фонд, предназначенный лишь для «некрещеных иноземцев». Тогда
было зафиксировано число владений, принадлежавших иностран&
цам
14,
, и выделен круг земель, которые могли обращаться лишь среди
неправославных и не могли переходить к русским дворянам. Создание
ограниченного числа поместий для инославных, очевидно, призвано
было уменьшить количество русских, в данном случае крепостных
крестьян, подверженных влияниям иных конфессий. Однако эти нор&
мы действовали лишь до 1653 г., когда власти приняли решение об
уничтожении подобного земельного фонда. Тогда указ 1627 г. получил
логическое завершение: действие законодательства теперь распрост&
ранялось не только на холопов, но и крепостных крестьян. Власти,
мотивируя необходимостью лишить помещиков&европейцев возмож&
ности обращать в свою веру зависимых от них крестьян, ликвидирова&
ли поместное землевладение иноземцев&христиан. С этого момента
вопрос об обладании землей для западных христиан был поставлен в
346
Заключение
зависимость от вероисповедания (о чем подробнее ниже). Землевла&
делец&христианин теперь мог быть только православным (землевладе&
ние мусульман сохранялось до 1681 г.).
В целом правительство ограждало русское общество от проникно&
вения в него носителей иных воззрений. Власти всячески стремились
сократить контакты и создать два изолированных сообщества, каж&
дое из которых основывалось на собственной вере.
Безусловно, значительная часть иностранцев тяготела к той же
закрытости и стремилась держаться лишь в рамках своего круга. Оче&
видно, все иноземцы, жившие в России, предпочитали дистанциро&
ваться от русского мира. (Стереотип культурного превосходства от&
четливо отразился во всех записках иностранцев.) Западное христиан&
ство, противопоставленное православию, безусловно, консолидиро&
вало иммигрантов в русском окружении. Эта декларируемая изоля&
ция, базировавшаяся на вероисповедании, позволяла сохранить
язык, обычаи и некоторые нормы права. Для иммигрантов не проис&
ходило полного разрыва с прежней традицией. Вера становилась ос&
новой жизни. Вероисповедание оказывалось тем стержнем, вокруг
которого строилась жизнь человека того времени, как духовная, так и
сугубо материальная.
Собранный материал позволяет говорить о значении веры в ино&
земческом сообществе. Однако сохранившиеся источники дают ос&
нования судить не столько о духовном переживании и внутренней ре&
лигиозности, сколько о социальных последствиях конфессиональ&
ных предпочтений.
Для западноевропейского купечества вера во многом являлась ос&
новой финансового благополучия и давала возможность реализовать
нормы «протестантской этики». (В большинстве своем купцы, про&
живавшие в России, относились к последователям различных тече&
ний протестантизма.) Принадлежность к западному христианству
позволяла получить торговые привилегии от русского правительства
и поддерживать контакты с Западной Европой. Не переходя в право&
славие, коммерсанты не только сохраняли связи с близкими за гра&
ницей, но через них осуществляли приток западного капитала, полу&
чали кредиты и зафрахтовывали суда в европейских портах (у России
не было собственного флота). Кроме того, они не теряли право отъ&
езда. Комплекс данных условий и обеспечивал успешное ведение
коммерческой деятельности. Все эти положения в полной мере про&
явились в судьбе семьи английского купца Джона Барнсли.
Джон Барнсли, религиозный и «торговый» диссидент – пурита&
нин, не принадлежавший к знаменитой Московской компании, соз&
347
Заключение
давал родственные связи не по этническому, а по конфессиональному
признаку. Он стремился породниться в России не с соотечественника&
ми, а с другими богатыми кальвинистами. Очевидно, что при выборе
супругов для дочерей Джон Барнсли руководствовался как достатком,
так и ревностным служением кальвинизму. Доротея Барнсли была за&
мужем за гамбуржцем кальвинистом Петром Марселисом, Елизавета
Барнсли стала женой богатого голландского купца кальвиниста
Хармена Фентцеля. Дочь Анну Джон Барнсли выдал за французского
барона (наиболее вероятно, гугенота), Пьера де Ремона.
В результате создания этих межэтнических, но моноконфессио&
нальных браков, в которых все супруги – столпы кальвинизма,
сформировалось определенное сообщество. Одновременно сложи&
лась семья, религиозный приход и торговая корпорация. Появление
подобного союза обеспечило стабильность и создавало базу для дос&
тижения финансового успеха. Семейный капитал традиционно яв&
лялся основой ведения дел коммерсантов Западной Европы и Рос&
сии. Однако торговый союз, основанный, помимо родственных свя&
зей, на вере (точнее, принадлежности к одному приходу), оказывался
еще более устойчив. В таком случае члены одной компании приходи&
лись друг другу не только родственниками, но и единоверцами – соп&
рихожанами. Нарушить купеческую клятву, скрепленную родствен&
ными обязательствами, а также единым для всех участников сделки
духовным отцом, было сложнее, чем иную другую. Таким образом,
прослеживается теснейшее переплетение внутренней религиозности
и коммерческого успеха. Не случайно, семейный клан Барнсли –
Фентцель – Марселис принимал активное участие в устройстве люте&
ранской, а затем и кальвинистской кирх. Безусловно, что представи&
тели семьи&прихода&корпорации в России ревностно держались сво&
ей веры. Купец Барнсли предпочел уехать из России, но не отступить&
ся от воззрений.
Другой пример – семьи фламандских реформаторов Эйлофов
(в России их называли Ильфовыми) – показывает, напротив, социаль&
ные последствия изменения иноземцами веры. На истории этого се&
мейного клана возможно выяснить, что теряли и что приобретали
иностранцы при вступлении в русскую церковь.
Очевидно, что для западноевропейского купечества принятие
православия было равносильно финансовой катастрофе (почему так
яростно и противился этому Барнсли). Изменников веры отторгало
иноземческое землячество и вместе с этим лишало кредитов и других
форм поддержки. Для успешного ведения торговых операций был не&
обходим постоянный приток западного капитала, который, безуслов&
348
Заключение
но, прекращался после обращения. С принятием православия фла&
мандскому купцу Даниэлю Эйлофу пришлось полностью изменить
образ жизни. И это касалось не только ментальных, культурных и бы&
товых установок. Сменив веру, он многое потерял как купец и вынуж&
ден был значительно снизить масштаб и поменять сферу торговой де&
ятельности. Даниэль Эйлоф должен был приспосабливаться к усло&
виям, в которых оказался, и искать новые виды деятельности. Он
смог организовать дело, доступное русским (а он и стал «русским»
после обращения). Способом интеграции был выбран переход из об&
ладателя корабля на Белом море и совладельца нидерландской ком&
пании в хозяина солеварни. Добыча и продажа соли были выгодны,
но совершенно несопоставимы с доходами от морской торговли с За&
падной Европой. Как следствие, переходы западноевропейских куп&
цов в православие единичны.
Вступление в русскую церковь было почти невозможно и для за&
падноевропейских врачей. Личный доктор Ивана Грозного Иоганн
Эйлоф (подвизавшийся одновременно и на купеческом поприще) не
изменял вероисповедания. Можно усмотреть причины отсутствия
давления со стороны русских властей. Предоставленная лекарям сво&
бода веры могла быть вызвана несколькими обстоятельствами: бо&
язнью пагубных последствий для здоровья государя любого, пусть и
скрытого нажима, а также самой невозможностью занятий, гранича&
щих с магическими действиями, для православных.
Со стороны самих врачей настойчивое желание удержать веру
было связано с целым комплексом причин. Традиционно они отно&
сились к одной из самых обеспеченных групп иностранцев в России
и, кроме того, наиболее образованных. Сочетание данных факторов
определило высокую религиозность царских медиков. Как и купцы,
они неизменно являлись старостами кирх. Оставаясь инославными,
врачи (как и прочие иностранцы) сохраняли право отъезда. Боль&
шинство из них не стремилось остаться в России. Быть может, в
этом сказывались и трудности создания врачебной династии. По&
томки медиков не могли продолжить род занятий главы рода, нахо&
дясь лишь в России. Необходимой оказывалась отправка наследни&
ка для получения образования за границу. Но подобная практика
для рассматриваемого периода оставалась редкостью и, в силу неяс&
ных причин, нечасто оказывалась успешной (получившие за грани&
цей диплом дети иноземцев далеко не всегда становились в России
врачами).
Врач был не в состоянии передать свою профессию детям без их
отъезда за границу.
349
Заключение
Свобода вероисповедания предоставлялась и западноевропейским
военным. В России бурными темпами шло военное строительство,
призванное обеспечить расширение границ формирующейся импе&
рии. Правительство нуждалось в военных специалистах высокого
уровня и шло на конфессиональные уступки, сопутствующие матери&
альным льготам (в частности, наделение землей). Подобные владель&
цы земельных участков – «поместные иноземцы» – обладали значи&
тельной степенью стабильности, в том числе конфессиональной. Ру&
ководство «полков нового строя» в большинстве своем ревностно
придерживалось религиозных воззрений, в большинстве случаев –
протестантских
15
. Элита армии демонстрировала религиозность. Са&
мые профессиональные, имеющие значительные посты, высшие чи&
ны офицерства принимали активное участие в у устройстве западно&
европейских храмов. Полковники, наряду с купцами&промышленни&
ками и царскими врачами составляли ядро лютеранского и кальвини&
стского приходов. Они неизменно входили в число старост существу&
ющих кирх и добивались создания новых общин. Полковник&шот&
ландец Александр Крауффорт обеспечил своему полку присутствие
«шотландского пастора» – Андрея Гардина. Генерал Баум достиг уст&
ройства новой лютеранской кирхи. Шотландец&роялист Патрик Гор&
дон сумел организовать в России первый католический приход.
В целом можно говорить о существенной роли веры в армейских
подразделениях. Как и в случае с западноевропейским купечеством,
личные убеждения и внутренняя религиозность высшего офицерства
переплетались с целым рядом внешних факторов. Уже отмечалась
обязательность присутствия пасторов (для протестантов) в ритуале
произнесения военной присяги. Кроме того, власти признали необ&
ходимость института военных капелланов, потребность в которых
обусловил сам характер военной профессии. Постоянное нахождение
на грани смерти предполагало возможность получения причастия и
предсмертного покаяния. Более того, именно вера позволяла скреп&
лять воинские формирования, обеспечивать сплоченность отрядов и
поднять боевой дух. Это в первую очередь проявлялось в этнически
однородных полках или ротах, участники которых придерживались
единой конфессии. Подобный принцип был достаточно распростра&
нен в армии. В таком случае военное подразделение составляли
представители одной этнической группы – землячества, одновре&
менно являвшиеся членами одного прихода и исповедовавшиеся у
одного духовного отца. Кроме того, в стремлении удержать западное
вероисповедание сказывался и фактор подданства. Наемники, сумев&
шие сохранить религиозные воззрения, обладали правом покинуть
350
Заключение
Россию. Вероятно, они держались за эту декларированную юриди&
ческую норму, которая чаще всего оказывалась для них призрачной.
Большинству офицеров и солдат правом выезда воспользоваться не
удавалось. По сравнению с прочими профессиональными группами
иностранцев именно военным оказывалось труднее всего добиться
отъезда.
Если анализировать конфессиональный статус различных про&
фессиональных групп иммигрантов из Западной Европы, складыва&
ется впечатление толерантной позиции властей по отношению к ним.
При подобных обстоятельствах многие фамилии западноевропейцев
находились на территории России на протяжении многих лет, сменяя
несколько поколений. В России складывались семейные кланы, ди&
настии.
Но встает вопросы: как долго иностранцы могли хранить веру.
Очевидно, истории иноземческих родов создают возможность освя&
тить проблему толерантности с иной точки зрения. Генеалогические
исследования существенно меняют устоявшиеся взгляды.
Изучение историй фамилий иностранцев позволяет ответить на
вопрос о длительности пребывания иноземческих родов в западном
христианстве. Иноземческая колония на протяжении двух рассмат&
риваемых веков постоянно существовала, однако ее состав менялся.
Отмечается устойчивая динамика. Община пополнялась новыми им&
мигрантами и уменьшалась за счет покидавших протестантские при&
ходы и уходивших в православие иноземцев. Позволить себе испове&
дание норм западного христианства могла прежде всего элита ино&
земческого сообщества.
Согласно запискам Олеария, некоторые семьи иностранцев не из&
меняли веру от времен Ивана Грозного до середины XVII в.
16
Пример
фамилии фламандских реформатов Эйлофов показывает разруше&
ние дистанции между миром иноземцев и русским обществом на
уровне второго поколения. Он иллюстрирует сложную ситуацию. С
перерывом на второе поколение, Эйлофы берегли веру предков поч&
ти сто лет, но окончательное обращение произошло в четвертом по&
колении. Семье Барнсли удалось отстаивать свои воззрения до второ&
го поколения. Получается, что самым длительным периодом принад&
лежности к иноземческому сообществу оказывается не более четы&
рех&пяти поколений иностранцев.
Реальные судьбы собранных различными обстоятельствами в Рос&
сии людей говорят о том, что конечным итогом пребывания здесь
иноземческих родов рано или поздно становилось обращение. Обо&
собление не превышало ста лет. Нарастающая с каждым поколением
351
Заключение
ассимиляция, усиленная неудовлетворенностью занимаемым поло&
жением (в первую очередь лишенных поместий иноземцев), влекла
изменение веры. Она снижала способность противостоять очередной
волне массовых крещений.
Таким образом, русское общество можно рассматривать толерант&
ным по отношению к западноевропейцам лишь в ограниченном вре&
менном периоде. Однако более протяженный временной срез – вре&
мя жизни нескольких поколений – показывает, что представители
иностранного рода, оставшегося жить в России, в подавляющем
большинстве случаев приходили в русскую церковь. Срок удержания
семьей западного христианства ограничивался столетием. Поэтому
община западноевропейских протестантов не превратилась в религи&
озное меньшинство Российского государства.
Безусловно, толерантность властей имела свои пределы. Даже
последователи реформационных течений из Западной Европы, обла&
давшие максимальной свободой вероисповедания, не всегда могли
воспользоваться преимуществами своего положения. Русское прави&
тельство и в отношении имеющих разрешенные кирхи протестантов
действовало зачастую нетолерантно. С точки зрения русских властей
было предпочтительней принятие западноевропейскими специалис&
тами православия. В таком случае использование в России их знания
и опыта не угрожало бы устоям веры. Опасность, исходившую от
инославных, возможно было уничтожить превращением иноземца в
«русского», т. е. члена московской церкви. Одним из способов ограж&
дения православных от западных христиан оказывалось перекрещи&
вание.
Исследование смены веры подводит к изучению проблемы куль&
турного пограничья, стирания грани между «своими» (русскими) и
«чужими» (иноземцами), процесса перехода от замкнутости к ассими&
ляции, от стремления сохранить свою веру к идее перекрещивания.
Реконструируемые биографии позволяют воссоздать механизмы
обращений, распространенные в русском обществе этого периода.
По сравнению с Западной Европой, где на протяжении XVII в. полы&
хали религиозные войны, в России отсутствовало явное конфессио&
нальное преследование по отношению к протестантам&западноевро&
пейцам (гонений не существовало и на западноевропейских католи&
ков, тем не менее полной религиозной свободы они, безусловно, не
имели). Но русские власти обладали целым арсеналом способов воз&
действия на инославных, выбравших местом пребывания Российское
государство. Безусловно, правительство принуждало иноземцев к об&
ращению.
352
Заключение
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]