Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двойной зрачок. Китайская проза конца XX–начала XXI века
.pdf
Хэ Шихуа • ДЕРЕВЯННЫЙ ПИСТОЛЕТ
221
Ван Шуйбао промолчал, повернулся на другой бок, лицом к стенке, и больше не двигался. Глядя ему в спину, Цзян Сюфан так и не
поняла, заснул он или нет.
Вообще-то это была лишь постельная шутка супругов. Но стоило
ей прозвучать, как результат не замедлил сказаться. Когда на другой
день Ван Шуйбао вернулся с работы, Цинь Цуйчжэнь, уже поев, сидела за обеденным столом. Застав ее одну, он тут же вспомнил вчерашние слова жены: «Ты, что ли, попробовать хочешь?» Стоило вспомнить их, как на лице отразилась какая-то неестественность. Глянул
на Цинь Цуйчжэнь — вроде и у нее выражение лица другое, не такое,
как раньше. Не зная, что сказать, он спросил:
— А что Цзян Сюфан?
— Разве она не на работу вышла? — удивилась Цинь Цуйчжэнь.
— А, ну да, на работу вышла, — промямлил Ван Шуйбао.
Действительно, это был первый день работы Цзян Сюфан в школьной столовой. Вернувшись и увидев мужа и Цинь Цуйчжэнь за столом,
она на минуту застыла. Потом обратилась к Цинь Цуйчжэнь:
— Ах, у тебя уже все готово, а я думала — вернусь и приготовлю.
— Давай поешь, — глянул на нее Ван Шуйбао.
На работе после стряпни Цзян Сюфан нужно было еще прикупить
продуктов, и готовить дома было некогда. Иногда она приносила чтото поесть из столовой, бывало, ей помогала Цинь Цуйчжэнь. Нередко случалось, что Ван Шуйбао ел не дома.
В таких случаях он ходил в столовую уездной управы, где чиновники за едой судачили о том о сем. Поесть можно было и скоромного,
и постного, в беседе тоже хватало и пустяков, и пошлостей. Часто
говорили о том, что у женщин ниже пояса. Сегодняшний день не был
исключением. Первым заговорил старина Лю, который всех женщин
подразделял на девиц, замужних и уже рожавших.
— Если сравнивать с точки зрения приятных ощущений, разница
между девицами и замужними существенна, а намного ли отличаются замужние от рожавших? — задался он вопросом.
Все яростно заспорили. Одни говорили, мол, конечно же, замужние
от рожавших отличаются, и намного. У рожавших все растягивается,
удовольствие уже не то. Другое дело, нерожавшие — ощущения что
надо.
— Ясное дело, — немедленно возражали другие, — девицы и нерожавшие — небо и земля, не говоря уже об ощущениях с девственницами.
Наконец взгляды спорщиков обратились на Ван Шуйбао. Мол, он
и говорить горазд, и работой этой столько лет занимался, специалист.
Глядя на их лица, Ван Шуйбао, естественно, вспомнил про Цзян Сю-
222
օц • ᵘཤ
фан. В том, чтобы она стала матерью, он участвовал лично, но вот
относительно предшествующего периода ясности не было.
— Что об этом судить-рядить? — усмехнулся он, обведя глазами
спорщиков. — Попробуйте сами и поймете. — С этими словами взял
свою чашку с едой и удалился.
Проработав некоторое время в столовой, Цзян Сюфан понемногу
привыкла, на душе стало легче. Она и готовила, и закупала продукты,
рабочий день был длиннее, но уставала меньше, чем когда вела уроки,
да и мозги не надо было особо напрягать. Цзян Сюфан не выносила
тех, кто много думал, у нее от мыслей голова раскалывалась. Неизвестно, когда это началось, но головные боли мучили довольно часто.
А сейчас, казалось ей, просто красота. У нее есть работа, у Ван Шуйбао и лицо вроде просветлело. Случалось, даже шутил с ней, мол, ты
теперь снова сама себя кормить можешь. Цзян Сюфан брала мужа за
руку и прижималась к нему:
— Если бы не ты, была бы у меня работа, как же!
— А если и не будет, чего переживать? Я-то на что, прокормлю, — отвечал он.
Женщина жмурилась от счастья — так ей было хорошо! Эх, вот бы
всю жизнь так! Среди этой идиллии Ван Шуйбао снова потянуло на
это дело. Он вспомнил про то, о чем рассуждал за обедом старина
Лю, и захотел, чтобы жена ответила на этот вопрос. Цзян Сюфан
понимала, куда он клонит. Они уже трудились в постели вовсю и уже
скоро должны были достичь идеального состояния.
— Ты ведь действительно волнуешь ее, — простонала Цзян Сюфан. — Ты и впрямь хочешь переспать с ней?
— Практика — критерий истины, — отвечал Ван Шуйбао. — Иначе
как мне отвечать на вопросы народа?
Уже за полночь Цзян Сюфан проснулась от яркого света. Муж
сидел перед кроватью с деревянным пистолетом в руках. Не смея вымолвить ни слова, женщина замерла под одеялом и притворилась, что
спит. Ван Шуйбао направил пистолет в стену и выстрелил. В тишине
глубокой ночи выстрел прозвучал так громко, что испуганная Цзян
Сюфан рывком села. Притворяться она уже не могла и уставилась на
мужа. Тот ухмыльнулся:
— Это я нечаянно. Серьезная штука, можно дыру в стене пробить.
— Хочешь переспать с ней, так переспи, мое дело сторона, — прошептала Цзян Сюфан. — Только не надо такое устраивать по ночам.
Вскоре после этого Ван Шуйбао уехал в другую провинцию на
совещание по текущему состоянию работы по контролю за рождаемостью. На этот раз уехал он надолго, и Цинь Цуйчжэнь чуть ли не
поселилась в их доме. Возможностей пообщаться у женщин стало го-
Хэ Шихуа • ДЕРЕВЯННЫЙ ПИСТОЛЕТ
223
раздо больше. Им, как правило, тяжело держать язык за зубами, особенно когда они болтают, лежа под одним одеялом. Чтобы получше
понять Цинь Цуйчжэнь, Цзян Сюфан участливо заговаривала о том,
что касалось лично ее. Наконец она выяснила, что Цинь Цуйчжэнь
на самом деле не любил ни один мужчина, и ей показалось, что такую
женщину действительно можно пожалеть. Выросла некрасивой, но
человек-то прекрасный. То, что она была нетронута, всколыхнуло ее
собственные переживания. С трудом сдерживаясь, она даже рассказала про деревянный пистолет. А в конце подчеркнула, мол, муж теперь
больше всего досадует, что не спал с нетронутой женщиной, говорит,
что стоит ему попробовать, что это такое, и он будет любить меня
всей душой. Обе понимали, что Цзян Сюфан говорит о муже. Цинь
Цуйчжэнь отнеслась к ее рассказу с глубоким сочувствием:
— Ты ведь тоже пострадала, он не может винить тебя.
Пропустив это мимо ушей, Цзян Сюфан продолжала гнуть свое:
— Так ты можешь помочь мне?
Ван Шуйбао вернулся из командировки в пять часов пополудни.
Обе женщины были дома. Цзян Сюфан собиралась в столовую, чтобы
все подготовить, а назавтра только подавать в раздаточное окошко.
Завидев вернувшегося мужа, она ненадолго задержалась.
— Иди-иди, — велел он. — Мне отдохнуть надо, вечером еще докладывать про совещание.
Он улегся на кровать, а Цинь Цуйчжэнь, смотревшая телевизор,
чтобы не мешать, выключила звук. Так он и лежал, уставившись на
мелькающее на экране изображение.
Между тем в темноте что-то переменилось. По сути дела, Цзян
Сюфан протянула ниточку между ними. Цинь Цуйчжэнь уже понимала, что нужно Ван Шуйбао. Тот тоже уже знал, чего бы ему хотелось. Поэтому, быстро взглянув друг на друга, оба отворачивались.
Но когда их глаза встречались, похоже, происходило нечто, чего не
было раньше. В машине Ван Шуйбао растрясло, и через какое-то время он уснул. Проснувшись, увидел, что Цинь Цуйчжэнь сидит в той
же позе и смотрит на экран, а по телевизору идет выпуск новостей.
Он торопливо подхватил портфель и отправился в управу. Собрание
продлилось до девяти вечера, а потом некоторые из участников еще
и посидели в ресторанчике за выпивкой.
Домой Ван Шуйбао вернулся уже около одиннадцати. Женщины
спали в одной постели. Он остановился перед кроватью и стал размышлять, где бы прилечь. Подумав, принялся стелить себе на полу в
соседней комнате. Но тут послышался сонный голос Цзян Сюфан:
— Брось, давай сюда, уместимся. — И она подвинулась от края,
освободив место.
224
օц • ᵘཤ
Он заметил, что передвинулась и Цинь Цуйчжэнь, места стало еще
больше, вполне достаточно для него.
Ага, значит, обе не спали. О чем могли договориться между собой
эти женщины, кто их разберет, но было ясно, что за время командировки они о чем-то договорились. Так и улеглись — Ван Шуйбао с
краю, Цзян Сюфан посередине, а Цинь Цуйчжэнь у стенки. Поначалу какое-то время мужчина лежал не двигаясь. Пришел он усталый,
но теперь какой сон! Понятно, что при таких обстоятельствах заснуть
не удастся. Он все же постелил на полу в соседней комнате, включил
стоявший на столе телевизор и выключил звук. Телевизор его убаюкивал.
Через некоторое время пришла Цзян Сюфан. Они лежали рядом,
не говоря ни слова, и никто не знал, как быть дальше. Совместными
усилиями они наполнили привычные занятия новым смыслом. Цзян
Сюфан даже вскрикнула, как не кричала никогда. А Ван Шуйбао так
старался, потому что думал в это время о Цинь Цуйчжэнь.
Полпятого утра Цзян Сюфан засобиралась на работу. Выключила
телевизор, поднесла руку к носу Ван Шуйбао. По ее мнению, у крепко спящего человека вдох должен быть короче выдоха. Муж дышал
ровно, и она со спокойным сердцем ушла. Тот полежал еще немного,
потом встал. Заглянул к Цинь Цуйчжэнь: она лежала на кровати лицом к стене, ее полное тело возвышалось под одеялом. Мужчина неслышно приблизился к кровати. Наклонился, пытаясь в свете нового
дня разглядеть, открыты у нее глаза или нет. По мере его приближения Цинь Цуйчжэнь дышала все чаще, ее грудь беспрестанно вздымалась. Про Ван Шуйбао с его богатым опытом и говорить нечего:
он-то, конечно, знал, что за этим последует. Запах у нее изо рта солоноватый. Совсем не такой, как у жены.
Как обычно, в пять утра в столовой поспели пампушки. Цзян Сюфан завернула несколько штук и полетела домой. По дороге встретила учеников, они направлялись в столовую, колотя в свои плошки.
Цзян Сюфан хотела просто сунуть пампушки в окно, чтобы не тратить
время, раньше она часто так делала. Но, конечно, тут же увидела на
кровати Ван Шуйбао и Цинь Цуйчжэнь. Они смахивали на часовую
и минутную стрелки на циферблате часов — головы вместе, а тела
медленно сближаются. Ее собственный муж и другая женщина! Цзян
Сюфан швырнула пампушки в окно и бросилась прочь.
Ван Шуйбао сразу спрыгнул с кровати. Кричать он не мог, но увидел, что жена устремилась к пруду перед домом. Остановилась посередине, где воды было лишь до бедер. Села, но голова все равно
выступала над водой, и в самом глубоком месте ей было по макушку.
И тут ее беспомощный взгляд упал на Ван Шуйбао. С его точки зре-
Хэ Шихуа • ДЕРЕВЯННЫЙ ПИСТОЛЕТ
225
ния, попытка утопиться в этом мелком пруду выглядела просто глупой
шуткой.
— И куда ты понеслась как угорелая? — заговорил он, стоя на бе-
регу. — Я еще даже ничего не сделал.
Он дошел до середины пруда, протянул руку и потянул Цзян Сюфан к берегу. Женщина поспешно шагнула вперед и вырвала свою
руку.
— Если ты против, так прямо и сказала бы, — продолжал он.
Как побитая собака, она обернулась, бросила на него быстрый
взгляд и погрузила лицо в воду.
В конце концов он все же притащил ее домой. Глянул на кровать,
на сбившееся в середине одеяло. Цинь Цуйчжэнь уже не было. Сунул
руку под одеяло: постель была еще теплой. Раздев жену, уложил ее
под одеяло и глянул на нее, скрючившуюся, как креветка, посреди
кровати. Уже рассвело. Ван Шуйбао нашел в дальней комнате пистолет и выстрелил в стену. Вот уж палит так палит! Из-под одеяла высунула голову Цзян Сюфан:
— Я не нарочно, просто это невыносимо.
Положив руку жене на талию, он ощутил, как ее колотит дрожь.
— Спи, спи давай, я лишь разик стрельнул.
4
Выспавшись, Ван Сяоань напрочь забыл, что Чжоу Чаояна сбила
машина, и вспомнил об этом, лишь когда встретил в школе Чэнь Цзяньшэ и Ян Ланьлань. Переглянувшись, все трое посмотрели туда, где
обычно сидел Чжоу Чаоян: там никого не было. Никто не сказал ни
слова. У них появилась общая тайна. В тот день на занятиях Ван
Сяоань был тише воды. Не то чтобы слушал объяснения учителя, просто боялся лишним движением привлечь внимание. После полудня,
когда уроки кончились, Ван Сяоань и Чэнь Цзяньшэ отправились
домой. Шли поодаль, как незнакомые, друг за другом. Дойдя до ближайшей развилки, Чэнь Цзяньшэ свернул на другую улочку и замедлил шаг. Ван Сяоань понял, что тот ждет его.
— Наверное, выжил, — сказал он, подойдя.
— А хоть бы и нет! — заявил Чэнь Цзяньшэ. — Мне-то какое дело?
— Все из-за этой Ян Ланьлань, — заключил Ван Сяоань.
— Ну, а твой пистолет разве ни при чем? — откликнулся Чэнь
Цзяньшэ.
Так прошла неделя, место Чжоу Чаояна все еще пустовало. Мать
Чжоу была у них классной, поэтому отпрашиваться с уроков ему не
было необходимости, да и учителям не нужно было что-то объяснять
226
օц • ᵘཤ
классу. На уроках матери Чжоу Ван Сяоань вел себя как примерный
ученик. Сидел опустив голову, лишь иногда искоса поглядывал на
учительницу, надеясь что-то понять по ее лицу. Но та вела урок как
обычно, даже похвалила Ван Сяоаня при всех. Мол, последнее время
и успевает неплохо, и сидит смирно, и дисциплину соблюдает. На
следущий день в классе появился Чжоу Чаоян — левая рука в шине и
на перевязи. Внутреннее напряжение сразу спало: живой. После уроков Ван Сяоань поискал Чжоу глазами. Тот сразу поймал его взгляд,
как и прежде, осклабился и махнул здоровой рукой.
— А я думал, тебя и в живых-то нет, — подошел к нему Ван Сяоань.
— Чтобы меня, Чжоу Чаояна, и эта машинка насмерть сби-
ла? — хмыкнул тот.
По его словам, когда такси его зацепило, он перекатился по ветро-
вому стеклу и отлетел в придорожную траву.
— Словно пару сальто крутанул, — похвастался он.
— А рука-то как, ничего? — спросил Ван Сяоань.
— Ничего страшного, просто перелом.
— Болит, наверное?
— Сейчас уже нет.
— Я, как ты понимаешь, не виноват, — сказал Ван Сяоань.
Чжоу задумался:
— Мне с Ян Ланьлань поквитаться надо. — А потом спросил: —
А что твой пистолет?
— Погоди, рука заживет, тогда и поиграешь, — ответил Ван Сяоань.
Рука зажила очень быстро. Через неделю шину сняли. Чжоу про-
бовал сжимать пальцы в кулак и грозить Ван Сяоаню:
— А что, можно драться уже.
В тот день последним уроком после обеда была физкультура, и
Чжоу не мог дождаться конца. Ян Ланьлань избегала его, и Чжоу
предложил Ван Сяоаню выманить ее:
— В ту ближайшую рощицу заведи ее и ладно.
Вот Ван Сяоань и шепнул девочке на ухо:
— Твой отец пришел, в рощице ждет.
Когда она пришла, из-за деревьев вышел Чжоу Чаоян. Поняв, что
попалась, Ян Ланьлань хотела убежать, но было поздно — обидчик
уже стоял перед ней:
— За папочкой пришла?
Опустив голову, девочка пыталась обойти его, Чжоу схватил ее за
руку:
— А ну кричи «папочка», тогда отпущу.
Ян Ланьлань продолжала стоять с опущенной головой, но кричать
не стала.
Хэ Шихуа • ДЕРЕВЯННЫЙ ПИСТОЛЕТ
227
— Чуть до смерти меня не довела и кричать не будешь, да? — за-
вопил Чжоу и ударил ее кулаком по лицу.
Из носа у девочки потекла кровь.
— Не слабо приложился! — охнул тот, тряся кулаком. Повернулся
к Ван Сяоаню и махнул ему: — Давай и ты двинь ей разок.
— Она и так вся в крови, пойдем, — ответил тот.
На другой день по дороге в школу путь Ван Сяоаню преградил какойто мужчина. Высоченный, ноги длинные, почти в рост мальчишки.
Между этими ногами он его и зажал. Это был отец Ян Ланьлань.
— Тебя ведь Ван Сяоань зовут, верно? — прорычал он. И, вцепившись в ухо, с силой потянул мальчика вверх.
Зажатый у него между ног, Ван Сяоань пытался встать на цыпочки, чтобы стало полегче. Ухо, казалось, вот-вот оторвется.
— Не бил я ее! — заверещал он.
— Если не ты, говори кто, — не отставал мужчина.
— Сами у нее спросите!
Когда мужчина отпустил его, Ван Сяоань почувствовал, что по уху
течет горячая струйка. Все ухо разодрал, гад!
— Я отцу все скажу! — крикнул он, отбежав подальше.
Он и рассказал бы об этом Ван Шуйбао. Но, вернувшись после
школы, увидел, что тот ругает Цзян Сюфан, и жаловаться не стал.
После того ночного происшествия Цинь Цуйчжэнь, как и прежде,
приходила в дом Ван Шуйбао. То есть как человек посторонний.
Обычно она спала крепко, в ту ночь лежала у стенки, и теперь делала
вид, что понятия не имеет о случившемся. Это избавляло их от неловкости, и все трое — Ван Шуйбао, Цзян Сюфан и Цинь Цуйчжэнь — по-прежнему общались, как и раньше. Цзян Сюфан, как и
прежде, радовалась ее приходу, и внешне после того случая отношения
женщин ничуть не изменились. Но стоило Цинь Цуйчжэнь уйти, как
Цзян Сюфан тут же мрачнела. Ван Шуйбао чувствовал, что со временем перемены в ней проступают все явственнее. Она всячески сторонилась мужа и избегала его взгляда. Однажды Ван Шуйбао чуть
повысил голос, женщина от испуга задрожала, чашка для еды выпала
у нее из рук и разбилась. Раздумывая над происходящими с ней переменами, он решил отложить то, что собирался сделать. Как-то раз
Цинь Цуйчжэнь осталась у них ночевать, и женщины, как и в ту ночь,
улеглись на кровати — одна с краю, другая у стенки. Ван Шуйбао
одним махом снял поднявшееся в душе напряжение, поспешно заявив,
что сегодня вечером дежурит и будет спать в управе. Это повторилось
не раз, и Цзян Сюфан истолковала это по-своему. Даже пару дней
выглядеть стала получше. Но Ван Шуйбао часто выказывал свой норов, убедив ее, что ее представления ошибочны.
228
օц • ᵘཤ
Ван Сяоань вернулся из школы как раз в то время, когда он вы-
говаривал жене.
— Ты в столовой работаешь, — тыкал он в нее пальцем. — Приго-
товила еду, и ладно. Какие еще книжки?
— Мне и сейчас есть чем заняться, — надулась Цзян Сюфан.
— А вот когда нечего будет делать, можешь этот книжный шкаф
разобрать, — не унимался Ван Шуйбао. — Стоит здесь, посмешище просто. — С этими словами он замахнулся топором и снес дверцу шкафа.
Ван Сяоань видел, что мать ищет, куда бы спрятаться от отца. Она
скрылась в ванной, и Ван Сяоань вошел следом:
— Мама, вымой меня.
Когда на ухо попала струя горячей воды, он взвыл от боли. Тщательно осмотрев сына, Цзян Сюфан поняла, что ухо ему порвали. После подробных расспросов стало ясно, в чем дело. Вымыв сына, она
взяла его за руку и повела в дом Ян Ланьлань.
Насчет следующего дня, воскресенья, мальчишки договорились еще
накануне. После уроков Чжоу Чаоян помахал рукой перед носом у
Ван Сяоаня:
— Эта рука не только драться умеет, еще и птиц сбивать может.
И они втроем — Ван Сяоань, Чжоу Чаоян и Чэнь Цзяньшэ — решили встретиться на берегу озера Дэнтинху. После завтрака Ван Сяоань
собрался уже отправиться туда, но как быть с пистолетом? Родители
дома, и, как к нему подступиться, он не представлял. В передней Ван
Шуйбао крушил топором шкаф. Управляться с инструментом ему
было не с руки, рубил он так, что щепки летели, дело продвигалось
медленно, сил он тратил много, и грохот стоял страшный. Жена скрылась в дальней комнатушке, и при каждом ударе плечи у нее вздрагивали. Ван Сяоань вертелся вокруг, то и дело посматривая на отверстие
в стене, где лежала заветная игрушка. Но мать и не собиралась выходить оттуда.
— Закрой дверь, — попросила она сына, — не могу слышать этого.
Затем явился отец Ян Ланьлань, тот, что накануне выкрутил ухо
Ван Сяоаню. С порога он принялся с поклонами извиняться.
— Прошу прощения, волостной Ван, прошу прощения, — твердил
он без конца.
Опустив топор, Ван Шуйбао в недоумении уставился на него. Тут
из комнатки вышли жена с сыном. Мужчина стал и перед ними извиняться, мол, ошибка вышла. После объяснений Ван Шуйбао понял,
в чем дело. Он притянул голову мальчика, осмотрел ухо, а потом уставился на пришельца. Под его пристальным взглядом тот не знал, куда
деваться. Потом вдруг выхватил у него топор:
Хэ Шихуа • ДЕРЕВЯННЫЙ ПИСТОЛЕТ
229
— Давайте я, эта работа как раз по мне.
Глядя, как он разбирает шкаф, Ван Шуйбао вдруг вспомнил, как
много лет назад учил один текст под названием «Повар разделывает
бычью тушу»
1
. Дело шло как по маслу, доски отлетали одна за другой,
почти неповрежденные.
— Еще пригодятся, — ухмыльнулся мужчина.
— Ты, гляжу, мастер своего дела, — похвалил Ван Шуйбао.
Тот вдруг расслабился и разговорился. По его словам, он и впрямь
был мастер на все руки. Много лет работал на кораблестроительном
заводе, только строил не деревянные корабли, а стальные. А теперь
вот без места остался, берется за все, что подвернется на улицах уездного города. Слушая его рассказ, Ван Шуйбао вспомнил, что, приезжая в командировку в провинциальный центр, все время видел таких
людей, стоявших вдоль улиц в надежде получить работу, с табличкой
у ног: «электрик», «каменщик», «маляр», «плотник» и так далее. «Этот
как раз из таких», — подумал он.
Действовал мужчина сноровисто. На стене уже остался последний
толстый брус, на котором крепился весь шкаф, прибитый к стене здоровенными гвоздями. Мастеру пришлось приложить немало усилий,
чтобы оторвать его. При последнем рывке из соседней комнатушки
донесся громкий стук.
Войдя в комнату, все увидели, что упало. Это был деревянный пистолет. Он лежал на полу, поблескивая.
Мастер испугался, что что-то сломал, и вбежал в комнатушку первым. Остальные сгрудились за ним.
— Так это пистолет! — проговорил мужчина, взяв его в руки. — Прямо как настоящий! — оценил он, вытерев с пистолета пыль. Поднес к
окну и в полоске света внимательно осмотрел. Потом, прищурившись,
поднял взгляд на хозяина дома: — Откуда у вас такая славная вещь?
Ван Шуйбао уже что-то почувствовал и не раздумывая ответил:
— Нашел я его. Много лет назад, на берегу реки. Хотел детям оставить поиграть, да вот положил туда и совсем забыл про него.
Мастер вдруг ухмыльнулся:
— Надо же!
— Что значит «надо же»? — удивился Ван Шуйбао.
— Так этот пистолет моими руками сделан, — заявил тот. — Я тогда на кораблестроительном заводе работал, вот в свободное время и
сделал эту игрушку. — И, опасаясь, что ему не верят, указал на крохотный иероглиф «ян», вырезанный на рукоятке.
1
Это выражение из трактата «Чжуан-цзы» используется для обозначения высоко-
го умения и мастерства.
230
օц • ᵘཤ
Ван Шуйбао столько раз держал пистолет в руках, но не подозревал об этом иероглифе. Он был вырезан на рукоятке и совсем неприметен, потому что, когда берешься за нее, рука этот иероглиф
закрывает.
«Хорошо же ты спрятался! А теперь сам в дверь постучался», —
хмыкнул про себя Ван Шуйбао, глядя на Цзян Сюфан. От его ухмылки та аж содрогнулась. А муж решил копнуть поглубже.
— Вещи возвращают законному владельцу, — проговорил он, взяв
пистолет. — Раз ты его сделал, возвращаю тебе.
Тот оттолкнул протянутый пистолет:
— Его уже никак нельзя считать моим, потерял и потерял, кто чего
не теряет? Я все пистолеты, что делаю, дарю детям, которым они
нравятся.
— Так все детям и раздариваешь? — уточнил Ван Шуйбао.
Мастер кивнул:
— Детям нравятся пистолеты, а я люблю детей.
— Пистолеты, поди, только мальчикам нравятся, — продолжал Ван
Шуйбао, снова глянув на Цзян Сюфан.
Мастер расхохотался:
— А тут ты маху дал! На самом деле многим девочкам тоже нравятся. — И снова взялся за брус.
Через несколько минут он уже смотрел на штабель досок на полу,
которые когда-то были книжным шкафом. Судя по всему, он был доволен. Глянул на Ван Шуйбао, улыбнулся и собрался уходить. Проводив до дверей, хозяин похлопал его по плечу:
— После полудня приходи в волостную управу. Там телевизионная
антенна сломалась, починишь — и заплатят тебе достойно, как мастеру.
— Хорошо-хорошо! — пятился, кивая, тот.
Он ушел, а Цзян Сюфан стала смотреть, как муж сосредоточенно
протирает пистолет и загоняет в ствол стальные шарики. Ван Сяоань
сидел рядом, надеясь, что отец передаст пистолет ему. Глянув на сына,
Ван Шуйбао сказал:
— Завтра отдам тебе, а сегодня дай папа еще поиграет. — И Ван
Сяоань отправился сообщить одноклассникам, что сегодня с пистолетом ничего не получится.
В доме остались лишь Ван Шуйбао и Цзян Сюфан. Мужчина наставил на жену пистолет и осведомился:
— Он?
— Он, — кивнула она.
На самом деле появление этого человека помогло ей вспомнить
некоторые подробности. Молодой плотник тогда взял пистолет и пальнул в сторону реки, подстрелив какую-то птицу. Цзян Сюфан не за-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]