также нелинейного способа их организованности (рисунок 9).

понимании и стереотипов в мышлении и действии

1). «Герой — это тот, кто побеждает за счет сверхспособностей».

2). «Если бы у меня были сверхспособности, я был бы героем. Но их у меня нет, поэтому надо руководствоваться здравым смыслом».

Первое суждение — это представление о героизме, вмененное современным кинематографом. Второе суждение порождено вырождением самого понятия «героического», снятием ценностной значимости. Разбирая с учащимися историю Сережи и дяди Влади в рассказе Юрия Яковлева «Друг Гастелло» — мы затрагиваем сразу две сложные темы: тему героизма и дружбы. С точки зрения понимания того, кто есть герой спор между действующими лицами очень важен — ведь действительно, откуда же мы можем знать, как на самом деле погиб капитан Гастелло — может быть, реально кончился бензин? а) В рациональной логике прагматика — так, скорее всего, и было — не такой уж большой подвиг: все равно погибать. В таком тезисе косвенно присутствует идея сверхспособностей — «раз не проявились, так и не героизм, а обычный расчет!». б) С точки зрения критически настроенного юноши — это и вовсе искусный репортерский трюк советской прессы, с целью «задать пример верности долгу и повысить боевой дух армии» и только лишь. с) Есть и третья точка зрения, декларативная: раз присвоили звания героя — значит герой, зачем думать или волноваться?

2) показать, почему важно понимать смысл подвигов героя

До тех пор, пока подростки плутают в лабиринте отчужденных логических тезисов и безличных мнений — оснований для выработки их собственной позиции или сопереживания — нет. Здесь можно пойти очень разными путями, например, привлечь материал биографии. С точки зрения медиагерменевтики, важно использовать ресурс самого художественного текста и начать выстраивать позиции действующих лиц и пытаться прорисовать реальную линию фронта. С этой точки зрения первый вопрос — кто такой дядя Владя, что он защищает, какие ценности продвигает? Второй вопрос: почему Сереже так дорог Гастелло, какую роль он играет в его жизни? Что дает силы и право ему мальчишки вступить неравный бой с огромным дядей Владей? За что? И наконец, третий вопрос, что заставило известного летчика все бросить и поехать на квартиру к Сереже, чтобы дать «урок» дяде Владе? За что он борется? Что защищает? В конечном итоге подростки начинают сочувствовать Сереже и понимать, что он столкнулся с ситуацией совсем недетской. Начинают обнаруживать, что есть ценности, которые нужно защищать, не жалея сил, что война не закончилась и Гастелло по-прежнему в строю, потому что борьба за «истинные ценности», за то, чтобы жизнь имела вертикаль — продолжается. У них начинает складываться новый образ героя как человека,

Итак, можно видеть, что проблематизация требует предварительной работы по реконструкции и позиционного анализа ситуации, понимания, в чем художественный ресурс образца. На этой основе можно найти способ перевести размышления подростков в новое русло, задать новые координаты смысла, показать бессмысленность жизни, измеряемой так называемым «здравым смыслом».

Принцип самоопределения

Такое самоопределение строится на основе идей, позволяющих задать механизм его реализации (рисунок 10):

развития как основной парадигмы современного образования.

Введение ценностей развития, проектирования своего будущего на основе образа должного и поиска смысла, лежащего за пределами обыденности. 4.Создание условий для самоопределения учащихся и формирования их творческой позиции.

истории становятся особо насущными. Это — эпохи переломные, когда старые пути пройдены, а новых еще нет. Это эпохи выбора и свободы — и одновременно сомнений и неуверенности. Безусловно, мы живем в эпоху, когда вопросы свободы, самоопределения, поиска смысла жизни имеют буквально витальное мотивирующее значение, однако в наше время они приобретают силу, когда человек воспринимает их как вызов. Понятие «вызов» в науку было введено английским культурологом А. Тойнби в контексте разработки теории цивилизации. Он показал, что развитие цивилизации опосредовано тем, на какие вызовы были даны ответы элитой общества, и как был понят сам вызов [106]. Такого рода ответы и создают условия для развития цивилизации или приводят к ее упадку. В настоящий момент понятие «вызов» получило прочную прописку и в публицистике, и в гуманитарных науках, обозначая, указывая на те проблемы (противоречия, конфликты), которые требуют больших творческих усилий для своего разрешения, с одной стороны, и носят судьбоносный характер, с другой стороны. Таким образом, в понятии «вызов» есть энергия разрешения проблемы за счет «сверхусилия» творческой элиты или отдельной личности. Человек, не принявший вызов, закрывает себе горизонты развития, и наоборот, принять вызов — это проявить свое личностное достоинство, подтвердить свою силу. Понятие «вызов», в отличие от рефлексивного и не энергетизирующего понятия «проблема», импонирует молодежи, которая в своем развитии, с одной стороны, подчиняется законам возрастной психологии, открытым Л.С. Выготским [18] и многажды подтвержденным исследованиями российских психологов, а с другой стороны — чутко реагирует на современность во всех ее проявлениях. Несмотря на коренные изменения условий жизни информационного общества, в частности неопределенность и текучесть современности [11], выборы подростков во многом определяются базовыми закономерностями возрастной психологии. В частности, для подросткового возраста по-прежнему характерны такие социально-психологические установки как "доминанта дали" (масштабность действия или дела); "доминанта усилия" (жажда волевого усилия, напряжения, самопреодоления); «доминанта романтики» (стремление к риску, желание стать героем). Можно видеть, что психологические характеристики понятия «вызов» — в значительной мере соответствуют устремлениям подрастающего поколения, и делают привлекательным его содержание. Здесь встает вопрос, как «опознать» вызов со скрытыми в нем «доминантами» и перспективами в реальной ситуации жизни, и, самое главное, найти способы продуктивного ответа. Научиться этому тем более важно, что, как мы помним, по А. Тойнби — игнорирование вызовов есть

создаваемого образного контекста, таких как современность, архетипичность, парадоксальность, символичность. По мнению А.Г. Асмолова и других психологов, «современность», как некоторый образ жизни начала ХХI века, обладает такими типическими чертами как неопределенность, сложность и разнообразие. С нашей точки зрения, не менее важными качествами современности, задающими условия жизнедеятельности и жизнетворчества, оказываются «текучесть» или свойства «потока», гипертекстуальность и парадоксальность.

должен отражать жизненные ситуации и проблемы с учетом современных черт и условий. Почему вообще важна современность порождаемых или используемых образов? Можно предположить, что только в современных проблемных ситуациях есть действительный вызов человеческому духу. Как бы ни была важна проблема «потока сознания», артикулированная Джемсом — это проблема присуща именно ХХ веку, с его интересом к бессознательному и рефлексивному самоотчету в предметно понятой исследовательской парадигме. ХХI век порождает новые реалии, связанные с необходимостью перепроектировать практически все основания нашей жизни. Такая необходимость возникает в связи с тем, что выбор пути в жизни происходит в ситуации неопределенности, сложности и разнообразия. Еще в середине прошлого века в теории Т. Адорно было введено понятие «толерантности к неопределенности», обозначавшее способность справляться со сложностью окружающего мира [9]. Без способности к осуществлению жизнедеятельности в условиях неопределенности современный человек вряд ли сможет успешно управлять собственной жизнью и решать творческие задачи,

предполагает отказ человека от социальной детерминации жизни и мобилизацию всех внутренних ресурсов человека в его готовности действовать, выбирать, думать, созидать. Проектность как раз и означает попытку породить замысел, идею разрешения множества проблемных ситуаций в соответствии с образом желательного будущего, а в нашей концепции с образом должного будущего, идеального, понимаемого как проектная цель. В этой логике или вернее металогике, становятся принципиально понятными и остальные характеристики, конституирующие конфигурацию иносказания или метафоры. Они определяются необходимостью совершить творческий акт или проектное действие в ситуации неопределенности, текучести и предельной сложности мира. При этом образ должен также учитывать такие психолого-антропологических характеристики типичного современного человека как отсутствие твердых оснований, традиций,

особого типа воплощены в творчестве П.А. Флоренского через понятие «обратной (или символической) перспективы». Обратная перспектива, как закон иконописи — является в то же время своеобразным синопсисом, позволяющим в образе, мировидении отразить некоторые закономерности устройства духовного мира. С точки зрения религиозного философа именно символы являются «прорезями» из мира социума в пространство идеальных смыслов и первообразов [110]. «Переход образа в символ придает ему смысловую глубину и смысловую перспективу. Содержание подлинного символа через опосредствованные смысловые связи соотнесено с идеей мировой целокупности, с полнотой космического и человеческого универсума» — пишет М.М. Бахтин [12, с. 390].

многоуровневый характер производства визуальной реальности стал довлеющим, в результате образ и символ начинают фунцкионировать как знак, теряя созидающий смысл. Одна из задач СДИ — создание условий для творческого раскрытия смыслообразующего потенциала символа, образа и знака. Метафора, понятая и выраженная через символ, и есть то, что создает необходимые условия для обретения новых оснований в картине мира.