Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двойной зрачок. Китайская проза конца XX–начала XXI века
.pdf
Пань Цзюнь • ДВОЙНОЙ ЗРАЧОК. Автобиография гегемона
151
Юй вздохнула:
— Трагедия ваша в сплошных победах. В определенном смысле мне
даже хочется увидеть, как вы хоть единожды проиграете. Мне кажется, только так военный может полностью состояться.
Ее слова сбили меня с толку.
На следующее утро я велел всем чиновникам и офицерам одеться
в штатское, выстроиться в две шеренги около ворот лагеря и ждать,
когда прибудут посыльные от Лю Бана. Одновременно я распорядился, чтобы Чжунли Мо привел отца и жену Лю Бана, урожденную Люй,
чтобы вернуть их Лю Бану. Чжунли Мо предупредил меня:
— Гегемон, если отдадим их, нам нечего будет поставить.
Слова эти мне не понравились, и я принялся распекать его, сказав,
что и раньше не считал их заложниками. Какое-то время назад, когда
мы атаковали Гуанъу, я крикнул Лю Бану, чтобы тот вышел и забрал
отца и жену, но он испугался, что это какой-то хитрый план, и не
вышел. Я тогда сказал: «Вам вдруг даже отец с женой не нужны стали, неужто не боитесь, что я могу в порыве ярости убить их?»
Чжунли Мо подхватил:
— Тому я сам был свидетелем. Хань-ван ответил: «Мы ж с вами
братья, а значит, мой отец — это ваш отец, убить его — все равно что
убить своего отца, я жду, когда вы поднесете ему чашку супа». Это
было весьма находчиво, но мне от слов Лю Бана стало не по себе,
слишком уж низко.
Я рассмеялся:
— Это в стиле Хань-вана! Ты в него попал из лука, я ясно видел
рану в груди справа, правда, он наврал, что стрела угодила в ногу.
Что это вообще за шутки?
Чжунли Мо изумился:
— Гегемон, вы это все рассмотрели?
— Ошибки быть не может! У меня же глаза не как у обычного человека.
Я не успел ничего объяснить. В этот момент на улице раздался
барабанный бой и звуки рожка — это прибыл отряд Лю Бана. Сегодня они тоже переоделись в штатское, чин по чину. Разумеется, я хотел
встретить их; не успели они подъехать, как Лю Бан приветствовал
меня, как положено по этикету:
— Старший брат Цзи
1
! Благодарю вас за то, что вы сохранили мне
лицо, впредь мы будем играть честно, исполнять уговор, а старые долги перечеркнем одним росчерком пера.
Я вежливо сказал:
1
Имя Сян Юя.
█ߋ • 䟽ⷣ152
— Войны традиционно должны заканчиваться миром, и я очень
рад услышать ваши слова.
После этого я велел Чжунли Мо привести отца и супругу и передать их Лю Бану, но не ожидал, что старик замахнется, даст сыну
пощечину и начнет браниться:
— Скотина! Тебе хватило наглости сегодня встретиться со мной?
Сам пришел поднести мне чашку супа?
Тут жена тоже в голос зарыдала и давай причитать:
— Вы бессовестный, вместо того чтобы приехать и спасти меня,
воспользовались случаем и взяли наложницу!
Такой поднялся шум, что изначально торжественные мирные переговоры превратились в фарс. Хорошо, что Чжан Цзыфан их тут же
увел. Тут мы с Чжан Ляном переглянулись, и он отвел взгляд.
Дальше стороны обменивались документами. Вся церемония продлилась не больше часа. Я вообще-то планировал оставить их на обед,
но Лю Бан сказал, что торопится вернуться в Сяньян, мол, потом соберемся. Я сказал:
— Можно и так. Мы много времени провели в походе, солдаты
тоскуют по дому, так что нужно возвращаться в Пэнчэн отдохнуть.
Лю Бан снова поклонился мне, в этот раз в знак благодарности за
заботу об отце и супруге:
— Отец и моя жена пробыли в Чу очень долго, за такую великую
милость я в будущем отблагодарю вас.
Я со смехом отмахнулся:
— Хань-ван преувеличивает. Я всего лишь исполнял свой долг. Наши
с вами дела нужно только нам решать, к ним это не имеет отношения. — А сам подумал: «Если ты будешь делать то, что говоришь, это
будет самая большая благодарность для меня».
Чтобы продемонстрировать искренность своих намерений, я тут
же отдал распоряжение: всем солдатам собрать вещи, завтра же возвращаемся в Пэнчэн. Только отзвучали мои слова, как снова послышался бой барабанов и звуки рожка и громкие приветственные крики.
Глядя на восемь тысяч отборных воинов, я внезапно испытал угрызения совести. Они вместе со мной участвовали во множестве походов
по всей стране, в каждом сражении были убитые, к чему они стремились? Они не могли получить титул вана или земельный надел, а хотели только мирной жизни, а я не мог этого дать. Для них война была
опасной дорогой к миру, а вовсе не самоцелью. На сердце у меня
становилось все тяжелее и тяжелее.
Тем вечером мы с Юй сидели друг напротив друга в шатре, горели
красные свечи, давно не звучавшие чуские песни доносились с улицы — то пели солдаты, завтра они ступят на дорогу до дома, их родные
Пань Цзюнь • ДВОЙНОЙ ЗРАЧОК. Автобиография гегемона
153
с нетерпением ожидают встречи. Я налил Юй вина, а потом тихонько спросил:
— Знаешь, о чем я думаю?
Юй не отвечала, но и вино не пригубила, лишь смотрела на меня
проникновенно. Я взял ту расписную алебарду хуацзи, стал размахивать ею. В глазах мелькали огоньки свечей, пестрые, как праздничные
фейерверки. Только тогда Юй поднялась со своего места:
— Битва внезапно закончилась, и вам снова стало скучно?
— О том, что битва закончилась, я не жалею, мне жаль, что, с тех
пор как я взялся за оружие и более семидесяти раз выходил на поле
боя, так и не встретил настоящего противника.
Юй хотела было что-то сказать, но промолчала.
Пока я размахивал этой алебардой, дарованной Небом, сердце
сжималось от тоски. Я сказал наложнице:
— Как вернемся в Пэнчэн, сядем с тобой на вороного коня и поедем на несколько дней на Уцзян. — С этими словами я положил любимое оружие на место: то предназначение, которое ниспослало мне
Небо, я, Сян Юй, уже выполнил.
Юй поднесла мне чарку вина.
11
Две тысячи лет я всегда думал, что для человека, тем более для
мужчины, нет ничего постыднее, чем вероломно нарушить слово. Если
Поднебесная оказывается в руках типа, который не держит обещание
и нарушает договоренности, то она непременно погрузится во мрак.
Бесстыжие негодяи пойдут на любые мерзости. Для меня раздел Чу
и Хань был историческим итогом, однако для Лю Бана это, видимо,
был знак позора. Я держал слово, а этот ничтожный человек нарушил
соглашение. Когда наши войска дошли до Гайся, Лю Бан отправил
армию Хань Синя, чтобы взять нас в кольцо. Говорят, что изначально этот план предложил коварный Чжан Цзыфан. Он сказал Лю Бану:
«Уговор о разделе по Хунгоу — это всего лишь прикрытие, можно
рассматривать его как возможность выиграть время. Если вы, государь,
хотите объединить страну, то сейчас выпала редкая возможность отправить войска и напасть на ничего не подозревающего Сян Юя!»
Лю Бан отправил Хань Синя, Пэн Юя, Ин Бу, Цзан Ту и еще нескольких генералов с отрядами напасть на меня. Я понял, что ситуация весьма угрожающая: мы оказались в ловушке, продвижение войск
было остановлено, а провианта и сена осталось лишь на месяц. Оставался единственный вариант — прорываться через окружение. Но
перед этим мне нужно было встретиться с генералом Хань Синем,
█ߋ • 䟽ⷣ154
который именовал себя «мудрым и доблестным». Если уж суждено
умереть от его оружия, то я погибну без сожаления и даже поблагодарю его за помощь, за то, что помог последние минуты жизни провести с честью, как и положено воину.
Поэтому на следующий день я стегнул коня, помчался на поле бит-
вы и крикнул в сторону ханьского лагеря:
— Пусть выйдет генерал Хань, Сян Юй ожидает его здесь с по-
чтением.
Хань Синь и впрямь вышел. По сравнению с тем, что было несколько лет назад, теперь он действительно обзавелся замашками генерала и выражение лица сохранял довольно спокойное. Он сложил
руки в знак приветствия и сказал:
— Гегемон, давно не виделись!
Я засмеялся:
— Нынче я должен величать вас ваном Ци, однако мне больше хочется видеть в вас воина.
— Я и есть воин.
— Отчего же тогда вы позабыли даже о воинской чести? Где ж это
видано, чтобы без объявления войны нападать из засады?
Хань Синь замялся, а потом произнес:
— Гегемон, в армии подчинение приказу — моральный долг, я служу Хань-вану и, естественно, должен выполнять его приказы.
Я ответил:
— Генерал Хань, вот тут, видимо, мы с вами не схожи. Я отдаю
приказы, а вы исполняете чужие, однако я точно знаю, что вы человек,
который не упускает удобного случая. Когда мои войска подступили
к Синъяну и ваш Хань-ван молил вас прорвать осаду, вы под благовидным предлогом уклонились — тут вы оказались не таким преданным, как Цзи Синь. Зато сейчас вы с энтузиазмом прискакали. Думаю,
на то есть две причины, ведь так? Во-первых, вы только что получили удел и титул Ци-вана. Во-вторых, вы отлично понимаете, что мои
солдаты измотаны, провиант и фураж на исходе. Даже не надо срывать
персик — он и сам упадет на землю, а вы с легкостью совершите подвиг и упрочите свою репутацию. Я все правильно сказал?
Хань Синю стало неловко, он кашлянул пару раз, но не нашелся,
что ответить, а я меж тем продолжил:
— Но ведь настоящий воин не может довольствоваться такой победой? Поэтому сегодняшняя наша схватка будет иметь два результата — или вы мне поможете, или я. Я очень хотел бы, чтобы моя голова попала к вам в руки, но так легко не уступлю. Ну что, начнем?
Возможно, это моя последняя битва. Надеюсь, мы будем биться красиво, пусть потомки распишут в красках.
Пань Цзюнь • ДВОЙНОЙ ЗРАЧОК. Автобиография гегемона
155
Договорив и натянув поводья, я обуздал коня в ожидании, чтобы
он первый вступил в бой. В этот момент мои двойные зрачки снова
наползли друг на друга и я словно бы увидел Хань Синя насквозь — всю
его слабость и трусость. Этот человек так боялся смерти, что готов
был даже вернуть Лю Бану все те наделы, которые только что получил.
Поэтому мои надежды разлетелись, яростная схватка, о которой я
столько грезил, вскоре превратилась в скучное преследование противника. Наша битва не продлилась и пяти схваток, как он, воспользовавшись обманным приемом для отвода глаз, мгновенно скрылся в
горах. Впоследствии я слышал, что этот человек, предавший воинский
дух, говорил, что его целью было заманить противника в ловушку,
чтобы там окружить и одним ударом прикончить. Остальные солдаты
оставили неплохое впечатление. Они не стали преграждать мне путь,
а расступились, словно волны. На их лицах застыло странное выражение, им хотелось выразить одобрение моему высокому воинскому
искусству, но при этом страшно было запятнать честь генерала Ханя,
поэтому они выразили свои противоречевые желания нечленораздельным мычанием: «У-у-у-у-у!»
Звук этот очень напоминал наши чуские песни. Моя алебарда
хуацзи свистела как ветер, я словно бы дирижировал этим прекрасным,
слаженным циским хором, при этом звук меня глубоко тронул. Наверное, то была подготовка к чуским песням, которые, как гласит
чэнъюй, слышались со всех сторон?
Чуские песни раздались в полночь. Я только-только снял с себя
доспехи и приказал конюху выкупать вороного. Как в старые добрые
вечера, Юй уже накрыла для меня стол в шатре. Хотя обстановка была
очень сложная, однако женщина не проявляла никаких признаков
паники. Она выглядела еще более умиротворенной, словно ситуация
почти такая же, как в мирное время. Несколько дней назад, когда мы
узнали, что Лю Бан вероломно нарушил договоренность, она впервые
выказала свой гнев.
— Пэй-гун намного старше вас, отчего же он так низко пал? — Только эту фразу и сказала.
Сегодня я сел напротив и с грустью сообщил:
— Я устал. Даже Хань Синь оказался подлецом.
— Да, я сразу поняла, что вы устали.
— Размышлять бессмысленно. Почему мне постоянно встречаются
такие люди?
Тут Юй спросила, что я собираюсь делать. Я ответил, недолго
думая:
— Прорываться через окружение.
— Вы считаете, это возможно?
█ߋ • 䟽ⷣ156
— Это не проблема.
Юй помолчала немного и промолвила:
— Не думаю.
— Не думаешь? Неужто будем сидеть в ожидании смерти?
— Да, я как раз размышляла о смерти.
Ее слова меня удивили, мне это еще не приходило в голову. При-
держивая Юй за плечо, я сказал:
— Оставь эти мысли, мы прорвемся через оцепление! Разве мы не
договаривались поехать на Уцзян кататься на лодке и охотиться?
— Мне кажется, я устала от жизни, все стало пресным, поскольку
постоянно приходится сталкиваться с бесстыжими людьми, и все это
мужчины. Если в итоге эти люди станут объединителями, получат
власть над нами, я просто не переживу.
Я перебил:
— Вот поэтому я должен вступить с ними в решительный бой.
Юй покачала головой:
— Не будет никакого решительного боя! Даже если вы убьете этого Лю Бана, императором станет другой такой же Лю Бан. Даже если
вы сами сядете на трон, где гарантия, что вы не станете таким, как
Лю Бан? Вы позабыли? Несколько лет назад, вскоре после того, как
вас сделали военачальником, вы под покровом ночи закопали живьем
двести тысяч сдавшихся солдат Чжан Ханя. Что сделало вас таким
жестоким? Власть. Деспотическая власть. И это уже не изменишь.
Я не отвечал. Юй продолжала:
— Я сделала выбор. Но дело еще и в том, что я не хочу обременять
вас.
— О чем ты?
— Не будьте слишком беспечны. Хотя Чжан Хань сегодня и проиграл битву, но это не значит, что он будет проигрывать битву за
битвой. Он просто тянет время, ждет, пока у вас не закончится фураж
и провиант, и ему это по плечу. Я раньше думала, что ваша трагедия
в том, что вы непобедимый полководец, равного которому нет во всей
Поднебесной. Но теперь я не хочу, чтобы вы из-за меня стали пленником Хань Синя. Этот человек недостоин принять вашу капитуляцию.
Если вы все еще тот мужчина, которого я люблю, то должны упорно
прорываться через окружение!
В этот момент я услышал, что со всех сторон доносятся чуские
песни, которые накатывали издалека, словно волны. Это были настоящие чуские песни, торжественные и мелодичные, будто звуки
лились с небес. В них пелось о самых простых мечтах чуского народа — о справедливости и мире. Пронзительные звуки долетали из чуского лагеря до ханьского дворца и достигали облаков. Я не удержал-
Пань Цзюнь • ДВОЙНОЙ ЗРАЧОК. Автобиография гегемона
157
ся и выскочил наружу. Месяц той ночью лил ясный и холодный свет.
Юй прильнула ко мне и прошептала:
— Послушайте, это меня так торжественно провожают!
Договорив, она вытащила мой меч и перерезала себе горло. Ее теплая кровь брызнула мне на лицо и смешалась со слезами. Я страдал,
но и испытывал гордость, что в жизни мне довелось обладать такой
женщиной. Я потихоньку опустил ее тело, потом аккуратно отрезал
ее голову, завернул в свое платье и привязал к поясу.
Я отдал приказ прорываться из окружения:
— Братья, давайте с чускими песнями отправимся в путь!
12
Должен сообщить вашим историкам, что прорыв окружения у Гайся был не таким, как они расписали. Сами посудите, лицом к лицу с
армией Хань Синя в триста тысяч человек, как я мог пробить себе
дорогу одной алебардой хуацзи? Я готовился погибнуть на поле боя,
но в итоге не погиб. Моя алебарда не обагрилась кровью. То есть
ханьские солдаты особо мне не препятствовали, разве что чисто символически. Вам недостаточно этого? Тогда скажите, как, прибыв на
берег реки Уцзян, я смог наткнуться на начальника волости, да чтоб
он еще и заранее приготовил лодку? Как он мог предугадать, что я
там появляюсь? Великий историограф много думал и непременно решил вложить в мои уста подходящие слова о том, почему я ищу смерти. Мол, я вздохнул и сказал, что это Небо губит меня, а не переправляюсь я потому, что стыдно смотреть в глаза отцам и старшим
братьям тех воинов, что были вместе со мной, но не возвращаются
домой. В этом есть определенная театральность и элемент случайности. Но я, как лицо заинтересованное, не могу согласиться с подобным объяснением, притянутым за уши. Я понимал, что кто-то все
это подстроил, чтобы не помогать Лю Бану. Кто же этот «кто-то»?
А я не знаю. Мне всегда казалось, что этот кто-то живет в ваших
сердцах. Этот кто-то, без сомнения, презирает Лю Бана, по крайней
мере, он не доверяет ему и таким же Лю Банам, появившимся в будущем. Говоря языком западной культуры, возможно, это Бог. Рука Господня невидима, но Он всегда протягивает ее очень своевременно.
Однако я не оправдал надежд Бога. Я нарушил Его замысел.
Когда я принял лодку от начальника волости, то решил переправить
своего любимого вороного коня. Начальник волости заволновался, он
почти умоляющим тоном произнес:
— Гегемон, хотя к востоку от реки земель и не так много, но это
все равно тысячи ли, там можно собрать несколько сот тысяч солдат.
158
█ߋ • 䟽ⷣ
Быстрее переправляйтесь через реку и займитесь перегруппировкой
сил, учтя все ошибки прошлого!
Я рассмеялся:
— Старик, проблема в том, что мне не нужна власть над страной!
Кроме того, допустим, я снова соберу войско и вернусь в строй, но
зачем? Снова отправляться играть с Лю Баном? Хорошо, но должны
же быть правила игры? Если даже я не буду соблюдать правила, то
тогда Поднебесную лишат покоя два беспринципных человека?
Старик замолчал. Через некоторое время он исчез без следа.
В тот момент небо уже слегка посветлело, заря переливалась на
глади реки. Я брел по берегу, настроение постепенно стало мрачным.
Восемь лет назад на этом месте я увидел то огромное зеленое пятно.
Тут я понял, что держу в руке уникальную расписную алебарду. Тогда она спокойненько стояла воткнутой в песок на дне, а я ее вытащил.
Это было словно бы вчера. Сейчас нужно вернуть ее на исконное место. Потому я метнул свое любимое орудие. И тут меня охватило неприятное чувство. Я подумал, что с двадцати трех лет воюю, провел
в общей сложности семьдесят шесть битв, но так и не встретил достойного соперника. Для военного это печаль. Сейчас у меня нет ни
моей алебарды, ни моего скакуна, ни самой любимой женщины. В этом
мире я словно бы остался совсем один.
Но тут я услышал голос, который тихонько звал меня:
— Сян Юй, слышишь?
— Слышу.
— Знаешь, кто я?
— Моя Юй.
— Тебе не на что жаловаться…
— Я не жаловался на то, что Небеса ко мне неспра…
— На самом деле один противник следует за тобой по пятам. Это
и есть твой настоящий противник.
— Я понял. Я только что понял…
— Вот и славно.
— Юй! Юй! Юй!
Голос Юй смолк. В этот момент я увидел, что вороной конь, стоя
в лодке, повернул голову в мою сторону и заржал, а потом прыгнул в
стремительные воды реки. Я понял, что пора вступить в последний
решительный бой с противником, который всегда следовал за мной
по пятам. Я вытащил драгоценный меч. Впервые я вынимал его на
хунмэньском пиру, и тогда он должен был стать орудием убийства
Лю Бана, а сейчас превратился в помощника, чтобы мне закончить
свой жизненный путь. Судя по всему, в моих двойных зрачках действительно нет ничего такого. Над моей головой еще пара светлых
Пань Цзюнь • ДВОЙНОЙ ЗРАЧОК. Автобиография гегемона
159
глаз — глаз Неба. Вот почему Великий историограф написал, что меня
погубило Небо, сглаживая противоречия в истории.
Я одним махом отрубил себе голову. Последнее, что почувство-
вал, — моя кровь очень горячая и немного соленая.
Вскоре подоспели Люй Матун
1
и Ван И2. Они обнаружили обезглавленный труп. Голову мою они не нашли, разумеется, и голову Юй
тоже. Куда они делись, одному Небу известно. Воинам пришлось разделить мое тело на части, поскольку Хань-ван давно уже объявил денежное вознаграждение, и этот искромсанный труп мог обеспечить
им безбедную старость, в довольстве и счастье. Говорят, что на берегу реки Уцзян так и течет наша с Юй кровь и речные волны не могут
смыть следы.
На следующий год весной на этом клочке земли выросли безымянные красные цветы. Мимо проходил старик с маленькой внучкой. Девочка спросила, есть ли у этих прекрасных цветов имя. Старик подумал немного и ответил:
— Есть. «Красавица Юй»
3
.
Перевод Н. Н. Власовой
1
Командующий ханьской конницей.
2
Ханьский военачальник.
3
Обиходное название мака-самосейки.
Цао Доюн
МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
ᴩཊࣷ
ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
1
Чэнь Лайцай сидел на перилах эстакады и с высоты разглядывал округу.
Молодой крестьянин приехал в Пекин три дня назад
из родной деревни в провинции Аньхой за тысячу с лишним ли
только разглядывал город с эстакады, не так давно построенной к востоку от четвертого столичного кольца.
Городские кварталы просматривались во все стороны
довольно далеко, вот только машины проезжали по эстакаде, а также недавно расширенной дороге крайне редко. Эстакада была интересна ему и сама по себе — дело
было не в ее особой конструкции или красивом дизайне,
а в том, что тут вообще мало кто ходил. Когда комунибудь надо было перейти на другую сторону улицы,
ленивые пешеходы, не желая подниматься на эстакаду,
пересекали шоссе под ней, экономя силы.
1
. Эти три дня он ничем больше не занимался, как
1
См. примеч. на с. 58.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]