Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двойной зрачок. Китайская проза конца XX–начала XXI века
.pdf
Хэ Шихуа • ДЕРЕВЯННЫЙ ПИСТОЛЕТ
231
была, что на руке, которой он держал пистолет, было лишь четыре
пальца, одного не хватало. Курок он нажимал средним, и это движение казалось немного странным. Теперь, когда он был здесь, она внимательно рассматривала его руку. Да, та самая, что брала пистолет,
направляла в сторону реки, чтобы подстрелить птицу. А потом он
положил пистолет на ладонь и спросил: «Нравится?»
Женщина не знала, как отнестись к его появлению. Не понимала,
хорошо ли это или плохо, не осознавала, что за этим может последовать. Зато Ван Шуйбао уже все обдумал.
После полудня встречать мастера он не пошел, а лишь позвонил в
волостной радиоузел Коротышке Ли. А сам поднялся в свой кабинет
и встал у окна. Рядом встала Цзян Сюфан. Оттуда было видно, как
в назначенное время ко входу в управу подошел тот самый человек
по фамилии Ян и стал оглядываться по сторонам. Через какое-то время вышел Коротышка Ли, и вскоре оба скрылись в здании. Прошло
еще немного времени, и они появились на плоской крыше напротив.
Было видно, как Коротышка Ли что-то объясняет, указывая на неисправную антенну — та походила на сломанный стебель подсолнуха.
Затем мастер стал забираться вверх по ней.
Два крыла здания отстояли друг от друга ненамного, Ван Шуйбао
даже смог заметить, что на левой руке мастера действительно лишь
четыре пальца. И карабкаясь, левой рукой он явно затрачивал больше
усилий. Глядя на эту беспалую руку, Ван Шуйбао даже рассмеялся.
— Какая уродливая у него рука! — бросил он жене. Вынул из портфеля деревянный пистолет и подал ей: — Пальни-ка по этой паршивой
клешне.
Мастер в это время залезал все выше, его тело было уже на уровне
окна. Еще два перехвата — и он уже чуть выше окна.
— Давай стреляй, — снова усмехнулся Ван Шуйбао. — Выстрелишь — зла держать больше не буду, других искать не стану, о Цинь
Цуйчжэнь забуду.
Цзян Сюфан выхватила у него пистолет и прицелилась.
Коротышка Ли увидел, как этот человек сорвался с вершины антенны, его тело зависло на краю крыши, а затем, перевернувшись,
рухнуло на бетонную дорожку.
Деревянный пистолет выскользнул из руки Цзян Сюфан.
Когда она спустилась вниз, упавшего уже окружила целая толпа.
Он умер почти сразу. Только беспалая рука подергивалась. Через
какое-то время застыла и она. И все увидели, что Цзян Сюфан вдруг
опустилась на корточки и забилась под стоявший рядом канцелярский
стол. Подскочивший Ван Шуйбао вытащил ее, но она тут же отбежала за большое дерево, поглядывая оттуда на него одним глазком. Муж
232
օц • ᵘཤ
снова бросился к ней, но она метнулась за другое дерево. Люди наблюдали, как она перебегает от одного дерева к другому с лукавой
улыбкой на лице, будто в прятки играет. Она словно говорила Ван
Шуйбао: «Ну что, поймал? Поймал?»
Как судачили потом жители Любяньчжэня, один убился, другая
свихнулась от страха.
С тех пор деревянный пистолет окончательно перешел в руки Ван
Сяоаня. Однажды после уроков у ворот школы появилась какая-то
женщина. Она размахивала бамбуковым шестом, на верху которого
был прикреплен кусок туалетной бумаги. Бумага была явно использованная, замаранная посередине темно-коричневыми, как соевый
соус, полосами. Женщина размахивала шестом как флагом, натыкаясь
на прохожих. Выходившие после занятий школьники один за другим
разбегались в разные стороны, а несколько велосипедистов даже упали. Женщина громко смеялась, размахивая своим «флагом», и возглашала окружающим:
— Мое это, мое!
В это время из ворот школы показался подросший Ван Сяоань и
его одноклассники Чжоу Чаоян и Чэнь Цзяньшэ. Ван Сяоань вынул
из портфеля пистолет. Он, конечно, не знал, что эта сумасшедшая — не
кто иная, как давно исчезнувшая из городка Цзян Сюфан. Сейчас,
спустя три года, никто не признал бы ее, даже собственный муж.
Завидев пистолет, женщина отшвырнула шест и бросилась прочь.
— Я ведь даже не выстрелил, — обернулся Ван Сяоань к Чжоу
Чаояну и Чэнь Цзяньшэ.
— Ну и нечего хвастать, что ты — меткий стрелок! — зубоскалили
приятели.
— Я только прицелился, а она взяла и убежала, — с досадой бросил
Ван Сяоань.
Перевод И. А. Егорова
Сунь Чжибао
НЕЖНЫЙ НОЖ
ᆉᘇ؍
Ḅа࠰
Для Линьцзы тринадцатый день рождения не отличался
от других дней. Небо было голубым, с редкими белыми
облачками, солнце заливало школьный двор, создавая
ощущение красоты и соблазна. Дул легкий ветерок, на
ветках пели птицы, Линьцзы даже распознал одну, которая уже прилетала вчера и пела ту же песню, что и
сегодня. Он думал, что после занятий все пойдет точно
так же, как и вчера. Мальчик и не надеялся, что, когда
он вернется домой, перед ним на стол поставят пиалку
с горячим рисом, и уж точно не думал, что кто-то будет
праздновать его день рождения. На его памяти дни
рождения всегда справляли другие. Возможно, мама и
отмечала его день рождения, но это было, когда ему
еще не исполнилось четырех лет, потому что с того
времени он помнил, что никогда не пробовал торт. Прозвенел последний звонок, Линьцзы собрал учебники и
вслед за другими ребятами вышел из класса и пошел к
воротам.
— Здравствуй! — прозвучал мягкий голос у него над
ухом.
234
ᆉᘇ؍ • Ḅа࠰
Он поднял голову и увидел, что ему улыбается бледнолицый, изысканно одетый молодой человек. Его лицо Линьцзы уже видел дважды в своей жизни, и оба раза — в телевизоре. Это было несколько лет
назад, но мальчик четко помнил, что человека с этим лицом звали Сяо
У, а за то, что он прекрасно играл в китайские шашки, ему дали прозвище Мастер, Приносящий Печаль. Глаза Линьцзы выражали замешательство: ему улыбается человек с телевидения, о таком он и подумать не мог!
— Вы меня ищете? — тоненьким голосом спросил он.
Сяо У радостно засмеялся, будто голос Линьцзы дал ему определенный ответ.
— Пойдем. Пойдем со мной! — сказал Сяо У, повернулся и пошел.
Мощная сила потянула за собой Линьцзы, он почувствовал непонятный подъем. Мальчика и самого удивил свой поступок, ведь он
помнил слова матери: «Когда меня нет рядом, ни в коем случае не
общайся с незнакомыми людьми, и уж тем более никуда не ходи с
ними». В этот момент наставления матери показались ему смешными.
И, глядя на худощавую фигуру идущего впереди Сяо У, он, ни секунды не колеблясь, двинулся следом.
Вдвоем они дошли до магазинчика с прохладительными напитками,
где Сяо У купил для Линьцзы мороженое, которое тот приговорил
без ложной скромности в два счета. Сяо У достал платок и вытер
мальчику рот:
— Ты меня боишься?
Линьцзы отрицательно покачал головой. Сяо У с легкой улыбкой
произнес:
— Почему?
Мальчик снова замотал головой. Сяо У кивнул:
— Это и называется «судьба». Не зря я прождал у ворот школы
три дня.
Линьцзы в изумлении уставился на него широко распахнутыми
глазами. Юноша достал две шашки:
— Любишь эту игру? — Линьцзы не покачал головой, но и не кивнул. Сяо У развернул доску для облавных шашек, выстроил черные и
белые шашки на доске, Линьцзы весь просиял, на его бледном лице
выступил яркий румянец. Он схватил несколько белых шашек и протянул их Сяо У со словами:
— Я знаю тебя!
Юноша хмыкнул:
— Ты знаешь, кто я?
Внимательно глядя ему в глаза, Линьцзы ответил:
— Тебя зовут Сяо У.
Сунь Чжибао • НЕЖНЫЙ НОЖ
235
Тот рассмеялся, затем похлопал мальчика по голове:
— Я же говорил, что мы связаны судьбой! Хочешь научиться?
Линьцзы кивнул:
— Хочу, но боюсь, что не получится…
— Главное — желание, и тогда я смогу научить тебя!
На следующий день было воскресенье. Даже не позавтракав, Линьцзы помчался в дом к Сяо У, совершил несколько земных поклонов в
знак того, что просит его стать наставником. Ему не надо было обсуждать это с отцом — интеллигентный двадцатитрехлетний учитель
начальных классов отправился в мир иной, когда сыну было всего три
года. Его единственным родственником была мама — ослепительной
красоты тридцатидвухлетняя женщина по имени Линь Вэньцзюнь.
Свою внешность она использовала на всю катушку. Пристроив сына
в полуподвальной комнатке, она уезжала с любым богатым мужчиной,
который не был ей противен, и возвращалась лишь раз в два-три месяца. Поэтому, спросив согласия у самого себя, Линьцзы обрел у Сяо
У дом, который в несколько раз превосходил его убогую каморку.
Спустя несколько часов хозяин уже стал для Линьцзы своего рода
отцом по духу. У того не было семьи, он жил один в квартире, состоявшей из двух комнат и гостиной. Сяо У хотел, чтобы Линьцзы
переехал к нему, но мальчик не согласился. Он вытащил фотографию
Линь Вэньцзюнь и сказал, что для него самый большой праздник — это
встреча с матерью хотя бы раз в месяц. Он не мог позволить празднику пройти вот так незаметно. Ученики первой ступени средней
школы умеют под воздействием чувств использовать прилагательные
в превосходной степени, а в обычном состоянии даже и простое местоимение ленятся произнести.
Сяо У знал Линь Вэньцзюнь. В маленьком городке нелегко стать
известным, но уж если стал, то почти все будут знать тебя. Линь Вэньцзюнь была известна, даже Сяо У, который не очень любил сплетни,
слышал ее имя. Он видел, что эта женщина на фотографии, красивая
и глупая, трогательно чиста в глазах своего сына. Линь Вэньцзюнь
объясняла свои частые отъезды работой и говорила, что в один прекрасный день она поймает свою удачу в делах. Сяо У не видел в этом
ничего предосудительного — по сути, она не обманывала сына: то, чем
она занималась, естественно, можно было назвать бизнесом. Поэтому
Сяо У еще больше симпатизировал Линьцзы. Он считал, что не ошибся с выбором: по характеру, таланту, поступкам и манере держаться
мальчик прекрасно подходил на роль его преемника в игре в го.
Для Линьцзы игра в го была чем-то новым, как и церемония посвящения в игроки го. Накануне официального посвящения Сяо У
отвел ученика вымыться, после возвращения полчаса жег в комнате
236
ᆉᘇ؍ • Ḅа࠰
благовония, затем поставил доску для игры в го перед мальчиком и
заставил его сесть на колени и не мигая, смотреть на доску. Через
четверть часа он дал Линьцзы выпить приготовленную заранее чашку
воды и спросил:
— Какова вода на вкус?
— Безвкусная.
— Тогда почему ты ее выпил?
— Во-первых, потому что ты хотел этого, а во-вторых, потому что
меня мучает жажда.
— Тот, кто был тебе учителем на один день, останется отцом на
всю жизнь. Единственная судьба — подчиняться и делать то, что следует. Вторая названная тобой причина — это то, что мне нужно. В начале обучения игра в го будет казаться тебе безвкусной, как эта вода,
но она — опора жизни. Через какое-то время ты почувствуешь потребность в ней. Запомни, го всегда из области духовного, никогда
не станет материальным.
Потом Сяо У торжественно разъяснил Линьцзы некоторые основы,
например: «отступление на шаг — тонкость всей игры», «в маленькой
партии заключена триада — небо, земля и человек» и т. п. После этого он вытащил из ящика отрез белой ткани размером с жернов и
расчертил на нем линии — 19 по горизонтали и 19 по вертикали, из
черной и белой бумаги вырезал шашки и достал учебник игры в го.
Вместе с Линьцзы они расставили шашки, как было сказано в книге.
Все это возбудило любопытство мальчика. Сяо У заставлял его заучивать по две партии в неделю, после чего раз в полмесяца устраивал экзамен. В учебнике были партии выдающихся мастеров современности, а также таких мастеров эпохи Цин, как Лян Вэйцзинь,
Сюй Синъю, Ши Сянся. Днем мальчик ходил в школу, вечером с
семи до десяти зубрил партии, после чего учитель отвозил его на
велосипеде домой. Через шесть месяцев он убрал ткань и поставил
перед Линьцзы настоящие шашки, чтобы он без единой ошибки выложил все сорок с лишним выученных за это время партий. Мальчик
взял шашку, зажмурился на мгновенье, а затем, с легкостью двигая
рукой, проворно сыграл все сорок партий и ни разу не ошибся. Сяо
У наблюдал за ним с ужасом. Он верил, что у Линьцзы талант, но
такой результат превзошел его ожидания! После этого Сяо У начал
учить мальчика настоящей игре, специально обучая его «изысканному стилю». Параллельно он знакомил его с некоторыми древними
стихами, например:
На ширму свет серебристой свечи
Навел морозный узор.
Сунь Чжибао • НЕЖНЫЙ НОЖ
Прозрачный шелковый веер накрыл
Танцующих светлячков.
Небесная лестница, словно река
В осенний день, холодна.
Лежу и смотрю на огни домов
Ткачихи и Пастуха
1
.
237
И учитель, и ученик были по натуре чувствительны, поэтому иногда поэзия так трогала их, что слезы сами печально катились из
глаз.
И вот так — за игрой в го и чтением стихов — прошло больше года.
Погрузившись в такую теплую, созданную ими самими атмосферу,
они ощущали полное удовлетворение. Стиль игры, который предложил
Сяо У, был своего рода удовольствием для игрока, его можно сравнить
с нежным весенним ветерком на широкой равнине, от порыва которого ты весь обмяк и — бух! — упал на землю. Следущей задачей Сяо
У было постепенно лишить «изысканный стиль» Линьцзы эмоциональной составляющей. «Бесчувственный в итоге выведет из себя того,
2
кто полон чувств»
— если не хочешь, чтобы тебя вывели из себя, то
следует стать бесчувственным. Для Сяо У «бесчувственность» — это
было то, из чего он один раз извлек выгоду, а потом на всю жизнь
утратил нормальное состояние души. Юноша думал: «Не слишком ли
это жестоко по отношению к подростку?» Однако мальчик был таким
сообразительным, а такой талант редко встречается, если сейчас упустить время, то, возможно, останется лишь сожаление на всю жизнь.
У Сяо У были свои соображения, зачем сначала учить «изысканному стилю», а потом бесчувственности. Он обобщил свою практику и
опыт других игроков и пришел к выводу, что «изысканный стиль» — наилучший трамплин для достижения состояния «обычности». Это как в
изучении боевых искусств ушу: если собираешься освоить движения
школы Цзыжаньмэнь («Врата естественности»), то сначала надо лет
пять изучать базовые движения, среди которых наиболее подходят движения школы Цзиньганцюань («Алмазный кулак»).
Единственное, чего не учел Сяо У, — это неимоверное желание
Линьцзы показать свое мастерство, в чем учитель сам ему потворствовал из-за мимолетного ощущения могущества.
Мальчик был членом группы культуры и спорта в их классе, поэтому после уроков был занят больше, чем остальные ученики. Однажды
ему понадобился классный руководитель. Тот пошел в кабинет директора школы, и Линьцзы отправился следом. Директорский кабинет
1
Ду Му. Осенний вечер. Пер. А. Сергеева.
2
Строка из стихотворения известного поэта эпохи Сун — Су Ши.
238
ᆉᘇ؍ • Ḅа࠰
представлял собой главный зал старого землевладельца эпохи Мин — с
полом из голубого камня, с резными балками и расписными стропилами, здесь по-прежнему веяло древностью. Директор сидел в роскошном кресле и с кем-то играл в го, вокруг толпились другие люди, среди которых был и классный руководитель Линьцзы. Мальчик опознал
в человеке, с которым играл директор, известного в их городе художника Лао Оу. Иногда в свободное время Линьцзы ходил в Академию
живописи и каллиграфии, где каждый раз встречал Лао Оу. Тот всегда либо с кем-то обсуждал свои картины, либо пытался их продать.
Мальчик слышал, что художник неплохо играл в го, и если бы не его
ограниченность, то мог бы достичь больших успехов.
Линьцзы заинтересовался и подошел поближе. Игра ему сразу не
понравилась. Хотя игроки использовали разные стили — Лао Оу «опирался на реальное положение дел», а директор «исходил из общей
ситуации», — в деталях проявлялась мещанская вульгарность: ради
незначительной выгоды они пренебрегали общей картиной, пинались
и толкались без особого усердия, словно две дерущиеся бабы. «Общая
ситуация» директора — это была всего лишь видимость, блеф, он словно «разрывал шкуру тигра, чтобы сделать из нее флаг» для устрашения
противника. А «реальное положение дел» Лао Оу — стиль настоящего
мелкого торгаша. Каждый раз, когда они доходили до ничейного пространства на доске, начинали мешкать: как говорится, «то ли рис разварился в воде, то ли вода пропитала рис». У Линьцзы чесались руки
показать свое мастерство. Глядя на лысину директора и указывая на
черную шашку в его руке, мальчик произнес:
— Можно сюда вставить.
Директор бросил на него презрительный взгляд, но это был действительно единственно возможный ход. Почему бы не использовать
последний шанс? Сделав ход, он понял, что случилось чудо, поэтому
снова вопросительно посмотрел на Линьцзы. Тот преисполнился уверенности в себе и с пылкостью великого мужа, готового умереть за
близкого человека, продолжил подсказывать ходы. Через семь-восемь
ходов стало ясно, что Лао Оу проигрывает. На его лице отразилось
возмущение, он решил ни за что не сдаваться, а продолжать сражение,
к сожалению, ничего уже нельзя было изменить. Стало понятно, что
он в ярости: Лао Оу отшвырнул шашки и потребовал поединка один
на один с Линьцзы. Директор сказал:
— На сегодня закончим. У меня еще дела.
Художник был не согласен, он потребовал от Линьцзы назначить
дату, чтобы сразиться один на один. Мальчик аж побледнел от
страха — его лицо приобрело восковой оттенок, он не знал, что ответить. В результате ничего не оставалось, как вовлечь в это своего
Сунь Чжибао • НЕЖНЫЙ НОЖ
239
учителя: он предложил, чтобы Лао Оу обсудил это с Сяо У. Только
тогда художник узнал, кто является наставником мальчика. Несколько лет назад он потерпел жестокое поражение от Сяо У, а сегодня — от
его ученика, при мысли об этом на душе кошки скребли.
На следующий день, в воскресенье, Лао Оу пришел на встречу с
Сяо У. Его настроение за ночь переменилось — он решил сыграть с
юношей партию. В этот момент Линьцзы тоже был в доме учителя.
Сяо У, услышав про вчерашнее происшествие, отругал мальчика за
то, что тот лезет не в свое дело. Он не хотел играть с Лао Оу, ссылаясь на то, что уже много лет ни с кем не мерялся силами:
— Поищите кого-нибудь другого!
Но художник стоял на своем. Исчерпав все доводы, он принялся
его всячески подначивать. Навязчивость гостя заставила Сяо У передумать: стоит его слегка проучить, возможно, это ему поможет! Он
согласился на то, чтобы Линьцзы сыграл партию:
— Я делаю это не из-за презрения к вам. Мальчик сейчас играет
лучше меня, если победите его — считайте, что победили меня.
Лао Оу, поняв, что нет другого выхода, согласился. Обе стороны
решили провести большой поединок в доме у Лао Оу утром в следующее воскресенье.
В прошлый раз художник очень переживал из-за того, что проиграл
у того, он поклялся Небу, что не успокоится, пока не разгромит его.
Он видел, что дела Сяо У шли все хуже и хуже, что его имя все реже
упоминается в кругах, связанных с шашками го, и даже немного презирал его за отсутствие боевого духа: «У него всего лишь талант, а
мастером он стать не сможет». Лао Оу даже картину написал — «Золотая черепашка загорает на солнце», на которой изобразил черепаху,
возомнившую себя красивее солнца. Солнце разгневалось, спряталось
и наслало тучи с дождем, черепашка ужасно промокла. Лао Оу подумал, что если Линьцзы проиграет, он нарисует еще одну такую картину и лично подарит ее Сяо У.
Быстро пролетело время, и снова наступило воскресенье. Сяо У
поднялся ни свет ни заря и на велосипеде отправился за Линьцзы,
чтобы отвезти его позавтракать. Он долго стучал в дверь, пока ему
не открыла потрясающе красивая женщина с заспанными глазами.
Сяо У уже больше года обучал Линьцзы игре в го, но ни разу не видел
его мать, однако сразу понял, что это была именно она — Линь Вэньцзюнь. Красивые женщины незабываемы, взглянешь на них один раз
и запомнишь на всю жизнь. Линь Вэньцзюнь, смеясь, сказала:
— Вы наверняка учитель У?
От ее слов Сяо У покрылся липким потом, он кивнул и смерил
женщину снисходительным взглядом. На ней был розовый халатик,
ᆉᘇ؍ • Ḅа࠰240
она была стройной и высокой и двигалась, словно цветок лотоса, который колышется от дуновения ветра. На ногах у нее были пушистые
розовые тапочки, наружу выглядывали белоснежные ступни и тонкие
пальчики с ноготками, покрытыми розовым лаком, — это было так
мило и трогательно. Но великолепнее всего была грудь, от которой
невозможно было отвести взгляд: пышная и упругая, она просто распирала халат. Сяо У мгновение смотрел на нее с иронией, потом смутился и позвал Линьцзы. Мальчик только-только проснулся и лежал
под одеялом, протирая глаза. Рядом с его подушкой была вторая, и
было понятно, что он спал вместе с матерью. Сяо У посмотрел на
Линь Вэньцзюнь, подумав, что ее материнская любовь несколько
странна, может навредить Линьцзы. Женщина рассмеялась:
— Ну что, учитель У? Еще и семи нет! Рановато, старина Лао Оу
еще не проснулся!
— Не называйте меня учителем У, зовите просто Сяо У.
Она сделала вид, что ей все равно:
— Сяо У, Сяо У — звучит почти как Цзюцзю
1
!
Юноша с изумлением поднял глаза и увидел, что Линь Вэньцзюнь
лукаво улыбается. На душе вдруг стало тепло — он и подумать не мог,
что кто-то еще знает о том, что так повлияло на всю его жизнь. Он
отвернулся, перед глазами мелькнул образ Цзюцзю. Линь Вэньцзюнь
налила ему чаю и продолжила болтать о том о сем. При этом она расчесывалась у зеркала и ее мелькавшие перед глазами руки вызывали
у Сяо У непонятные ощущения.
Когда Линьцзы и Сяо У открыли дверь дома Лао Оу, тот как раз
пил чай в гостиной. Прошло много лет с тех пор, как Сяо У в последний раз переступал этот порог, и, сравнив впечатления, он невольно
изумился. А Линьцзы и вовсе широко раскрытыми удивленными глазами ощупал каждую вещицу в комнате. Роскошь и претенциозность
этого жилища била в глаза. Если сравнить дом Лао Оу с книгой, то
это была книжка в твердом переплете с голой красоткой на обложке.
Стол для игры в шашки был оригинальным: волны синего и зеленого
цвета на желтом фоне создавали ощущение неизмеримой глубины.
Все трое уселись за этот стол. Лао Оу рукой перемешал шашки в
коробке и спросил, не надо ли уступить Линьцзы два хода. Мальчик,
дотронувшись до шашек, испытал такой подъем, что даже руки затряслись. Он ответил:
— Давайте сначала разыграем.
Лао Оу недовольно вытащил одну шашку:
— Нечетное!
1
Игра слов: в имени Сяо У второй иероглиф обозначает «пять», а в имени Цзю-
цзю каждый из иероглифов — «девять».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]