Игровая культура праздника теория, технология, профессиональная культура. Учебное пособие

В-третьих, особенно важным представляется следующее положение: «В старых и более тесных общественных формах народ сам творит себе досуг, ища развлечений в пении, танце, игре и атлетике. Люди вместе поют, танцуют, играют. В совре­менной культуре почти все сместилось: люди развлекаются тем, что для них поют, танцуют и играют другие» (Й. Хейзинга) [81]. То есть созерцательный элемент в современной празднич­ной культуре преобладает над элементом интерактивным,

жизнь, и она получает для него полный смысл, она становится его жизнью, чем-то таким, что можно любить!» [27, с. 37] – именно такое значение в жизни «человека играющего» приобре­тают формы праздничной культуры (праздник, обряд, церемо­ния, представление, народное гуляние и т. д.), когда «он понима­ет, что жизнь есть нечто, из чего надлежит что-то сделать для того, чтобы почувствовать себя её хозяином, а не рабом, для то­го, чтобы из необходимой она стала желанной, стала, наконец, игрушкой. Чужая и непонятная, жизнь становится через театра­лизацию, близкой и понятной. Своей…» [27, с. 37–38].

упорядочена, этикетна, пронизана правилами сама праздничная свобода» [54]. Еще один тезис: праздник – это время исполнения ролей открытым, публичным образом. Термины «правила», «ро- ли» – это терминология игры, а значит – и ее территория!

В этом функциональном многообразии праздник обретает статус социокультурного института, в условиях которого осуще­ствляется включение человека в мир игровой культуры во всей ее полифукциональности: ценностном и эстетическом проявле­ниях, эмоционально-чувственном и интеллектуальном, социаль­но-психологическом и педагогическом аспектах, разнообразных и вариативных формах празднично-игровой коммуникации.

цами, играми и хоровым пением, создают неповторимую атмо­сферу, возвышенное и свободное мироощущение, а психологи­ческий «климат» празднично-игровой коммуникации как бы ко­леблется между торжественно-церемониальным и спонтанно­игровым настроением. Однако празднично-игровая коммуникация – это не только извлечение из обыденности, которое проявляется в особой на­строенности празднующих или форма проведения «свободного времени» человека. В этом случае, как справедливо отмечает К. Жигульский, «свободное время» в его современном понима­нии – это, прежде всего результат рациональной организации жизни, который детерминирован как экономическими, так и биологическими факторами и приобретает лишь функциональ­ное звучание (как нарушение делового ритма) по отношению к жизнедеятельности человека. Праздничное время служит, в первую очередь, организующим началом свободной творче- ской инициативы человека и требует от празднующих, от каждо­го участника адекватного самовключения в общий строй худо­жественно-эстетической среды праздничного пространства, что и способствует приобретению необходимого социокультурного опыта [29, с. 101]. Вместе с тем для теории и практики празднично-игровых коммуникаций остается открытым именно вопрос перехода эмо­ционального состояния человека в факт его непосредственной игровой активности, то есть вопрос перехода «человека обыден­ного» в «человека играющего». В качестве такого социокультурного опыта празднично­игровой коммуникации, ориентированного на формирование иг­ровой культуры человека, могут выступать народные традиции празднично-игровой культуры.

лидирующую) функцию и функцию передачи социокультурного знания и опыта на основе половозрастного и многоуровневого взаимодействия различных групп. При этом народная концеп­ция, утвердившаяся в исследовательской теории и практике как фольклорно-игровая, выдвигает человека как субъекта творче­ской деятельности, активно действующего, реализующего весь спектр своих сущностных сил. Именно в этом исходном значении заключается современная социально-культурная целе­сообразность фольклорно-игрового опыта, способствующего процессу самоактуализации личности в стремлении к макси­мальному творчеству, к приобретению и раскрытию собственно­го социокультурного потенциала в формах празднично-игровой культуры.

• праздник как форма активно-коллективной жизни формирует-

как условие коммуникативной свободы играющих, а вариа­тивность коммуникаций достигается путем использования различных способов организации празднично-игровой ком­муникации (зрелищно-игрового, карнавально-игрового, риту­ально-игрового, спортивно-игрового, танцевально-игрового), когда в любой следующий момент слушатель может превра­титься в исполнителя и наоборот;

вать как пространство приобретения «человеком играющим» «эмоционального опыта», так как ярко выраженное импрови­зационное начало есть не что иное, как способ излагать свои чувства и настроения, способ переживать.

Указанные смысловые аспекты формируют определенный

уровень построения игрового знания в области празднично­игровой культуры и его развертывания в ходе проектирования празднично-игровых коммуникаций. В празднике живут, и живут все. Это особое состояние, «которому все причастны». Именно идея «всепричастности», а значит «всеучастия», находит свое выражение в праздничном диалоге. При этом диалог, по мысли М. С. Кагана, «это не просто словесная форма, а сама суть взаимодействия, независимо от средств, которые оно использует» [40, с. 152]. Это положение открывает простор для разнообразной твор­ческой инициативы «человека играющего» на празднике, актив­ной интерпретации правил игрового поведения. В этом смысле режим диалога создает условия для формирования умения иг­рающих владеть творческой инициативой – импровизацией, выражающей глубинные, сущностные качества «человека иг­рающего».

• расширяет границы информационного поля «человека иг-

действа в образы и представления, которые удивляют, очаровы­вают, привлекают внимание и т. д.) участников праздничной коммуникации, а через эти факты – формирование эмоциональ­ного пространства (праздничной атмосферы), является центром профессиональной технологии.

ничных форм культуры реализуется в ритуальной и обрядовой

• символической особенностью ритуальных передвижений яв- ляется движение по кругу; знаковый аспект кругового движе­ния выражает природную (космическую) целесообразность и законченность, завершенность цикла: день – ночь, зима – лето, молодость – старость и т. д.;

• выразительной особенностью ритуальных передвижений яв- ляется смещенная от бытовой нормы, перевернутая «на из­нанку» (в бахтинском понимании), нарушенная технология ритуальных передвижений (использование ломанных саней, рваной сбруи, зимой ехали на телеге, летом – в санях, сади­лись «задом наперёд» и т. д.); такие трансформации символи- зировали хаотическое состояние мира – «мир пришел в упа­док» и требует обновления, превращений, возрождения;

• знаковый аспект ритуального поведения и игры проявлялся в участии определенных персонажей («Старики», шутовские персонажи, символические фигуры типа «Коляды», «Костро­мы», «Масленицы», соломенные чучела и др.).