Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двойной зрачок. Китайская проза конца XX–начала XXI века
.pdf
Пань Сяопин • ЮНОША
21
— Глаза слепы, сердце зорко, в отличие от некоторых, у которых
глаза все видят, зато сердце ослепло.
Женщина вскочила с кушетки и стала гоняться за ним по всему
кабинету, чтобы поколотить. В результате не только не поколотила,
но еще и ногой так больно ударилась, что синяк появился.
После того случая Сяо Тао всегда говорила, что Лао Кай только
прикидывается слепым, а хозяин салона использует лазейку в законе,
ведь за трудоустройство слепых можно получить полное или частичное освобождение от налогов. Чэнь Аньтан не знал, плакать ему или
смеяться, он сказал:
— Сестрица, ты же не можешь толкнуть меня в пучину страданий.
Если б Лао Кай не был слепым, то его мать даже во сне бы смеялась,
с чего бы тогда он нанялся ко мне и мучился бы так?
На восстановление зрения Лао Кая его мать потратила кучу денег,
обивая пороги в крупных больницах Пекина и Шанхая. Только когда
выяснилось, что это не лечится, она оставила тщетные мечты и родила дочку, а Лао Каю всегда перепадало все самое вкусное, поскольку
мама считала, что задолжала ему. Он десять лет отучился в школе для
слепых, никаких особых результатов не добился, и тогда мать отвезла его в училище китайской медицины изучать массаж туйна. До
этого родители учили его играть на пианино, надеялись, что сын станет музыкантом, как Абин
1
. Увы, музыканта из него не получилось,
учился он вообще без особого старания. Папе с мамой ничего не оставалось, как отправить сына в город — так он и попал в салон к Чэнь
Аньтану.
— Деньги — это не главное, важно, чтоб он нашел свое место, чтобы стал частью общества, — лебезил отец Лао Кая. — С первого взгляда понятно, что у учителя Чэня золотое сердце, вы уж его приютите,
только кормите, как котенка или щенка, а мы… будем бесконечно признательны.
Чэнь Аньтану ничего не оставалось, кроме как принять Лао Кая,
но при этом он не командовал им, как остальными сотрудниками: Лао
Кай являлся когда пожелает, работал сколько пожелает, а мог и не
работать, но ему не попадало. Тот совсем распустился и стал тратить
карманные деньги, которые присылал отец, на походы в интернеткафе. В ближайшем интернет-кафе не было специального компьютера для слепых, но потом, чтобы завлечь Лао Кая, хозяин вызвал мастера, чтобы тот установил специальную программу. Отец Лао Кая в
месяц выдавал ему на расходы две тысячи юаней, так что ему хватало. Его отец сначала работал техником в строительной компании, а
1
Знаменитый слепой музыкант, игравший на китайском традиционном инстру-
менте эрху.
█ሿᒣ • ቁ⭧22
после реорганизации предприятия набрал в свою команду несколько
десятков инженеров и строителей, занимался субподрядами и за год
зарабатывал по меньшей мере миллион восемьсот тысяч. А сын тем
временем вовсю крутил интернет-любовь, он познакомился в сети
с девушкой из Нанкина и даже заявил, что хочет сделать ей предложение.
— Она ж зрячая! Зрячая выйдет за тебя? Это обман, глупыш!
Цайцай любила называть их «глупышами», хотя была старше всегото на пару лет. После того как девушка обзавелась карточкой и стала
постоянным клиентом салона, она практически ежедневно приходила
на массаж. Дядя Аньтан говорил, что у нее шея как у восьмидесятилетней:
— Сама посуди, весь вечер мотаешь головой на этой своей дискотеке, как минимум мотнешь десять тысяч раз. За день столько, сколько другие за год не мотнут, где уж тут раньше времени не постареть?
Чэнь Аньтан был неправ, головой Цайцай за вечер мотала даже не
десять тысяч раз, а несколько десятков тысяч, а то и сотню — такова
уж жизнь у этих девушек. Хотя внешне их шеи все так же прекрасны
и белы и ничем не отличаются от шей других молодых девушек, но
мышцы слабеют, позвонки деформируются, шея невообразимо дряхлеет. Их шеи стареют со скоростью, которая превышает скорость
старения обычных людей в десятки, а то и тысячи раз. «Снаружи мил,
а внутри гнил». Сяо Цзю одной рукой поддерживал шею Цайцай, а
другой аккуратно расслаблял мышцы, и тут в голове всплыла фраза,
сказанная учителем Гао: «Что значит выражение “снаружи мил, а
внутри гнил”? Посмотрите на Баобао и поймете!».
Ма Баобао — дочка Ма Саньгуя, а Ма Саньгуй — самый богатый
человек в деревне; ходили слухи, что он за год зарабатывает несколько сот тысяч юаней. Разумеется, это всего лишь домыслы деревенских,
а на самом деле Ма Саньгуй основал одно из первых сельхозпредприятий по переработке продукции, так что заработки его не ограничиваются сотнями тысяч. Ма Баобао отличалась от других деревенских девушек: волосы обесцвечивала, ездила на мотоцикле, ногти
покрывала красным лаком. После встречи с Цайцай Сяо Цзю понял,
что в городе давно уже не популярны красные ногти, модные городские девушки красят ногти в черный. И волосы тоже не все обесцвечивают, а только несколько прядок впереди. Что в этом красивого?
Сяо Цзю никак не мог взять в толк. Становишься похожа на призрака, только народ пугать! Ма Баобао училась плохо, была одной из
самых отстающих в классе, особенно тяжело давались ей сочинения.
Учитель Гао задал им сочинение на тему «Мой самый любимый чело-
Пань Сяопин • ЮНОША
23
век». Остальные ребята написали про пап, мам, бабушек, дедушек,
братьев, сестер, но только не Ма Баобао. Она написала следующее:
«Мой самый любимый человек — это Черепашка, даже во сне каждый
день вижу!» Учитель Гао очень рассердился, сказал: «Надо было писать
про человека, почему ты про животное пишешь?!» Ма Баобао встала
и заявила: «Велели писать про человека, я и писала про человека. Черепашка что, не человек что ли?» Одноклассники громко расхохотались,
чем немало смутили учителя. Кто-то громко крикнул: «Черепашка — это
прозвище одного модного японского певца, он сейчас во всей Азии
популярен!» Учитель Гао внезапно покраснел, взял тетрадку с сочинением Ма Баобао, швырнул ее на стол, а потом произнес ту самую фразу: «Снаружи мил, а внутри гнил». Ну разве это не про шею Цайцай?
— Сяо Цзю! — Цайцай покрутила шеей и раздраженно сказа-
ла: — Нельзя ли посильнее! Ты массаж делаешь или вышиваешь?!
Парень остолбенело уставился на девушку и попробовал сменить
технику массажа. Он не осмеливался сильно мять Цайцай, только
легонько поглаживал и надавливал. Боялся, что по неосторожности
сломает ей шею. Он старался сделать свои движения нежными и равномерными, но при этом сильными, чтобы добраться до глубины мышц
и мышечные волокна полностью расслабились. Про волокна — это,
разумеется, на профессиональном языке так называется. Каждый вечер перед сном Сяо Цзю читал несколько страниц книг про массаж.
Как говорил дядя Аньтан, тут одной грубой силой не обойдешься,
нужно еще и теорию знать.
— Сестрица Цайцай, вот так нормально? — тихонько спросил он,
но девушка уже закрыла глаза и сладко спала.
Дядя Аньтан неслышно подошел к нему, велел посторониться и
показал, как надо. Но Цайцай тут же поняла и сказала:
— Братец Чэнь, давайте все-таки вы мне будете делать, у вас лучше получается, чем у Сяо Цзю, тут уж ничего не попишешь. Мне не
нужно никаких скидок, только вы сами мне массаж делайте, ладно?
Гости, которые приобрели VIP-карту, имели право на двадцатипроцентную скидку. Чэнь Аньтан ничего не сказал, молча помассировал ее и так и сяк, а потом, продемонстрировав весь арсенал приемов, надавил на позвоночник с обеих сторон и несколько раз звонко
хлопнул по спине, после чего сказал Сяо Цзю:
— Когда работаешь с шейным отделом, обязательно нужно напоследок массировать и весь позвоночник, запомнил?
Девушка встала, рассмеялась и, поправляя одежду, обратилась к
Сяо Цзю:
— Если эти тетки опять захотят влезть к тебе в штаны, пожалуйся
мне, запомнил?
█ሿᒣ • ቁ⭧24
Юноша смутился, то кивал, то мотал головой, а Цайцай тем вре-
менем с важным видом удалилась.
3
Сяо Тао обычно одевалась пестро, как попугай, но тут — что за
муха ее укусила? — напялила то ли серую, то ли синюю бесформенную
одежду, непонятно, женскую или мужскую, и в таком виде явилась.
Ее как будто подменили, и Чэнь Аньтан даже с первого взгляда не
узнал, а потом ахнул.
— Сестрица! — воскликнул он по привычке. —Что за наряд? С мужем развелась что ли?
Он еще не договорил, как Сяо Тао фыркнула и сказала:
— Ага, разведется он со мной! Ты глаза-то разуй. Это ж известный
французский дизайнер… как же его… да ты вообще в дизайнерах
одежды-то разбираешься?
Разумеется, в этом Чэнь Аньтан не разбирался, но слова Сяо Тао
его рассмешили. Ах, французский! Никак во Францию собралась?
А что ж такой крюк дала? Эта тетка как увидит Сяо Цзю, так сразу
становится невежественной и смешной и IQ ее стремится к нулю. На
самом деле на женщине был наряд отнюдь не французского дизайнера, а из весенне-летней коллекции итальянского бренда ADD. Фирма
специализировалась на одежде унисекс слегка мешковатого кроя приглушенных цветов — последний писк моды этого года. Ее закадычная
подруга Лу Яньли сказала:
— Ты одеваешься как бабка старая, неудивительно, что этот сексуальный парень на тебя ноль внимания. Я тебе помогу сменить стиль,
гарантирую, ты изменишься кардинально!
Сяо Тао рассердилась, мол, какая я тебе старая бабка? Мне толькотолько исполнилось тридцать пять, я на год младше тебя. Если ты еще
не старая бабка, то я с чего вдруг стала старой бабкой?
Лу Яньли поняла, что слова задели подругу за живое, и поспешила
извиниться:
— Я не говорю, что ты старая, просто этот твой красавчик реально слишком молодой. Ты подумай, тебе уже тридцать пять, а ему только восемнадцать, ты его почти в два раза старше. Поэтому, если хочешь, чтобы он клюнул, надо выглядеть, как его ровесница. Про остальное потом поговорим, а для начала пусть перестанет звать тебя
«тетушкой»!
— Ну где ж ему восемнадцать?! Ему уже все девятнадцать! — пробормотала себе под нос Сяо Тао, но, несмотря на злость, прислушалась
все же к словам подруги.
Пань Сяопин • ЮНОША
25
Поэтому в тот день, открыв дверь в массажный салон, она с по-
рога торжественно объявила:
— Сяо Цзю, я тебя официально прошу с сегодняшнего дня звать
меня сестрицей, а то все тетя да тетя целыми днями, как будто я уже
старушка.
А что же Чэнь Аньтан? Услышав подобное заявление, он возмутился:
— Да как такое возможно? Между вами целое поколение! Для меня
ты сестрица, а я для него дядя, если он будет звать тебя сестрицей,
то весь порядок по старшинству нарушится!
— Чэнь Аньтан, тебе-то что за дело? — женщина резко повернулась
и ткнула в хозяина салона пальцем: — Он — это он, ты — это ты, можешь звать меня хоть сестрицей, хоть мамой, мне все равно, каждый
зовет, как ему нравится!
Чэнь Аньтан такого не ожидал и остолбенел, а придя в себя, проворчал:
— Хорошо, бабушка, каждый зовет как ему нравится!
Сяо Цзю стоял рядом, он с каменным лицом расправил простыню,
подложил полотенце в отверстие для лица и скрупулезно подготовился к массажу. Сяо Тао в сердцах спросила:
— Ты меня слышал или нет? Впредь зови меня сестрицей, если слышал, то кивни.
Юноша по-прежнему напоминал глиняное изваяние. Женщина
фыркнула, плюхнулась на массажную кушетку и, задыхаясь от ярости,
прошипела:
— Быстро разомни мне голову. Ну, Сяо Цзю, ты меня достал!
Последнюю фразу она произнесла, всхлипывая. Посетители салона прикрыли рты руками, хихикая. Но сдержаться было трудно, так
что все вылетели на улицу и там расхохотались так, что даже присели на корточки. А что же тетушка Сяо Тао? Она схватила простыню и натянула ее на глаза, можно сказать, сама себя наказала. Впервые она лежала с закрытыми глазами, пока парень делал массаж. Она
не испытывала ненависти к Сяо Цзю, ненавидела лишь себя за то, что
в его присутствии напрочь забывала о гордости и самоуважении. То,
что происходило между ней и юношей, можно описать расхожей фразой: «Кусок соевого творога упал в пепел, как ни дуй, как ни бей, а
все равно серый». Так говорят о безнадежном деле. И действительно,
Сяо Тао испробовала уже все способы: приглашала его кофе попить —
он не пошел, купила ему одежду — он отказался. Ничем-то его не
проймешь! Тогда она вытащила банковскую карту и сказала: «Цзю,
на карточке двести тысяч, бери, полечи тете спину». Под «тетей» она
подразумевала мать Сяо Цзю, двоюродную старшую сестру Чэнь Ань-
█ሿᒣ • ቁ⭧26
тана. Хорошо хоть того не было рядом, а не то он живот от смеха
надорвал бы. А Сяо Цзю маленький да удаленький — что ему ни скажи, все притворяется, что не слышит, что ни дай, он вроде не отказывается, не отталкивает, но и не берет. У тетушки Сяо Тао руки
опускались — нельзя же насильно раскрыть ему рот или выкрутить
руки! Кроме того, в массажном салоне посетители постоянно шастают туда-сюда, разве тут можно уединиться? В любой момент дверь
отворится и кто-нибудь войдет.
Чэнь Аньтан, этот сукин сын, последнее время постоянно начеку,
после обеда не идет наверх спать, а смотрит, как бешеная собака на
ребенка, прямо-таки буравит глазами. Тетушка Сяо Тао немного
нервничала: если он и дальше будет над душой стоять, так она скоро терпение потеряет. Что бы ей такое придумать, чтобы уломать
Сяо Цзю? Тут ей пришло на ум: «А что если обработать дядю Чэнь
Аньтана?»
— Давно пора! — заявила Лу Яньли. — Я лично не верю, что за
деньги этого Чэня не купишь, разве что придется потратить побольше, но тебе ж не жалко.
Услышав эти слова, Сяо Тао воодушевилась и, стиснув зубы, сказала:
— Ну Чэнь Аньтан, сукин сын, погоди у меня!
4
Получив эсэмэску от тетушки Сяо Тао, Чэнь Аньтан не сразу понял, о чем она. Содержание было следующее: «Доктор Чэнь, до меня
дошли слухи, вы хотите купить торговое помещение, на площади Шидай подойдет? Встретимся в половине четвертого в чайной “Цинтэн”,
не опаздывайте!»
Чэнь Аньтан покачал головой, задумался: «А это вообще Сяо Тао
прислала?» Так гладко написано. Разумеется, прислать-то она прислала, вот только писала не сама, похоже на Лу Яньли, она-то филфак
окончила по специальности «китайский язык и литература». Раньше
девушка работала на большом государственном предприятии секретарем, но, став закадычной подружкой тетушки Сяо Тао, бросила
работу. Все равно она под покровительством Сяо Тао, пьет и ест за
ее счет, а раз в месяц ездит с ней в Гонконг на шопинг. Раз закупить,
и будет у нее все, что нужно девушке, — и сумки, и тряпки, и украшения. Мать ворчала:
— Хорошую работу бросила, стала компаньонкой, ты ж выпускница университета! Не стыдно?
Лу Яньли отвечала:
Пань Сяопин • ЮНОША
27
— Да на фиг кому сдались выпускники университета! Из нашей
группы многие ли могут себе позволить французские бренды? При
встрече со мной плакать готовы кровавыми слезами!
Так что всеми делами Сяо Тао занималась Лу Яньли, разумеется,
самыми важными — давала советы и разрабатывала планы. В том числе, как бороться с отцом, с матерью и мужем, Лу Яньли слушала рассказы Сяо Тао о глупой влюбленности в Сяо Цзю, терпела перепады
настроения, а то и вспышки гнева. Над этим сообщением, пусть и
совсем коротким, Лу Яньли пришлось поломать голову — нужно было
не перегнуть палку, чтобы тронуть Чэнь Аньтана, но не показаться
излишне навязчивой. Поэтому ключевым стало слово «интрига». Лу
Яньли в полной мере освоила это искусство, к примеру в общении
с подругой: она всегда притворялась, что в любую минуту может
уйти, напускала на себя равнодушный вид и держала Сяо Тао в напряжении.
Чэнь Аньтан владел салоном несколько лет, кое-что поднакопил,
вложил в акции. Остальным обычно не везло, а он заработал и теперь
хотел купить торговое помещение, обеспечить себя в старости. Хотя
сейчас и говорят, что в тридцать с небольшим еще рано думать о старости, но он работал один, поэтому на все необходимое для жизни
зарабатывал сам. А еще нужно жену одевать и в будущем детям дать
образование — нельзя не позаботиться заранее! Жилье он два года
назад купил, квартира не слишком большая, всего сто десять квадратных метров. Это была приватизированная государственная квартира,
которая раньше принадлежала его названой матери. Та замолвила
словечко — и квартира подешевела на сто тысяч, все сказали, что нужно брать.
Названая мать изначально была его клиенткой, стоило ей войти,
как Чэнь Аньтан сразу понял, что перед ним незаурядная женщина.
Он тут же помыл руки, сосредоточился, сделал ей массаж всего тела,
и когда она села на кушетке, то была бодра и весела, в теле ощущалась
приятная легкость, будто заново родилась. Она стала захаживать в
салон Аньтана и, как бы ни была занята, всегда дожидалась, чтобы
тот собственноручно сделал массаж. Потом она стала его названой
матерью, а еще по прошествии какого-то времени ее приватизированную государственную квартиру продали Чэнь Аньтану, даже мебель
из натурального дерева и вся бытовая техника ему достались. В тот
вечер, когда они переехали, он плакал от счастья, прижимал к себе
жену и снова и снова повторял: «Сяо Май, Сяо Май, наконец-то мы
горожане, теперь у нас есть свой дом!» Жена звонко поцеловала его
пару раз, а затем перевернулась и села на него сверху, как делали
девушки в телевизоре, и проворковала: «Муженек, я тебя обожаю!»
█ሿᒣ • ቁ⭧28
Хотя Аньтан понимал, что за счет Сяо Тао так легко не поживиться, но жаль было упускать случай. Он ведь не Сяо Цзю, не съест же
она его! Ему очень хотелось купить торговое помещение, вроде как
квартира уже есть, земля в деревне тоже, а тут разве могло его сердце не дрогнуть?
В начале четвертого улица Цзиньсю была забита транспортом,
молодые девушки торопились переодеться, кругом царила суматоха,
были слышны крики. Чэнь Аньтан остановился, огляделся и почти
сразу нашел вход в чайную, оформленный под старину.
Он толкнул двери, посмотрел по сторонам и увидел, что тетушка
Сяо Тао стояла у главной лестницы и выглядела так, будто уже потеряла терпение, ожидая его.
Вот ведь стерва! Чэнь Аньтан рассмеялся и подумал: «Повезло ей,
что у нее есть деньги: возраст уже за тридцать, давно продали бы
куда-нибудь в глухомань в жены какому-нибудь старикану». Размышляя об этом, он вслед за ней вошел в отдельный кабинет. Они еще и
сесть не успели, как тетушка Сяо Тао выпалила, разом раскрывая все
карты:
— Чэнь, ты ж хочешь купить коммерческую недвижимость? На
площади Шидай мой отец — застройщик. Скажи, в каком месте, и я
все устрою!
Чэнь Аньтан сел и со смехом спросил:
— Сестрица, ты мне что, даже чайник чая пожалеешь?
Сяо Тао только тут опомнилась: уже давно пришла в чайную, а о
чае и не вспомнила. Она рассердилась, разумеется на себя. Почему,
когда дело касается Сяо Цзю, она всегда теряет голову?
Женщина поднялась, огляделась по сторонам и заорала:
— Вялый, оглох, что ли? Ты куда запропастился? А ну, быстро иди
сюда!
На крик прибежал какой-то подросток, он торопливо протянул ей
красивое меню и при этом оттарабанил:
— Из черных чаев у нас есть «дяньхун», «цихун», «чуаньхун» и
«миньхун», из зеленых есть «маофэн» с горы Хуаншань, «тайпин хоукуй», «юньу», из чаев «мэй» есть «чжэньмэй», «фэнмэй» и «сюмэй»,
а «тегуаньинь» есть…
Сяо Тао вырвала у него меню и принялась ругаться:
— Хватит мне предлагать эту бурду! Где Вялый? Где он дрыхнет?
Официант осторожно поинтересовался, а о ком вообще речь. Сяо
Тао оттолкнула его, подошла к выходу и громко крикнула:
— Вялый, ты меня совсем взбесить хочешь?!
К ним вошел представительный мужчина около сорока лет, медленно обошел вокруг столика и насмешливо спросил:
Пань Сяопин • ЮНОША
29
— Госпожа Тао, на кого вы так рассердились? Ай-ай-ай! Так рас-
свирепели!
Женщина накинулась на него:
— На кого? Да на тебя! Ты оглох? Полдня шел!
Мужчина не испугался, а лукаво улыбнулся:
— Но мне же надо переодеться, чтобы к вам выйти. А этот господин…
— Не лезь не в свое дело! — взвилась Сяо Тао. — Мне как обычно,
и побыстрее!
Младший официант, высунув язык, выскользнул из кабинета и ти-
хонько спросил у старшего, шедшего ему навстречу:
— А кто это вообще такая? Какая-то хамка! Чуть меня не поколо-
тила.
Старший официант зыркнул на него и велел убираться, прибавив,
что это начальница над их начальником, так что если он не спрячется, то ему крышка.
Вскоре подали чай и сласти. Вялый по-прежнему улыбался, во зился
с чашками и все никак не уходил. Тетушка Сяо Тао набычилась, мол,
иди занимайся своими делами, у меня тут важный разговор. Вялый
хихикнул:
— Что еще за важное дело? Ваши дела ведь и мои дела тоже!
Чэнь Аньтан понял, что у этого мужчины с Сяо Тао отношения
особые. Наверняка он живет на иждивении: вон какой франт и лебезит перед ней. Если не он, то кто тогда?
Повозившись еще немного, Вялый наконец ушел. Стоило ему выйти за дверь, как тетушка Сяо Тао тут же воскликнула:
— Чэнь, я тебя только что спросила: какие у тебя планы?
А какие могут быть планы? Чэнь Аньтан задумался. Это ж разве
не манна небесная? Но отвечать он не торопился, сначала хотел напустить важности, чтобы Сяо Тао и дальше понервничала, времени-то
вагон. Она и правда занервничала:
— Чэнь, хватит нам тут попусту болтать, я тебя отвезу посмотреть!
«Вот уж приперло!» — вздохнул про себя Чэнь Аньтан и даже ощутил жалость к Сяо Тао. Но вслух сказал:
— Сестрица, ты ж знаешь, у меня нет особых накоплений, еще надо
расплатиться за квартиру названой матери.
Женщина вскочила и на ходу бросила:
— Я в курсе. Я обо всем позабочусь. Смотри, что я придумала. Ты
как-нибудь наскребешь первый взнос в пятьдесят тысяч, а на остальную сумму я тебе устрою кредит в строительном банке через знакомых.
Место сам выберешь. А цена… давай по себестоимости — квадратный
метр за четыре тысячи.
█ሿᒣ • ቁ⭧30
Чэнь Аньтан так шарахнулся от нее, что чуть не споткнулся, и
переспросил:
— Сколько?
Сяо Тао весело рассмеялась:
— Чэнь, как ты перепугался. Четыре тысячи! Четыре тысячи за
квадрат!
Мужчина от волнения задрожал, прижал руки к груди, снова и
снова повторяя про себя: «Спокойствие, Чэнь Аньтан, сохраняй спокойствие!» На площади Шидай торговая застройка назывались «Золотой фасад», в рекламе фигурировала цена в девять тысяч девятьсот
восемьдесят юаней. Усевшись в спортивный автомобиль тетушки Сяо
Тао, Чэнь Аньтан все еще не мог унять дрожь, вся кровь прихлынула
к голове. Он сказал:
— Сестрица, чем я могу отблагодарить за твою милость?
Сяо Тао посмотрела на него искоса, помялась немного, а потом
заявила:
— Отблагодарить? Ты ведь знаешь, чего я хочу! Мне нравится Сяо
Цзю!
Чэнь Аньтан ничего не ответил, но про себя уже решил, что впредь
на ее заигрывания с племянником будет смотреть сквозь пальцы. В современном обществе так принято, да и многим ли юношам повезло
найти себе богатую покровительницу? Сяо Цзю — деревенский паренек, если его возьмет под свое крылышко такая женщина, как Сяо
Тао, то это же большая удача.
«Сестрица, — подумал Чэнь Аньтан, — ты не сердись на меня. Кто
ж виноват, что мы деревенские, что мы никчемные?» — Но в этот раз
он имел в виду не Сяо Тао, а мать Сяо Цзю, свою двоюродную сестру.
5
Шейные позвонки Цайцай все сильнее расшатывались, мышцы
ослабевали, на ощупь напоминали рыхлый соевый творог. Сяо Цзю
боялся надавить посильнее — вдруг вообще позвоночник рассыплется?
— Посильнее давай, Сяо Цзю! — раздражалась Цайцай. — Ты разве не говорил, что тебя хвалят, мол, хорошо руками работаешь? Это
называется хорошо? Стыд и позор!
Парень не осмеливался сразу с силой жать, пробовал потихоньку
усиливать нажим, а потом осторожно убирал руку и спрашивал:
— Цайцай, ты не занимайся этим, может, сменишь работу?
— Тебя забыла спросить! — завопила девушка. — На лобке еще
только-только пушок проклюнулся, а туда же, с советами лезет! На
грубость нарываешься?
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]