Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Игровая культура праздника теория, технология, профессиональная культура. Учебное пособие
.pdf
4. Время в игре не столько осознается «человеком играющим»,
сколько переживается, оно внутри «человека играющего»;
непосредственно с переживанием связана временная структура игровых коммуникаций человека.
5. Условиями эмоциональной привлекательности игровых коммуникаций могут быть – новизна в игровых взаимодействиях
и инициативность «человека играющего»; состязательный характер игровых взаимодействий; состояния «надежда на успех» и «боязнь неудачи» «человека играющего»; оценочная
функция игрового сообщества, – которые и вызывают эмоциональные состояния («игровое напряжение») в игровой
коммуникации.
Контрольные вопросы и задания:
1. Дайте определение следующим понятиям: «игровой континуум», «потенциальная сфера игры», «актуальная сфера игры»,
«эвентуальный продукт игровой коммуникации».
2. Охарактеризуйте постоянные (const) игрового времени и игрового пространства (условность, роль, правила, самоценность).
3. Охарактеризуйте такие понятия, как «время и ритмика игровых коммуникаций».
4. Какие факторы в игровых коммуникациях формируют «защитный фасад» поведения человека и приводят к нежелательному для игровой коммуникации способу поведения –
нежеланию участников войти в игровую ситуацию?
5. В чем суть понятия «выигрыш» в игровых коммуникациях?
1.3. Этика игровой культуры
Человеческая деятельность в условиях сообщества всегда
представляет собой межличностное или групповое взаимодействие. Следовательно, всякая человеческая деятельность является
41
обменом социальным опытом (традиции, обычаи, ценности
и т. д.) и имеет этическую (моральную, нравственную) составляющую.
Человек же в системе общественных отношений, межличностных взаимодействиях нуждается в ценностных ориентирах и
«человек играющий» – не исключение. Определение моральных
сторон игровой реальности является необходимым научнопрактическим знанием для игрологии.
Взгляд на игру и праздник как на вместилище высших
ценностей человеческого существования сформировался уже
в эллинском мировосприятии и мироощущении: у Аристотеля
праздник – «высокий досуг», заключающий в себе наслаждение,
счастье и радость, а стремления в нем человека – самые благороднейшие; у Платона праздник – «величайший досуг», когда
люди проводят свою жизнь в наипрекраснейших играх (жертвоприношения, песнопения, пляски), привлекающие людей к добродетели, высшим олицетворением которой является благо общества, его равновесие и стабильность.
Вместе с тем вновь обращаемся к тексту работы Й. Хейзинги, где автор «Homo Ludens» в своем стремлении обособить
мир игры из сферы таких категориальных противоположностей,
как «игра – серьезное», делает следующие заключения:
1. Игра в своей самодостаточности не знает различения истины
и лжи.
2. Игра выходит и за рамки противоположности добра и зла;
в игре самой по себе, хотя она и есть продукт деятельности
духа, не заключено никакой моральной функции – ни добродетели, ни греха.
3. Игра как таковая лежит вне сферы нравственных норм: сама
по себе она ни добра, ни дурна.
Эти заключения Й. Хейзинги вовсе не являются свидетельством отсутствия ценностного подхода в его теории игры.
Сама мысль автора развивается, в первую очередь, в русле тра-
42
диционного европейского гуманизма (М. Хайдеггер, А. Швейцер, Х. Ортега-и-Гассет, К. Юнг и др.) и «неброско выраженного, но постоянно присутствующего пиетета в отношении
добродетели, добра, нравственного достоинства человека»
[81, с. 434].
Морально-этическое содержание игровых форм, нравственно-определяющее начало игровой культуры в целом, в историко-культурологическом исследовании Хейзинги является очевидным, хоть и неброским, как при анализе содержательных
признаков собственно игровых форм, так и при обращении автора к теме категориальной оппозиции «игра – серьезное», а именно – о моральном влиянии выработанного в игровой культуре
ценностного содержания на «серьезные» формы и явления социальной жизни.
Так, например, по мнению Хейзинга, «подлинная культура
требует всегда и в любом аспекте a fair play (честной игры); a fair
play есть не что иное, как выраженный в терминах игры эквивалент порядочности. Нарушитель правил игры разрушает самое
культуру. Для того, чтобы игровое содержание культуры могло
быть созидающим или подвигающим культуру, оно должно быть
чистым. Оно не должно состоять в ослеплении или отступничестве от норм, предписанных разумом, человечностью или верой
(курсив наш – В. П.)» [81, с. 238].
Для Й. Хейзинги определяющим в культуре является этический фактор – «a fair play», отражающий в терминах игры вневременные идеалы гуманизма.
По мысли же Х.-Г. Гадамера, именно «через играющих игра достигает своего воплощения» [18, с. 148], а значит, игровая
культура в полной мере раскрывается только в «человеке играющем».
То есть только в «человеке играющем» (игровом поведении) ценности игровой культуры получают свое актуальное существование: то или иное конкретное ценностное значение иг-
43
ровой культуры возникает, проявляется в тот момент, когда игра
как таковая вовлекается в человеческую деятельность.
Этика игровой культуры включает универсальные понятия
гуманитарного знания и ценностные критерии, идеалы общественного сознания, определяемые социально-культурной деятельностью человека.
Именно обнаружение в поведении «человека играющего»
действия моральных императивов является основанием этиче-
ского в игрологии.
В качестве критериев этического в игровой культуре служат универсальные ценностные императивы в игровом поведении человека:
• a fair play (честная игра); моральный императив (Й. Хейзин-
га);
• игра свободна, она есть свобода; субъектом свободы в игро-
вой реальности выступает «человек играющий», который
всегда вступает в игру и игровые отношения добровольно
(свободное волеизъявление субъекта); выбор ролевых стратегий объективно обеспечивают каждому «человеку играющему» множественность и вариативность моделей поведения;
игровая свобода выступает условием справедливости –
взаимной свободы субъектов, диалога играющих;
• игровое право опирается на принципы равенства и справед-
ливости; непреложное следование каждого играющего уста-
новленным нормам конкретной игры;
• игровые коммуникации утверждают идеал гармонии общест-
венных отношений; моральный смысл игры проявляется
в уважительности и ориентированности на других участников игровой коммуникации, радость совместной игры – это
радость совместных переживаний, возможность сделать
своими чужие чувства, это рождение дружбы и товарищества,
игра воспитывает культуру чувств;
44
• игровые коммуникации создают интерсубъективную реаль-
ность – игровые сообщества, моральной основой которых является преодоление субъективности «человека играющего».
Перечень «светлых черт» мира игры совпадает с тем, что
принято называть «вечными ценностями»: любовь и солидарность, свобода и творчество, порядочность и добродетель, правда и красота мира.
Здесь следует подчеркнуть, что этими ценностными понятиями могут быть обозначены и лучшие стороны мира, и характеристики совершенных человеческих отношений. Естественно,
указанные ценностные императивы игры действуют и в окружающей нас реальности, однако значение их скорее идеально,
а действие – комплементарно: то есть на моральном становлении
человека сказываются законы эмпирического мира и законы
идеального мира, окружающая нас реальность допускает возможность такой антитезы. Для «человека играющего» же указанные ценностные императивы игры относятся к области идеального («должного») и образуют непреложный этический
кодекс, без которого игры просто не существует, это – априори
игры. Здесь этические категории игровой культуры выступают
как мотивационные факторы поведения человека.
Этика игровой культуры – ценностные категории и моральные императивы игровых коммуникаций, которые относятся к области «должного» для «человека играющего».
Названные выше ценностные категории и моральные императивы игры – также суть смысловые характеристики празднично-игровой коммуникации.
М. М. Бахтин, пожалуй, дает наиболее емкое понятие
«праздника»: «Празднество (всякое) – это очень важная пер-
вичная форма человеческой культуры. Ее нельзя вывести и объяснить из практических условий и целей общественного труда
или – еще более вульгарной формы объяснения – из биологической потребности в периодическом отдыхе. Празднество все-
45
гда имело существенное и глубокое смысловое миросозерцательное содержание. Никакие “упражнения” в организации и
усовершенствовании общественно-трудового процесса, никакая
“игра в труд” и никакой отдых или передышка в труде сами по
себе никогда не могут быть праздничными. Чтобы они стали
праздничными, к ним должно присоединиться что-то из иной
сферы бытия, из сферы духовно-идеологической. Они должны
получить санкцию не из мира средств и необходимых условий,
а из мира высших целей человеческого существования, то есть
из мира идеалов» [5, с. 13].
Ценности никогда не оставляют человека равнодушным,
ценности – эмоционально заряжены и отражаются в сознании
людей в виде оценочных суждений, убеждений и т. д. Именно
опыт игровых переживаний определяет ценностный выбор (поступок, суждение) «человека играющего» в процессе игровых
коммуникаций. «Человек бывает нравственным не столько потому, что он думает, сколько потому, что в нем живут известного рода чувства и стремления» [62, с. 324].
Основанное на этических императивах игровой культуры
игровое сознание человека обусловливает его нравственное сознание, определяющее, в конечном счете, его поведение, а в целом – ценностно-ориентированную, жизнеутверждающую стратегию его поступков:
• Относясь к миру «с точки зрения игры», всегда существует
возможность сохранить себя и как человека нравственного.
Если правила морали в человеке непоколебимы, а реальность
принуждает подчиниться, необходимо подойти к действительности с правилами своей игры и не поддаваться соблазну
шулерства или «игры без правил».
• Человек, в котором сильно игровое сознание, способен сде-
лать из своей жизни произведение искусства: внешнему виду
придана законченность и совершенство, а поступкам свойст-
46
венен свой стиль. Подобная стратегия жизни – настоящее творчество, итогом которого является или сама жизнь
человека, или произведения искусства, открытия в науке
и т. д. [9, с. 68].
• Игровое сознание, наличие творчески преобразующей по-
требности является решающим фактором в сохранении целостности личности. Помимо «верности собственному закону»
и действию по правилам «своей игры», человек нуждается
в том, чтобы направлять свою волю и применять свои силы
на достижение определенной цели – свободно преобразовывать и изменять мир.
Исключительно важную роль игрового сознания в формировании ценностно-ориентированной стратегии жизни человека
отмечает М. С. Каган [41]. Ценностные ориентации не передаются генетически (и это очень важное определение). Следовательно, культуре нужны сверхбиологические способы сохранения и трансляции (из поколения в поколение) сформированных
в ней систем ценностей. Эту роль и исполняли, с одной стороны,
мифология, а с другой – игра.
Игра – есть свобода. В этой категории содержится плодотворное для игрологии ценностное содержание идеи возможно-
сти, идеала свободного выбора и победы над принуждением.
Категорию свободы необходимо рассматривать не только,
как органичное условие поведения «человека играющего» (хотя
это и будет правильным), но как ценностный идеал жизни человека – победу над принуждением, когда освобождаются творче-
ские наклонности человека и открывается возможность «снова
быть тем, кем мы давно и безвозвратно перестали быть в реальном мире». Играя, человек может отстранить от себя («невзаправду») все свое прошлое и вновь начать с точки отсчета.
Именно поэтому игровое содержание жизненно необходимо для
человека: во-первых, как возможность осуществления собственного человеческого предназначения, осуществление нереализо-
47
ванных в реальном мире возможностей; во-вторых, как «вечный
залог победы над принуждением».
Известно, что будничная, «реальная» жизнь человека
определенным образом организована, то есть существующие
в будничном потоке жизни социальные институты обеспечивают
социальную организацию, преодолевается хаос и обеспечивается
социальный порядок. Вследствие этого реальность для человека – это мир социальных ролей, в основном предписанных и
стандартизированных. Их разыгрывание происходит в строгом
соответствии с имеющимися и выработанными в социальных
институтах нормами, правилами, предписаниями.
Возможность вернуть жизни человеческий характер, реализовать в ней собственное предназначение, воплотить сущностные силы человека связана с некоторой ее остановкой, отстранением от реальности, ее обыгрывнием.
Именно в этой связи становится абсолютно ясной мысль
Шиллера о том, что «человек играет только тогда, когда он
в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком
лишь тогда, когда играет» [83, с. 302].
Отстранение от обыденной реальности, творческая свобода
и испытываемое чувство удовольствия от взаимного контакта
между людьми – главные черты празднично-игровой коммуникации.
Праздник, по определению А. И. Мазаева, «есть свободная
жизнедеятельность, протекающая в чувственно-обозримых
границах места и времени и посредством живого контакта людей, собравшихся добровольно… праздник – это коммуникация
по поводу свободы» [45]. Согласно Мазаеву, праздновать – зна-
чит свободно общаться и коллективно переживать идеальные
устремления, которые при помощи силы творческого воображения, фантазии и чувств, становятся в празднике реальностью,
а следовательно, дают человеку празднующему ощущение полноты жизни.
48
«Игра – не есть “обыденная” жизнь» (Й. Хейзинга) и она
лежит за рамками процесса непосредственного удовлетворения
нужд и страстей. Поэтому преодоление границы категориальной
противоположности «игра – серьезное» – есть точка морального
выбора и самоопределения человека в сторону личностной «свободы – несвободы». Это Рубикон, за которым игра прерывает
процесс несвободы («обыденности»). Свободное самоосуществление человека следует рассматривать в преодолении страха со-
циальной изоляции («быть как все», «не выделяться»).
Игровая коммуникация выступает не только как альтернатива давящей на человека обыденности, ограничивающей твор-
ческую свободу человека и превращающей свободное время
в пустоту. Игра есть творческое исполнение жизни. Игра обладает ценностью преобразования. В игровой культуре в целом заключено преобразующее стремление.
В действительности человек обладает волей, способностью
и свободой преобразовывать и изменять мир (хотя и в известных
границах). Решающим при этом является не сила его воли и размеры свободы, а тот факт, что человек не выносит абсолютной
пассивности в виду собственного человеческого предназначения – быть творцом. Творчество стало для человека наилучшим
предназначением, его миссией. Это предназначение заставляет
человека преобразовывать и изменять мир, а не только самому
становиться преобразованным и измененным. Именно эта человеческая потребность находит свое выражение в творчестве.
Творчество – это форма борьбы с реальностью. Пересоздание
реальности, «сотворение мира» особыми средствами либо «сотворение нового мира» являются смыслом творчества. Но, и это
очень важно, в отличие от социального реформатора человек,
реализующий свое творческое предназначение, действует не
в рамках существующего мира реальности, «благоустраивая»
(Ф. Роше) его, а создает нечто абсолютно новое.
49
Самое яркое и наиболее полное свое выражение идеи «возрождения и обновления», как творчество абсолютно нового, находят в средневековых формах празднично-игровой культуры –
карнавальной и ритуальной играх.
По мнению М. М. Бахтина, «в карнавале сама жизнь играет,
разыгрывая – без сценической площадки, без рампы, без актеров, без зрителей, то есть без всякой художественно-театральной
специфики – другую свободную (вольную) форму своего осуществления, свое возрождение и обновление на лучших началах.
Реальная форма жизни является здесь одновременно и ее возрожденной идеальной формой… Праздничность здесь становилась
формой… свободы, равенства и изобилия… Это был подлинный
праздник времени, праздник становления, смен и обновлений
(курсив наш. – В. П.)» [5, с. 12–15].
Творческое бытие, творческое же состояние в ритуальной
игре также выражает и осуществляет идею обновления, то есть
в сознании «человека играющего» что-то и когда-то приходит
в упадок и требует обновления, возрождения, превращения
и т. д.
Возможность ритуальной игры в этом отношении определяется тем, что она как бы соприродна акту Творения, воспроизводит его своей структурой и смыслом и заново возрождает то,
что возникло в акте Творения (в этом ее сакральный смысл,
сопричастность к тайне Творения).
Действуя в соответствии с имманентными законами, ритуальная игра изображает некое космическое событие, но не только как репрезентация его, но и как отождествление. Культовая
игра реализует эффект Творения, образно воплощенный в действии, в деятельном, активном преобразовании «человека играющего». Функцией его является не простое подражание: он должен воссоздать часть действия-Творения или быть его частью.
Существо культовой игры: пространство и время в критической
ситуации приходят в движение, теряют свою прежнюю структу-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]