Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двойной зрачок. Китайская проза конца XX–начала XXI века
.pdf
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
161
Чэнь Лайцай разглядывал округу и размышлял о том, что видел.
Он никак не мог понять, зачем жителям Пекина понадобилось потратить столько денег на расширение дороги и строительство эстакады в такой глуши. Короче, деньги этих пекинцев куры не клюют!
Как свита тянется к своему императору, так и народные денежки со
всех концов страны стекаются сюда, в Пекин. Неудивительно, что в
деревне такая бедность и нужда! На родине Чэнь Лайцая один продажный вице-губернатор даже прославился на всю страну своим взяточничеством, а еще было потрясшее весь Китай громкое дело о подделке молочных смесей. Одно время тележурналисты и газетчики
отовсюду приезжали к ним с расследованием этих скандалов. Чего
только не искали, а причина-то на самом деле была одна — нищета!
Когда бедняк хочет стать чиновником, он будет направо и налево
раздавать взятки, а заняв чиновничий пост, будет изо всех сил вымогать взятки. Только дети нищих будут пить непонятно из чего сделанное молоко, на котором вырастут не дети, а ляльки-головастики.
А оказывается, все эти огромные деньги пекинцы закатывают в асфальт да в мосты вбивают. «Чтоб их!..» — злобно выругался Чэнь
Лайцай и смачно сплюнул. Кто ж знал, что внезапный порыв ветра
вернет плевок обратно и шлепнет прямо Чэнь Лайцаю на лицо?! Парень обтер лицо рукавом и выругался еще раз: «Чтоб их!..»
Со всех четырех сторон шло активное строительство по принципу
«не сломаешь — не построишь». Вокруг, насколько хватало глаз, были
стройплощадки — где старое под снос, где уже новый котлован, прямо как в Багдаде после войны, что как-то показывали по телевизору.
Такие послевоенные картинки были совсем не по душе Чэнь Лайцаю,
даже как-то обидно было: и зачем он приехал в такую даль? Неужели
смотреть на эти кучи битого кирпича и ломаной черепицы?!
Чэнь Лайцаю нравилось смотреть на проезжающие мимо автомобили.
Где-то вдалеке на шоссе появлялась малюсенькая черная точка,
которая росла прямо на глазах, быстро приобретая очертания автомобиля, становился слышен рев двигателя, и машина с грохотом проносилась по эстакаде мимо Чэнь Лайцая. Он вслушивался в звук работающего мотора и, не отрывая глаз, продолжал следить, пока машина не скроется на горизонте уже с другой стороны. В деревне Чэнь
Лайцай видел все больше четырехколесные тракторы, автомобили попадались очень редко. И дороги, и дома были совсем другие. Автомобиль, мчащийся по такому широкому и гладкому шоссе, как здесь,
думал Чэнь Лайцай, должен либо перевернуться, либо врезаться, это
точно! С большим воодушевлением парень следил за проезжающими
мимо машинами в ожидании аварии, но, прождав три дня кряду, так
162
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
и не увидел ни одного происшествия на дороге. Даже наоборот, машины стали ездить еще стремительнее, еще быстрее. И постепенно
Чэнь Лайцаю надоело смотреть на проезжающие мимо автомобили.
Что же дальше? Он засунул обе ноги между опорами перил эстакады,
наклонился вперед и стал раскачиваться в воздухе из стороны в сторону. Мир перед его глазами закружился каруселью, и земля внизу
заходила ходуном.
Именно этого эффекта парень и добивался. У него появилось но-
вое занятие.
По эстакаде шел пожилой мужчина. Увидев Чэнь Лайцая, он даже
глазам не поверил: разве человек может висеть на эстакаде? Старик
ошарашенно захлопал глазами, сделал еще пару шагов да как заорет:
— Эй, парень! Опасно! Скорей слезай оттуда!
У Чэнь Лайцая в глазах все кружилось, он даже не сразу увидел
кричавшего человека. Повертев головой туда-сюда, поводив глазами
влево-вправо, молодой человек попытался сфокусироваться и только
тогда с удивлением обнаружил старика. Отвечать ему он не стал, посмотрел непонимающим взглядом и закачался еще сильнее. Старик
испугался еще больше, вытаращил глаза на парня, потом улыбнулся и
сказал:
— Каких только птиц не увидишь в большом лесу! Много развлечений на любой вкус можно найти, но вот никак не думал, что есть и
такое.
Прохожий стал медленно удаляться, продолжая постоянно оглядываться и бубня себе что-то под нос. Но Чэнь Лайцаю все равно
было не слышно.
Вскоре парню надоело и на перилах раскачиваться. Когда Чэнь
Лайцай собирался спуститься с эстакады, взгляд его упал на проходившую мимо девушку. Ноги его вдруг стали непривычно мягкими,
он резко дернулся вперед и чуть не свалился вниз с эстакады. В тот
самый миг жизнь парня изменилась раз и навсегда.
2
В начале апреля погода в Пекине становилась все теплее. Чэнь
Лайцай был по-прежнему одет по-весеннему — в ту одежду, в которой
приехал из родной деревни, но жарко ему не было. Целыми днями он
сидел на эстакаде, временами его обдувал прохладный ветер, и от
этого ему, наоборот, становилось холодно. И вдруг он увидел девушку с тонкой и нежной кожей, одетую совсем по-летнему. Чэнь Лайцай
не верил своим глазам. Издалека девушка казалась невысокой, стройной и очень-очень белокожей. Одета она была в белый сарафан с би-
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
163
рюзовыми цветами. Лицо, шея и грудь девушки отличались особой
белизной, и под яркими лучами солнца притягивали взгляды прохожих.
Сарафан был очень длинный, почти до земли, и закрывал лодыжки
девушки, поэтому при ходьбе она семенила ногами. Чэнь Лайцаю был
слышен стук ее каблучков по дороге. Он подумал, что если бы на ней
была короткая юбка, ноги ее казались бы еще белее, еще привлекательнее. Вдруг непонятно почему парень почувствовал какую-то смутную симпатию к шедшей мимо незнакомой девушке в сарафане, ему
очень захотелось поговорить с ней по душам. Вот уже три дня как он
приехал в Пекин, но кроме дежурных фраз, которыми перекинулся
со своими старшими братьями Чэнь Лайцзинем и Чэнь Лайинем, он
ни с кем и словом не обмолвился, тем более с женщиной. И сейчас
ему очень хотелось непременно с кем-то поговорить, и хорошо бы
этим кем-то оказалась девушка.
Чэнь Лайцай просунул ноги между опорами перил эстакады, свесился вниз и снова стал раскачиваться из стороны в сторону — не
очень сильно, но ритмично. Ему и самому нравилась та грациозность,
с которой он двигался в воздухе. Парень загадал: «Если девушка меня
заметит и обратит внимание, то я смогу с ней поговорить».
Он мгновенно придумал, что именно скажет ей. Или эти слова уже
давно жили в нем, мысли родились где-то глубоко внутри, зрели несколько дней и в конце концов оформились в слова, которые можно
легко высказать в беседе. Чэнь Лайцай рассказал бы этой девушке,
что приехал в Пекин к старшим братьям на заработки, но пока еще
не нашел подходящей работы. Поэтому эти три дня в Пекине он провел, сидя на эстакаде, любуясь округой сверху, хотя на самом деле
никакого красивого пейзажа тут нет, вернее сказать, здешние пейзажи были ему совсем не по вкусу. Он собирается завтра после обеда
сесть в поезд и уехать обратно в Аньхой. От этой мысли у него защипало в носу, он так и не понял, зачем надо было ехать в Пекин.
Пока парень был погружен в свои размышления, девушка в сарафане
дошла до эстакады и, ни разу не остановившись, прошла прямо под
ней. Головы она не подняла, на Чэнь Лайцая не посмотрела, словно
вообще не заметила его.
Такого парень никак не ожидал. Он разволновался, что-то невнятно крикнул ей вдогонку. Ему хотелось выкинуть что-нибудь этакое,
привлечь внимание девушки в сарафане, но она уходила все дальше
и дальше, так и не повернув головы в его сторону. Чэнь Лайцай совсем расстроился, перестал раскачиваться, сел на перилах и стал искать глазами таявший вдали силуэт. И тут неожиданно для себя самого парень бросился вслед с криком: «Постой! Подожди меня! Я хочу
поговорить с тобой!»
164
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
На самом деле кричал он про себя, а не вслух. Ведь здесь не Аньхой,
не родная деревня. Тут город, к тому же самый большой город Китая — Пекин. Здесь на улице к незнакомым людям обращаться не принято, особенно к девушкам, это Чэнь Лайцай понимал очень хорошо.
Он припустил за ней и даже почти догнал, но передумал. Девушка
тоже замедлила шаг и вдруг неожиданно остановилась, стала рыться
в сумочке, малюсенькой белой сумочке размером не больше двух сложенных ладоней Чэнь Лайцая. Парень никак не мог понять, что может
уместиться в такой сумочке. Остановившись неподалеку от девушки,
он услышал ее плач. У него екнуло в груди, оказывается, девушка искала, чем утереть слезы. И чем больше она их вытирала, тем громче
всхлипывала. Чэнь Лайцай видел, как дрожали от рыданий ее белоснежные плечи. Ее явно кто-то сильно обидел, в эту секунду ему очень
захотелось помочь ее беде.
Оказалось, девушка почти пришла. Миновав эстакаду, она свернула в переулок и исчезла в глубине полуразрушенного дома. В этом
районе все здания шли под снос, о чем сообщали надписи повсюду.
Где белым, где серым, где ровно, где криво, где большими, где маленькими иероглифами — везде значилось «Под снос». Суть была одна — все
очистить. Четырехэтажное здание из красного кирпича, в котором
скрылась девушка, было уже наполовину разобрано и поэтому выглядело довольно устрашающе. Чэнь Лайцай никак не мог понять,
зачем она пришла сюда, но продолжал стоять внизу перед входом,
думая, что девушка скоро выйдет. Но уже начинало темнеть, и парню
не оставалось ничего другого, как оставить эту затею и плестись домой. Не получилось сегодня поболтать с девушкой в сарафане, поэтому он решил, что завтра после обеда возвращается к себе в Аньхой.
Он никак не ожидал, что на следующий день перед отъездом снова
придет сюда.
3
Старшие братья Чэнь Лайцая жили на стройплощадке, в развалинах одного из домов, предназначавшихся под снос, недалеко от той
самой эстакады. Что будет здесь дальше, пока было не совсем ясно,
участок с четырех сторон обнесли синим жестяным забором, за которым оказалось несколько непонятно почему еще не разрушенных домов. В них и поселились Чэнь Лайцзинь, Чэнь Лайинь и еще несколько приезжих.
Старший брат, Чэнь Лайцзинь, приехал в Пекин восемь лет назад,
через три года в родной деревне построил дом в три комнаты и женился. Жену он оставил дома в Аньхое, а сам продолжил работать в
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
165
Пекине, где каждый день таскался с раздолбанной тележкой по району в поисках старья и рухляди. Средний брат, Чэнь Лайинь, перебрался в столицу лет пять назад, в прошлом году поставил дом в три
комнаты в Аньхое, привел жену и, как и старший брат, уехал обратно
в Пекин, где без отдыха и выходных торгует овощами с передвижного лотка. И похоже, бизнес у старших братьев идет совсем неплохо.
Каждый год на Праздник весны они обязательно уезжают домой в
Аньхой, да и не только в Новый год или по праздникам. Братья Чэнь
могут позволить себе поехать домой в любой момент. Хотя от Пекина до родной деревни тысяча с лишним ли, потратить сто юаней на
билет для них не проблема. Проспал себе ночь в поезде под перестук
колес, утром проснулся — вот ты уже и дома!
Возвращаясь в Аньхой, старшие братья всегда приводили себя в
порядок, начищались с головы до ног — и подстригутся, и побреются,
и приоденутся, и самое главное, привозили в больших и маленьких
сумках кучу гостинцев — вкусненького попить-поесть, одежки приодеться. В родной деревне черноволосые чернолицые братья Чэнь почти не отличались от дремучих односельчан, только вот по одежде да
по разговору, по манерам да по замашкам выделялись среди соседей.
Вид у них был такой, словно они и мир успели повидать, и большими
делами в столице заправляют, и денег зарабатывают немало. Но никто
из братьев Чэнь никогда не рассказывал, что в Пекине они старье
собирают да торгуют с лотка. Младший брат, Чэнь Лайцай, тем более
не знал об этом. Старшие братья всем говорили, что работают в Пекине в строительной компании. У соседей тут же глаза загорались,
им хотелось, чтобы те взяли их с собой на заработки в Пекин. Но
братья всегда отмахивались, говоря, что работники в строительную
компанию не нужны, что туда не то что человека, иголку даже не
вставишь. Если им не верили, они продолжали объяснять: коли в фирму можно было бы пристроить человека, то уж чужих они брать бы
не стали. Собственный младший брат дома торчит, как же его вперед
соседей не пристроить?! На это односельчанам возразить было нечего — раз братья Чэнь даже младшего брата не берут, значит, и
правда в таком месте, как Пекин, работу найти ох как сложно. И соседи один за другим ехали в Шанхай, Цзянсу, Чжэцзян, Гуандун, в
другие города, только не в столицу.
Этой весной после двух недель новогодних праздников перед отъездом в Пекин старший брат, Чэнь Лайцзинь, сказал младшему:
— Чэнь Лайцай, нечего тебе дома торчать! Давай-ка с нами вместе
в Пекин.
Сердце Чэнь Лайцая екнуло.
Старший брат продолжил уговоры:
166
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
— Но сначала скажу тебе кое-что не очень приятное. Если вдруг
в строительную компанию люди будут не нужны, то ты и чем-нибудь
другим можешь в городе заняться.
Средний брат, Чэнь Лайинь, подхватил:
— В Пекине и правда не обязательно работать в строительной компании. Торговать овощами, собирать старье гораздо выгоднее.
Младший брат Чэнь Лайцай со слов старших братьев решил, что
они не горят особым желанием брать его с собой в столицу и не стал
торопиться, сказав:
— Вы, мои старшие братья, езжайте в этот раз одни, а я пока на
своих двух му
1
земли зерно продолжу сажать.
Жизнь текла день за днем как по накатанной колее, соя на двух
му земли росла сама по себе, как беспризорник без родителей, не требуя ни внимания, ни заботы. Младший брат Чэнь Лайцай особо не
утруждался. Поел-поспал, поспал-поел. Спал столько, что жесткую
кровать свою до дыр продавил. Вот он и подумал: а не поехать ли ему
все-таки за братьями вслед. Сел в поезд да и приехал в Пекин. И только тогда узнал он всю правду — что Чэнь Лайцзинь с первого дня в
столице был старьевщиком, а Чэнь Лайинь перепродавал овощи с лотка и ни в какой строительной-расстроительной компании братья никогда не работали. Старший брат стал ему объяснять:
— Приезжаешь в Пекин на заработки ведь в погоне за красивой
жизнью. Скажешь, что ты старье собираешь или овощами торгуешь,
кто в деревне уважать тебя станет?!..
Средний брат подхватил:
— А если узнают, кто ты и чем занимаешься, кто ж за тебя замуж
пойдет? Вон старший брат разве смог бы так удачно жениться? А я,
средний брат, откуда взял бы себе такую смазливую женку?
Чэнь Лайцзинь глянул на Чэнь Лайиня и сказал:
— Чем заниматься в Пекине, не так уж важно. Главное, чтобы это
денег побольше приносило.
Средний брат сказал:
— Прав Чэнь Лайцзинь. Ну и что с того, что он целыми днями с
тачкой таскается по округе, горло себе дерет, собирая старье да рухлядь? Денег он зарабатывает больше, чем наш деревенский староста.
Старший брат поддержал:
— Средний брат наш возит на велотележке овощи, может, и не
очень красиво это со стороны, но зато он, считай, каждый день с
тележкой денег домой возвращается.
1
См. примеч. на с. 12.
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
167
брат — худенький и маленький, а Чэнь Лайцай, младший брат, чтото среднее между ними, ростом пониже Чэнь Лайцзиня, но повыше
Чэнь Лайиня, худее, чем старший, но толще среднего. Все трое были
на одно лицо, форма головы у них напоминала свиную почку — такая
была общая семейная черта. Так что даже человеку с плохим зрением сразу было видно, что перед ним родные братья. В тот день стояли три брата в ряд на площадке перед домом, старшие братья по
краям, младший — между ними. Чэнь Лайцзинь и Чэнь Лайинь наперебой говорили, Чэнь Лайцай слушал. Со стороны их можно было
принять за юмористов, разыгрывающих на сцене сяншэн
1
в три го-
лоса.
Старшие братья были очень возбуждены, наперебой стараясь пере-
манить Чэнь Лайцая к себе в ученики.
Чэнь Лайинь говорил:
— Братишка, давай со мной вместе. Будешь овощами торговать.
За три дня научу тебя, как это делать, на четвертый день купишь за
пару сотен велотележку на трех колесах, выделю тебе часть своего
места на рынке, станешь на себя работать.
Чэнь Лайцзинь тоже не отставал:
— Брат, ты давай ко мне — иди собирать всяко-разно. За полдня
всему тебя обучу, на следующий день купишь подержанную тачку — и
полсотни юаней хватит! Выделю тебе участок, сможешь сам на себя
работать, торгуя собранным старьем.
Средний брат продолжал:
— Торговать овощами, собирать хлам в Пекине, может, и не очень
красиво звучит, но зато деньги хорошие приносит.
Старший пояснял:
— В Пекине все не так, как в других местах. Какая работа погрязней,
там больше и зарабатываешь. Коррупцию и взяточничество клеймят
на чем свет стоит, а ты посмотри: у любого чиновника и подружки
всегда есть, и ездят они на самых крутых машинах. Шлюха звучит,
может, и не очень красиво, зато погляди, какая у них жизнь! Приклеятся к какому-нибудь толстосуму и живут себе в холе и неге одна лучше
другой, как бессмертные небожительницы в нашем суетном мире.
Но Чэнь Лайцай лишь головой покачал:
— Не хочу торговать овощами со средним братом Чэнь Лайинем
и собирать старье со старшим братом Чэнь Лайцзинем тоже не
хочу. — И подвел итог: — Поеду-ка я обратно домой.
Юмореска на троих подошла к концу.
1
Сяншэн — китайская юмореска, сценический жанр развлекательного характера.
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ168
Чэнь Лайцай сказал, что уедет домой, но утром никуда не уехал,
а решил, что ничто не мешает ему сделать это чуть позже, а сначала
он погуляет по Пекину.
И поэтому три следующих дня младший брат провел на эстакаде,
глазея на округу.
4
Старшие братья днем работали, домой приходили лишь поздно
вечером, чтобы отдохнуть и поспать. В тот вечер Чэнь Лайцзинь и
Чэнь Лайинь вернулись раньше Чэнь Лайцая. Старший брат впотьмах
стал готовить во дворе ужин — нарубил дров, покидал в огонь веток,
отчего по округе пополз едкий дым. Возвращаясь домой, Чэнь Лайцай
шел вдоль строительного забора и пару раз со всей силы пнул по нему
ногой. Забор громыхнул на всю округу так, будто предвещал что-то
невероятное. Старший брат, увидев входящего младшего, поспешил
пригласить его:
— Чэнь Лайцай, заходи скорее, давай поешь! Сегодня мы пируем.
Тот подошел поближе, но так и не смог ничего в потемках разглядеть в закопченном котле. Тогда он вытянул шею и принюхался —
в нос ему ударил пряный запах мяса. И тут же в ответ заурчало в
животе — парень ощутил острое чувство голода. Средний брат, не
дожидаясь, пока Чэнь Лайцай зайдет в дом, вынес три миски с едой
во двор и протянул одну младшему:
— Ты, братишка, как я посмотрю, гуляя по Пекину, занят больше
нашего.
Зачерпнув из миски, Чэнь Лайцай понял, что сегодня на ужин тушеная капуста с мясом.
Три брата сидели на корточках друг напротив друга и жадно поглощали варево из плошек, заедая лепешкой. Средний брат стал расспрашивать Чэнь Лайцая:
— Снова ходил на эстакаду глазеть на округу?
Парень не отвечал, поглощенный едой, но чем дольше молчал Чэнь
Лайцай, тем больше хотелось поговорить Чэнь Лайиню:
— Ну и что ты там такого видел сегодня?
Младший брат ответил:
— Женщину, красивую женщину.
Чэнь Лайцзинь сказал:
— В Пекине на улицах повсюду красивые женщины, чего на них
глазеть-то?
Средний продолжал:
— Чэнь Лайцай, оставайся с нами! Потерпишь первые пару-тройку
лет, построишь дом в Аньхое, жену заведешь, двери поплотней закроешь
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
169
и как хочешь, так и будешь разглядывать свою женщину, на что хочешь, на то и будешь пялиться. Вот это настоящая жизнь! Чего ты
дурью маешься? Холостым ходить всю жизнь не будешь. Готов овощами торговать — учись у среднего брата. Хочешь старье сбирать — со
мной пойдешь. Из двух занятий выбери себе уже какое-нибудь.
Чэнь Лайцай ответил:
— Не буду учиться ни тому, ни другому. Не хочу! Торговать овощами я в Аньхой вернусь, старье собирать я и дома могу, по деревням
проедусь да насобираю целую телегу. Чего ради этого тащиться в
Пекин?
Чэнь Лайинь ответил:
— Однако, парень ты не промах! Тогда скажи мне, дома с огорода
ты овощи почем продаешь? В Пекине это стоит в разы дороже, чем
у нас в деревне.
Чэнь Лайцзинь продолжал:
— Если овощами торговать, придется рано вставать. Ты со мной,
со старшим братом, давай старье собирать. От погоды зависеть не
будешь. Хочешь выспаться — ноги вытянул и спи себе. Тут у нас стройка повсюду, старье и рухлядь собирать легко. Много чего можно насобирать. Не веришь, выйди во двор! Посмотри, чего я сегодня набрал.
У нас в деревне такое разве можно найти?
Но Чэнь Лайцай продолжал жадно есть и ни в какую не хотел
разговаривать со старшими братьями. Среднего брата вдруг осенило,
он громко хмыкнул и обратился к старшему:
— Судя по его виду, он нас с тобой, лоточника да старьевщика, ни
во что не ставит.
Чэнь Лайцзиню тоже не понравилось отношение младшего брата,
и он сказал:
— Раз так, раз для тебя ничего не значат ни наши дома, ни наши
жены, ты попробуй-ка сам поставить в деревне дом в три комнаты да
жену привести в семью! Видите ли, овощами торговать да старье собирать ему не по душе! Пойди-ка сам найди себе дело. Чтобы и доход
приносило, и было приличным!
Братья так и не договорились и, расстроенные, стали расходиться.
Старший брат повернулся к среднему и сказал:
— Если завтра Чэнь Лайцай уедет, никто держать его не будет!
Все равно туда-сюда ездит не за наш с тобой счет.
А Чэнь Лайинь сказал младшему:
— Мы со старшим завтра днем заняты и не сможем проводить тебя
на вокзал. Как поедешь, смотри не опоздай.
У Чэнь Лайцая слезы на глаза навернулись от обиды:
— А кто просит вас провожать?! Я и сам могу уехать.
170
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
В эту ночь он спал как убитый, даже не слышал, как поутру старшие братья собрались и ушли на работу. Когда Чэнь Лайцай проснулся, солнце было уже высоко, так высоко, что он не сразу сообразил,
который час, и сначала не мог разобраться, утро за окном или день.
От такого спанья у него даже шея затекла. Торопливо собрав вещи,
парень помчался на вокзал. На одном дыхании добежал он до остановки, но когда подошел автобус, идущий в сторону Западного вокзала, он почему-то в него не сел.
В этот момент внутри у него стало как-то пусто. «До отъезда из
Пекина, — подумал он, — я должен сделать еще одно дело. Нужно
пойти к эстакаде и еще раз оглядеть округу. А еще нужно проверить
тот дом, в котором скрылась девушка в сарафане». Эти два места стали для Чэнь Лайцая единственными яркими воспоминаниями о поездке в Пекин. И он спросил себя еще более взволнованно: «А где она
сейчас, та девушка в сарафане?»
Со стороны Чэнь Лайцай не походил на обычного крестьянина,
приехавшего в город на сезонные заработки. И дело было не только в
его опрятной одежде, а скорее в том, что при нем не было клетчатого
баула, набитого неизвестно чем, с которым обычно приезжают в город
деревенские жители. У парня была лишь большая холщовая сумка с
несколькими сменами белья. Чэнь Лайцай ходил с высоко поднятой
головой, расправив плечи, и скорее был похож на командировочного,
приехавшего из деревни в город по делам. Ничто не выдавало в нем
сезонного рабочего, рвущегося на заработки. Он вновь поднялся на
эстакаду, прошелся по ней и, бросив равнодушный взгляд по сторонам,
спустился с другой стороны туда, где скрылась девушка в сарафане.
И сразу же увидел на балконе второго этажа белый сарафан с бирюзовыми цветочками, в который она была одета в первую встречу.
Снизу не было видно ни бельевой веревки, ни сушилки — сарафан
развевался на весеннем ветру, словно воздушный змей в небе. Чэнь
Лайцай забыл о времени, о том, что ему нужно на вокзал, он стоял и
завороженно смотрел вверх на балкон. Сердце его трепетало вместе
с сарафаном на ветру. И тут случилось нечто еще более удивительное — из дома вышла та самая девушка. На ней было короткое черное
платье, сумка сегодня тоже была черной. Ярким контрастом на фоне
платья белели ее шея и ноги. Не было и следа вчерашней обиды и
горьких слез. Она шла бодро, широко улыбаясь миру. Лицо, озаренное
солнечным светом, было обращено вперед, туда, где стоял Чэнь Лайцай, и она направлялась в его сторону. Девушка не узнала парня и
проплыла мимо, даже не взглянув на него краем глаза. На этот раз
он не стал ни кричать, ни звать ее, а молча пошел следом. Он хотел
узнать, куда сегодня направится девушка.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]