вызовы современности образ модельного пространства, можно привести притчу о Лабиринте Тесея и Минотавра в интерпретации Е.В. Коврижкина. Идея притчи основана на рассказе Х. Борхеса — «Нить сюжета» [18]. Рассказ знаменитого Библиотекаря4 сам по себе является мастерски созданным лабиринтом мозаики мнимых и действенных возможностей, подобного бесконечному лабиринту времени, воссозданному через образ «Сада расходящихся тропок»5. Читатель, дочитавший рассказ до конца, понимает, что сада в реальности — нет. Он есть только в сознании человека, читающего книгу великого мастера, пытающегося разгадать парадокс бесконечности времени. Идея вроде бы проста — лабиринт бесконечного времени — это огромный гипертекст, в котором узлы образованы пересечением разных траекторий движения героев, в каждой из развилок, выбирающих все альтернативы одновременно. В итоге герои блуждают по бесчисленным тропкам сада, время от

Сценарий обсуждения был построен так, что позволил увидеть, смысл данного произведения Х.Борхеса в новом образовательном развороте. Действительно, в коротком рассказе Х. Борхес создает одну из самых мощных культурных метафор постмодернизма — лабиринт ветвящегося времени, подобный ризоме. Как справедливо пишет Жак Дерида, хотя и не по этому поводу: «Книга — это лабиринт. Ты веришь, что из нее выходишь, а сам в нее погружаешься. У тебя нет шансов спастись. Нужно уничтожить само сооружение. Ты не можешь на это решиться. Я замечаю, как медленно, но верно растет твоя тревога. Стена за стеной. Кто ждет тебя в конце? — Никто...» [27, с. 370]. Таким образом, Борхес, создавая метафору лабиринта, емко схватывает основные черты современности постмодернизма: неопределенность, многозначность, нелинейность времени, гипертекстуальность, множественность выборов, и одновременно показывает весь ужас бесконечной пустоты, усталости, одиночества человека, оказавшегося запертым в нем. Умберто Эко, в продолжение диалога или спора, разрушает лабиринт Борхеса, упраздняет ценность хранительства культуры как отжившую и создает новый образ мира, в котором человек может выбраться из гиперреальности только через собственное творчество, по сути, сам построив выход. Тем самым указывая, что выход из кризиса постмодерна возможен только через творчество. Однако образ Лабиринта Борхеса, в конечном итоге проблематизирует и саму идею Лабиринта, показывая бесконечную пустоту знаков, книг, образов, если они никак не связаны с замыслом творения и с личностью Творца.Такая добавка делает Лабиринт современным, однако для прочтения символа нужна большая культура людей, вхожих во вселенную знаково-оформленной Библиотеки Хорхе Луиса Борхеса.

литературное обозрение, 2001. — C. 30.

Методические замечания к созданию системы знаковых образов:

2. Образ Лабиринта используется в СДИ многопланово. Выше было показано, как на основе проработки культурной метафоры «Лабиринта» создается символический образ в контексте установочной вводной к основным событиям. Основная задача вводной — актуализировать проблему, поставив ряд вопросов перед участниками и создать яркий модельный образ или метафору возможности их разрешения. Лабиринт часто используется также в процессе командообразования как целостное модельное пространство испытаний, которые необходимо преодолеть участникам. Однако такой лабиринт невозможно пройти, не раскрыв культурное значение каждого из испытаний, не поняв принципов саморазвития команды, выраженных в той или иной знаковой форме.

М.М. Бахтин вводит три принципиальных для СДИ тезиса.

Более поздние разработки программ сюжетно-деятельностных игр и тренингов включают также распределение фокусов работы по факультетам. Факультеты появились в контексте проблемы создания общности вокруг реального социально­значимого дела и поиска механизмов, которые бы позволили усилить возможности переноса открытых в модельной ситуации принципов и способов самореализации в реальную жизнь. Практика показывает, что со временем, окунаясь в обычную жизнь и лишенный дружеской поддержки единомышленников, подросток человек перестает ощущать востребованность сделанных в модельной ситуации открытий и благополучно забывает о них. В целом, проводимые диагностические исследования ценностных ориентаций участников сюжетно-деятельностных игр показывают значительные их преимущества перед сверстниками в плане осознанности

встреча с героем, находящимся на пороге принятия судьбоносного решения, по отношению к которому участники и выполняют свою миссию. Ребятам предоставляется уникальная возможность дать совет герою, сделать сообщение в образной форме в образной форме, а потом увидеть, как этот совет воспринимается, и влияет на дальнейшее развитие событий и судьбу героя. Это очень важный момент с точки зрения мировоззрения: вероятно, впервые в жизни участники ситуации имеют возможность убедиться, что на будущее реально можно инициативно и заинтересовано влиять. И что от тебя, от твоей позиции, от образности и понятности твоего сообщения, от способности понять ситуацию и вступить в диалог может реально зависеть целая судьба мира. Такое устройство, в конце концов, позволяет освоить несколько принципов проектирования будущего на основе совместного творчества как естественные и необходимые нормы.

Еще один важный принцип — это принцип стягивания и гармонизации всех контекстов в одном сюжетном узле, сквозная метафорика образов и понятная логика разворачивания сюжета и последовательности самих творческо-рефлексивных заданий (создание знака, сценки в ответ на парадоксальную ситуацию героя). Основная идея трансформируется во множество образов и тайн и постепенно формирует новое самосознание и мировоззрение. Именно так, на грани искусства, жизни и рефлексии возникает СДИ как форма, позволяющая увидеть «незримое» и сделать свой шаг к открытию мира и собственному становлению.