Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
Селунским. В целом, ни его критика прежнего вероисповедания, ни
крещение иерусалимским и константинопольским патриархами не
обеспечили признание в России чистоты его веры.
Сейчас трудно судить, что послужило причиной «очищения» в
России: факт бывшей приверженности к иудаизму или к греческому
православию. Миропомазание для изначально крещенных в церквах
Христианского Востока наиболее часто применялось к насильно об&
ращенным в ислам или долгое время проживавшим в Западной Евро&
пе; иногда – к крещенным без прохождения обязательного в России
шестинедельного оглашения
26
. В ситуации с Иваном Селунским
можно лишь предполагать, какое именно из этих правил распростра&
нилось на него. Наиболее вероятно, пост и молитва рассматривались
дополнительным «очищением» от иудаизма: ведь, будучи крещеным,
он продолжал в России называться человеком «июдейского роду».
Можно предположить, что последовательность совершения таинства
над евреем в греческой церкви не показалась в Москве достаточной
для очищения от иудаизма. Иван Селунский не смог войти в русскую
церковь без «исправления веры». 13 апреля 1637 г. выяснялась плата
за пребывание «под началом». Новообращенному было назначено
5 рублей и сукно, а уже 17 апреля 1637 г. он получил жалованье
27
. Та&
ким образом, Иван Селунский был не только крещен (причем патри&
архом) в православие, но и миропомазан.
После вхождения в московскую церковь Иван Селунский стал
членом русского общества. Место в структуре русского государства
ему предстояло определить. Он был принят как религиозный дисси&
дент и, быть может, на этом основании получил привилегии. В пись&
ме греческих иерархов подчеркивалось, что причиной его выезда был
не поиск службы у русского государя, а религиозные преследования:
«для ради православные крестьянские веры, а не для ради службу». В
изложении греческих иерархов, московское правительство предоста&
вило ему содержание без службы: царь Михаил Федорович «на служ&
бу его посылать не велел». Это не соответствовало реалиям русского
общества. Но, судя по отсутствию верстания в течение нескольких
лет, не исключено, что так первоначально и было. Однако подобное
покровительство имело обратный эффект и повлекло низкий соци&
альный статус: Ивану Селунскому в 1641 г. не был назначен ни поме&
стный, ни денежный оклады. Быть может, это являлось следствием
пребывания вне социальной системы. Однако период «без службы»
не мог быть длительным. Явно без учета его желаний род занятий ему
в России был определен, и Иван Селунский был приписан к армии.
Воинская служба была самым распространенным видом деятельнос&
323
Толмач Посольского приказа Иван Селунский
ти иностранцев в России. В документах Разрядного приказа он, «жи&
довин новокрещен» числился рядовым военным в «греческой роте» и
находился в подчинении Иноземского приказа. В 1641 г. Иван Селун&
ский служил в Туле под началом ротмистра Юрия Трапезундского (о
нем см. гл. 6). Его дневное жалованье составляло 3 алтына 2 деньги
28
.
Видимо, ситуация изменилась, очевидно, на период его службы при&
шелся «разбор». К 1647 г. при зачислении в Посольский приказ Иван
Селунский уже был верстан в Иноземском приказе. Его годовой ок&
лад составлял: поместный – 250 четей, денежный – 12 рублей, по&
денный корм – 3 алтына 4 деньги на день.
Иван Селунский оказался среди многочисленных иностранцев,
призванных к несению службы на южной границе России – Белевс&
ко&Тульско&Рязанской засечной черте, под командованием князя
И.Б. Черкасского. Тульский уезд был объектом постоянных нападе&
ний кочевников Крымского ханства и Ногайской Орды. В 1644 и
1645 гг., после конфликта с Османской империей из&за крепости
Азов, набеги стали особенно интенсивными. Документы сохранили
постоянные упоминания о смерти членов иноземческих рот, как и
активном строительстве укреплений. Очевидно, что пребывание
Ивана Селунского в Туле было полно опасностей, трудностей посто&
янных походов и строительства оборонительных сооружений.
Неясен род деятельности Ивана Селунского на родине: к числу
типичных для салоникского еврейства относились ростовщичество,
торговля, сукноделие, административная деятельность
29
. Единствен&
ное, в чем можно быть уверенным,– что Иван Селунский не принад&
лежал к военному сословию Османской империи. Совершенно оче&
видно, что служба в «греческой роте» не соответствовала его навыкам
и не реализовывала его возможностей.
В 1647 г. Иван Селунский воспользовался изменениями, коснув&
шимися Посольского приказа. В 1646 г. был обнародован царский
указ, запрещавший работу неправославных толмачей
30
. Эта мера бы&
ла вызвана или планируемой войной с Османской империей, или же
переизбытком толмачей, в основном татар. Не принявшие правосла&
вие толмачи были уволены и переведены в Разрядный приказ. На ос&
вободившиеся места власти искали грамотных и при этом безусловно
лояльных переводчиков.
Иван Селунский заручился рекомендательными письмами гре&
ческих митрополитов и архиепископа. Греческие иерархи, включая
глав кафедр, неизменно покровительствовали крестнику восточных
патриархов. Нельзя не отметить, что выбор просителей был абсолют&
но удачен и беспроигрышен. Заступничество духовных властей Хрис&
324
Глава 7
тианского Востока всегда заканчивалась повышением оклада или из&
менением в карьере иммигранта.
В конце 1646 г. к московским властям обратились с развернутым
письмом приехавшие в том же году никольский митрополит Иеремия
города Силистри (Дристра)
31
, рождественский митрополит Гавриил
города Корца
32
, архиепископ Иоасаф Георгиевского монастыря горо&
да Элассона
33
. Как отмечалось, именно сохранившийся пересказ их
послания содержит наиболее полную информацию о биографии Ива&
на Селунского
34
. Греческие пастыри просили о зачислении новообра&
щенного еврея, находившегося под опекой восточных патриархов, в
Посольский приказ: «и государь бы их пожаловал, для ради их про&
шения велел ему Ивану быти у своего государева дела в Посольском
приказе в греческих толмачах». Они говорили о его хорошем знании
целого ряда языков. Помимо греческого, по их утверждению, он знал
турецкий, «волоский» и «еврейский». Главное, что к этому времени
он уже освоил русский язык, на что они и указали.
Иван Селунский прошел ряд экзаменов, подтверждающих его сво&
бодное владение языками. Знание греческого языка проверял извест&
ный переводчик с греческого Иван Боярчиков, который вынес схо&
жую резолюцию: «...Он… с Иваном Селунским по гречески говорил и
языка ево слушал и Иван по гречески говорить умеет и с толмачество
ево будет». За свою оценку знаний Ивана Селунского он расписался.
Знание турецкого языка выяснял татарский переводчик Имралей
Кашаев. (Имраэль Семенов мурза Кошаев работал в Посольском
приказе с 1630 г., в 1647 г. принял крещение, получил имя Михаил и
дворянское звание)
35
. Он также подтвердил, что «он с Иваном по
турски говорил и языка ево слушал, и он Иван по&турски говорить
умеет и с толмачество его будет». Сохранилась его подпись.
Переводчика с «волоского» языка в штате Посольского приказа не
оказалось. Поэтому для проверки его знаний был призван военный
«грек» Иван Мирчев. Он выехал в 1624 г. и нередко назывался «серб&
нянином». Можно отметить, что сам Мирчев не смог подписать свои
показания по&русски, несмотря на то, что уже более двадцати лет на&
ходился на службе в России. За него подписался другой человек. Но
что касается своего родного языка, то Иван Мирчев сообщил дьякам
Посольского приказа, что «он с Иваном Селунским по волоски гово&
рил и языка его слушал. И он де Иван по волоски говорить умеет дос&
таточно». Судя по тому, что знание «волоского» языка проверял без&
грамотный православный («грек») и, видимо, славянин, речь шла не
о «ладино» – испанском языке сефардов или же итальянском, как на&
зывали волошский в Западной Европе, а о разговорном языке Ду&
325
Толмач Посольского приказа Иван Селунский
найских княжеств – румынском или молдавском. Не исключено, что
сам Иван Селунский имел в виду «ладино» либо итальянский языки,
но проверяли у него молдавский. И этот экзамен ему удалось выдер&
жать.
Таким образом, Иван Селунский был хорошо знаком с языками
Османской империи, которые не мог не знать балканский романиот.
Кроме того, он владел «волоским» языком, видимо знакомым ему в
результате торговых или иных контактов с Дунайскими княжествами,
или же, первоначально, с «ладино».
Кроме того, вероятно, сам Иван Селунский предложил знания
письменного священного еврейского языка, а кроме того, некоего
разговорного «еврейского» языка: «Да он же Иван говорит… своим
природным языком еврейским, которым Моисеи говорил и которым
законные их книги писаны. И грамоте еврейскои и писать по еврейс&
ки умеет». О каком разговорном еврейском языке идет речь – сказать
точно невозможно. Язык священных текстов, в который был посвя&
щен Иван Селунский, не предполагался для устной речи. На нем зап&
рещено было разговаривать. Мы не знаем, какой язык был родным
для Ивана Селунского, как и то, оказался ли он востребован на тот
момент в России.
Настойчивость Ивана Селунского имела успех: после сентября
1646 г. он был переведен из Иноземского приказа
36
в Посольский и за&
числен толмачом. Примерно до 1649 г. он упоминался как «новокре&
щеный жидовин»
37
. Его годовой оклад не изменялся до конца его
жизни. Он составлял: поместный – 250 четей, денежный – 12 рублей;
поденный корм – 11 копеек. Статус служащего Посольского приказа
должен был бы удовлетворить любого неродовитого иностранца.
Следует отметить, что за время длительной службы Ивана Селунс&
кого в Посольском приказе (около 30 лет) он ни разу не был отправ&
лен в составе посольства или в качестве гонца за границу. Причину
отсутствия выездов за пределы Российского государства можно ус&
мотреть в подозрительности к человеку, не связанному в России род&
ными. Иван Селунский был холост, сведения о его браке в России от&
сутствуют. Как отмечалось, он оставил семью в Салонике, жена нахо&
дилась в заключении, и требовались деньги на ее выкуп. Иван Селу&
нский не вступил в России в новый союз (что практиковали многие
иноземцы), ожидая приезда родных. Но неженатые иностранцы
воспринимались властями неблагонадежными и обычно из страны не
выпускались. (Родственники виделись своеобразным залогом вер&
ности присяге.) Но на других евреев Посольского приказа возлага&
лись функции представителей Российского государства в иных дер&
326
Глава 7
жавах. Например, «жидовин» Пимен Иванов направлялся гонцом в
Швецию (ниже).
Функции Ивана Селунского в Посольском приказе соответство&
вали налагавшимся на толмачей обязанностям. Он переводил с гре&
ческого языка членам посольств патриархов христианского Востока.
В рассматриваемый период толмачи выполняли, помимо переводчес&
ких функций, роль приказных приставов. Иван Селунский досматри&
вал за представителями дипломатических миссий. В 1649 г. он нахо&
дился в числе встречающих иерусалимского патриарха Паисия
38
; в
1653 г. сопровождал в числе других восьми толмачей бывшего главу
Великой церкви – константинопольского патриарха Афанасия Пате&
лара
39
. Чуть позже он, наиболее вероятно, пересекался с членами сви&
ты антиохийского патриарха Макария, сын которого, Павел Алеп&
пский, оставил свои воспоминания.
Иван Селунский использовал свои контакты с главами восточных
церквей. Иерусалимский патриарх Паисий, побывавший в России в
1649 г., составил ему рекомендательную грамоту. Текст послания не
сохранился, но указания на него присутствуют в делопроизводстве
Посольского приказа 1662 г.: «Да об немь ж Иване свидьтельствует о
том же ерусалимскии патриархъ Паисьи»
40
.
Кроме того, Иван Селунский получал рекомендательные грамоты
из Османской империи. Так, за него заступался «селунский митропо&
лит Неофит»
41
(текст послания не обнаружен). Видимо, митрополит
подробно описал развернувшееся много лет назад в Салонике проти&
воборство.
Помимо этого, в делопроизводстве Посольского приказа 1662 г.
цитируется и послание константинопольского патриарха Парфе&
ния
42
. Согласно пересказу, глава Вселенской церкви повествовал о
благочестии бывшего иудея, о бедственном положении его семьи и
невыплаченном долге (говорилось о сумме, эквивалентной 400 руб&
лям). Неясно, о каком именно константинопольском патриархе идет
речь (в рассматриваемый период существовало четыре человека с по&
добным именем). Исходя из даты прошения Ивана Селунского
(1662 г.), можно предположить, что покровительство выкресту ока&
зывал Парфений IV. Первый период его правления в Великой Церк&
ви приходился на май 1657 – конец июня 1662 г.
43
Столь влиятельные прошения повлекли разбирательство в По&
сольском приказе. Началось выяснение суммы пожертвований.
Толмач получил на выкуп супруги 30 рублей (причем медных денег,
не имевших цены за границей): «170&го году генваря в 2 день госу&
дарь пожаловал новокрещена Ивана Аврамова, велел ему дати свое&
327
Толмач Посольского приказа Иван Селунский
го государева жалованья на милостыну против иных таких 30 рублев
мьдных из Болшого приходу»
44
. Сведений о приезде в Россию жены
Ивана Селунского не обнаружено. Других же членов своей семьи
Ивану Селунскому удалось вызволить около 1671 г. К нему приеха&
ли сын и внук. Оказавшись в Москве, родственники, в соответствии
с устоявшимися требованиями, приняли православие. Сохранились
данные 1671 г. об их крещении в Посольском приказе
45
. Таким обра&
зом, в 30&х гг. XVII в. после своего обращения в православие в Осма&
нской империи Ивану Селунскому пришлось бросить семью (в си&
туации, когда супруга оказалась в заключении) и отправиться в дол&
гие странствия. Через 35 лет, когда его сын уже имел собственную
семью, Иван Селунский воссоединился с оставшимися на свободе
родными.
К этому периоду у Ивана Селунского расширился круг языков, с
которых он переводил в Посольском приказе. Как отмечалось, пер&
воначально он значился специалистом в греческом и турецком язы&
ках. Но позже Иван Селунский привлекался и в качестве устного пе&
реводчика своего «природного» языка. В 1672 г. он указан толмачом
«еврейского» языка
46
. Таким образом, Иван Селунский оказался пер&
вым или же одним из первых официальных переводчиков с «еврейс&
кого» в России.
При этом совершенно неясно, о каком из разговорных еврейских
языков идет речь (подчеркнем, что он был толмачом – устным пере&
водчиком). В том случае, если он принадлежал к романиотам, вполне
объяснимы его знания греческого языка, которые он активно ис&
пользовал до этого в Российском государстве.
Знание «ладино» могло стать актуальными в ходе подготовки Рос&
сии к войне с Османской империей (1676 – 1681 гг.) при сборе инфор&
мации внутри империи или же в тех государствах, с которыми стре&
милась заключить антитурецкую коалицию Россия. Но все же потока
выходов балканских евреев в России не существовало.
С середины XVII в. в России более востребованным оказался
идиш. После войн с Речью Посполитой на территории Российского
государства скопилось значительное число польских евреев. Не все
из них владели польским, украинским и тем более русским языками,
и понять их при крещении, распределении на русскую службу и рас&
спросах о ситуации в Речи Посполитой возможно было лишь на иди&
ше. Неизвестно, владел ли Иван Селунский изначально идишем или
выучил его позже в России, но, наиболее вероятно, именно идиш
подразумевался под «еврейским» языком, специалистом в котором
он был назван.
328
Глава 7
Необходимость устного переводчика для многочисленных польс&
ких евреев&военнопленных повлекла увеличение числа людей, знако&
мых с «еврейским» языком. С 1661 г. в Посольском приказе находил&
ся обратившийся в православие еврей, выходец из Италии
47
, носив&
ший в русских документах имя Юрий (в крещении Пимен) Иванов
48
.
Он служил толмачом (не назван его язык), обозначался «жидови&
ном», в 1665 г. был отправлен гонцом в Швецию (возможно, в поезд&
ке использовались его знания итальянского языка – языка диплома&
тии того времени). Кроме того, евреем являлся толмач итальянского
языка, родом из Швеции
49
, Петр (в православии Иван) Туров (Тур).
Он находился в штате Посольского приказа с 1669 по 1679 г. Как и все
прочие евреи Посольского приказа, Иван Тур был выкрестом
51
. Таким
образом, все три еврея Посольского приказа получили назначение в
толмачи только после принятия православия.
Трудно сказать, пригодились ли Ивану Селунскому навыки владе&
ния сакральным языком, который он, безусловно, знал и о котором
упоминал при зачислении в Посольский приказ. При подготовке из&
дания Библии (М., 1663) ничего не известно о сверке текста с древне&
еврейскими кодексами (такая работа велась почти на столетие ранее
в Острожском культурном центре, в то время как московское издание
явилось переложением Острожской Библии). Но не исключено, что
Иван Селунский смог применить свои знания при переводе рецептов
или астрологических пророчеств, которые появлялись в этот период
в России. Иван Селунский мог быть знаком с еще одним обращен&
ным в христианство евреем – знаменитым Даниилом фон Гаденом.
Последний оказался в России в 1656 г. в качестве пленника, стал ап&
текарем, а затем врачом Аптекарского приказа.
Таким образом, к середине XVII в. в Посольском и Аптекарском
приказах складывается группа новообращенных евреев. Можно от&
метить, что царь Алексей Михайлович был осведомлен о богословс&
кой антииудейской полемике. В 1641 г. духовником молдавского гос&
подаря греческим теологом Гавриилом Власием из Ясс был прислан в
Москву для него, тогда царевича, экземпляр сочинения александ&
рийского патриарха Мелетия Пигаса: «О Христе благочестивомъ къ
июдеомъ ответ» (Львов, 1593)
52
. Издание было подготовлено парал&
лельно на двух языках (греческом и «простой мове») и обращено к
ключевому вопросу боговоплощения, тождественности Мессии про&
роческих книг и Иисуса Христа. (Как отмечалось, этот вопрос был
решен Иваном Селунским в пользу христианства.) Неясно, кем была
инициирована посылка произведения Мелетия Пигаса. Был ли осу&
ществлен выбор сочинения интересами самого Гавриила Власия
329
Толмач Посольского приказа Иван Селунский
(в его грамоте говорилось, что он посылает «сочинение против иуде&
ев, так как слышал, что царевич Алексей Михайлович любознате&
лен»
53
) или же просьбой московского правительства. О нарастающем
интересе в русском обществе к этой проблематике говорит и появле&
ние антииудейского трактата Семена Шаховского
54
. Возможно, к се&
редине века постепенно оформлялось отношение русского правосла&
вия к реальным (а не «библейским») представителям иудаизма.
Подводя итоги, можно сказать, что на примере судьбы Ивана Се&
лунского видна реализация правила о запрете въезда иудеев в Рос&
сийское государство: он принял русское подданство православным.
Как и все толмачи&евреи Посольского приказа, он являлся выкрес&
том. При этом Иван Селунский, вступивший в православную цер&
ковь вне пределов России, был не только крещен, но миропомазан,
то есть принят первым, а затем и вторым чином. Наиболее вероятно,
эта ситуация иллюстрирует крайнюю подозрительность русского об&
щества к бывшему иудею. Важно подчеркнуть, что, совершив таин&
ство уже в Московской церкви, он через некоторое время теряет в
глазах русского общества связь с еврейством: переходит из «чужого» в
«своего». «Ярлык» «новокрещенного жидовина» Иван Селунский
утерял примерно к 1650 г., то есть после 13&летней службы в России
55
.
Выходец из Османской империи, переводчик с греческого, турецко&
го и «еврейского» языков проживал среди бывших подданных Порты.
Его дом располагался в Греческой слободе, что свидетельствует о при&
надлежности крещеного балканского еврея к греческой общине
56
.
Можно предположить, что православный еврей посещал и слободс&
кой храм Св. Троицы.
Факт его натурализации в глазах властей не свидетельствует о тер&
пимой позиции к иудеям. Он отражает уникальную ситуацию Рос&
сии, в которой конфессиональная принадлежность доминировала
над этнической.
Самоидентификация же Ивана Селунского отличалась от внеш&
ней. Судя по запискам Павла Алеппского
57
, Иван Селунский ощущал
себя иноземцем. Принятие православия в его глазах не изменило его
внутреннего выбора. В своих посланиях к властям иммигрант неиз&
менно подчеркивал свое иноземческое происхождение и напоминал
о свершившемся ранее «выезде». Причем Иван Селунский мог выби&
рать различные наименований иностранцев, меняя их категории и,
следовательно, этническую принадлежность. Так, в челобитной
1662 г. он назвал себя «иноземцем приьзжим греченом»
58
(как отмеча&
лось, в Москве он принадлежал к греческой колонии). В 1672 г., Гре&
ческая слобода была ликвидирована и ее жители принуждены были
330
Глава 7
искать новые жилища. В этот момент Иван Селунский попросил о
выделении ему места для нового двора как «Посольского приказу
толмач, еврейского роду Ивашко Аврамов сын Селунскои»
59
. (Можно
отметить, что новый дом он смог построить лишь в 1674 г., до этого
момента оставаясь на территории Греческой слободы
60
.) Очевидно,
что принадлежность к еврейству была для Ивана Селунского превы&
ше вероисповедания.
Краткая реплика Ивана Селунского в мемуарах Павла Аллепско&
го передает его отношение к русскому обществу. У нас есть возмож&
ность услышать голос Ивана Селунского, хотя и в изложении другого
человека. Его суждения о новой родине выходят за рамки скупой ин&
формации приказного делопроизводства. Павел Алеппский воспро&
изводил содержание бесед 1656 г.: «Один еврей (по происхождению. –
Т. О .) от отцов и предков (евреев. – Т.О .), принявший христианство,
родом из Салоники, состоявший переводчиком по греческому и ту&
рецкому языкам при вратах царя (Высокая Порта. – Т. О .), говорил
нам, что евреи превосходят все народы хитростью и изворотли&
востью, но что московиты и их превосходят и берут над ними верх в
хитрости и ловкости»
61
.
Трудно сказать, что больше передает эта фраза: позицию к рус&
ским Ивана Селунского или Павла Алеппского. В какой&то мере она
должна была соответствовать взглядам Павла Алеппского на евреев,
точнее крещеных евреев. Подчеркнув его происхождение, православ&
ный араб не обмолвился ни единой бичующей филиппикой. Кроме
того, чувствуется корпоративность иностранцев (в данном случае –
выходцев из Османской империи) по отношению к русским, а не
корпоративность христиан по отношению к иудеям.
Сама фраза достаточно типична для записок иностранцев, шоки&
рованных в России чиновничьим произволом, взяточничеством, ве&
роломством власть имущих. Совершенно очевидно, что все эти сто&
роны жизни России коснулись Ивана Селунского. Можно вспомнить
о вынужденной многолетней военной службе на южных границах
Российского государства. Трудно сказать, рассчитывал ли он при об&
ращении в христианство на подобные последствия своего шага. Но
следует помнить, что, бичуя нравы русских, Иван Селунский пригла&
шал в Россию сына и внука. Остается открытым вопрос о мотивах та&
кого поступка. Возможно, вызов родных был единственным спосо&
бом воссоединиться с ними. Из России Иван Селунский выехать не
мог: русские подданные не имели возможности оставить государство.
Толмач ни разу ни покидал Россию. Но, быть может, напротив, он и
не стремился к отъезду, памятуя о довлевшем над ним в Салонике на&
331
Толмач Посольского приказа Иван Селунский
казании. Не исключено также, что поддерживаемые стереотипы о
России не соответствовали его реальным действиям. В любом случае,
родиной для Ивана Селунского (хотя и достойной горьких характе&
ристик) стала Россия. Здесь он прожил долгую жизнь – 42 года. Тол&
мач умер до ноября 1678 г.
62
, находясь в штате Посольского приказа.
В целом восстановленная биография Ивана Селунского доносит
информацию об отношении русского общества к бывшему иудею и,
что очень важно, его отношение к русскому обществу. Нельзя не от&
метить его, по крайней мере внешне вполне благополучной, интегра&
ции в русское общество. Что было внутри этого человека, остается за
рамками сохранившихся документов.
1
Приношу благодарность за помощь при написании главы А.В. Белякову и
Н.П. Чесноковой. Первоначальный вариант работы опубликован: Опарина Т.А.
Интеграция еврея в русское общество середины XVII в. (Толмач Посольского при&
каза Иван Селунский) // Свой или чужой? Евреи и славяне глазами друг друга. М.,
2003. С. 132–150.
2
Примером может служить судьба попавшей в плен во время Смоленской вой&
ны еврейки Меланьи: Фельдман Д. К истории появления крещеных евреев в Мос&
ковском государстве XVII в. // Древняя Русь. 2005. № 4. С. 21–27; Он же. «Бьет че&
лом литовская полонянка жидовка новокрещена...»: Документы XVII в. о судьбе
крещеной еврейки Меланьи и ее семьи (Публикация документов) // Вестник Ев&
рейского университета. (В печ.)
3
Павел Алеппский, явно опасаясь перлюстрации своих записей в России, поч&
ти всегда скрывал имена встреченных им в России иностранцев или же передавал
их в зашифрованном виде. Особенно когда это касалось автора нелицеприятных
высказываний по адресу «московитов».
4
Иван Дмитриевич Селунский принадлежал к аристократическому роду вы&
езжей знати. Его отец – Дмитрий Селунский, воеводич Солоники – перебрался
в Россию в XVI в. При царском дворе он получил чин московского дворянина,
входил в Боярскую думу в 1589 – 1605 гг. (Павлов А.П. Государев двор и полити&
ческая борьба при Борисе Годунове. Спб., 1992. С. 16, 18). Три сына Дмитрия Се&
лунского: Аврам, Иван и Палеолога – продолжили боярский род Селунских
(Павлов А.П. Государев двор... С. 115; Народное движение в эпоху Смуты начала
XVII в. 1601–1608 гг. Сборник документов. М., 2003. С. 137). Иван Дмитриевич
Селунский – переводчик Посольского приказа, входил в Государев двор
(1598–1599, 1606–1607 гг.), владел поместьями и вотчинами в Угличском и Доро&
гобужском уездах. Он сопровождал в России османского посла Фому Кантакузи&
на и в Турцию русского посла А. Совина. Его оклад составлял: поместный –
500 четей, денежный – 36 рублей. Сведения указаны Б.А. Куненковым. О нем
см. также: Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003. Т. 2. С.
368. О его сыне Григории: Там же. С. 384. О других детях воеводича известно зна&
чительно меньше. Палеолог Дмитриевич Селунский, очевидно, погиб в Смуту.
Аврам Дмитриевич Селунский действовал в первой половине XVII в. Он упомя&
332
Глава 7
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]