Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двойной зрачок. Китайская проза конца XX–начала XXI века
.pdf
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
181
ешь, пьешь за наш с братом счет, я-то еще, может, ничего, а вот старший брат… точно не рад.
Старший из братьев Чэнь урезонивал среднего:
— Ты чего ерунду несешь, болтаешь? К чему все эти разговоры?!
Брат наш Чэнь Лайцай молод еще, ничего не умеет, подожди, через
пару дней, глядишь, уже и сам сможет делом заняться. Вот тогда и
будет у нас, как в той пословице — даже между братьями деньги счет
любят. Будем вместе питаться, сколько надо будет, столько младший
брат и добавит нам.
Как говорится, не кусай руку, тебя кормящую; Чэнь Лайцаю только и оставалось, что поддакивать старшим братьям.
Тот вечер был для них особенно радостным, все трое как-то разгорячились и разошлись не на шутку. Видимо, из-за свиных пятаков
да предстоявшего им этой ночью большого «дела».
Воровство и разбой — самый быстрый способ разжиться деньгами.
Наевшись до отвала, братья повалились спать и только ближе к утру,
взяв тележку, втроем отправились на дело. В апреле луна в Пекине
по ночам светит ярко, прохладный ветер пробирает до костей.
Перед выходом Чэнь Лайцзинь попросил младшего брата по возможности молчать, не шуметь и делать только то, что скажут. Судя
по всему, старшие братья частенько ходили на подобную халтуру, все
им было уже знакомо, и работали они слаженно. Тележку братья Чэнь
тащили спокойно и без суеты, внешне ничто не выдавало нервного
напряжения преступников, играющих с законом.
У Чэнь Лайцая же всю дорогу подкашивались колени, зуб на зуб
не попадал от страха, и этот стук в ночи казался необычайно громким,
словно во рту у парня тарахтел мотор.
Чэнь Лайинь заметил его волнение и воскликнул:
— Чэнь Лайцай, да ты весь дрожишь от холода!
Старший брат вспылил:
— Я запретил Чэнь Лайцаю разговаривать, чего ты, Чэнь Лайинь,
тогда треплешься попусту?
Три брата благополучно пробрались на территорию. Старший провел их какими-то закоулками, и вскоре они были на месте. В здании
царила кромешная тьма, хоть глаз выколи. Внутри не было видно вообще ничего, и только луна освещала здание снаружи, да и то как-то
стыдливо и сконфуженно. Движения старших братьев стали вдруг
быстрыми и торопливыми. Чэнь Лайцай еще не успел понять, что происходит, как Чэнь Лайцзинь уже вскарабкался на плечи среднему и
запрыгнул на балкон второго этажа. Средний брат поторопил Чэнь
Лайцая:
— Чего тормозишь? Давай лезь наверх!
182
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
По примеру старшего брата парень взобрался на плечи среднему
и запрыгнул на балкон, затем Чэнь Лайинь передал им два припасенных заранее лома и веревку. Старший брат уверенным движением
нацелил лом в стальное окно и с треском проломил в нем дырку с
одной стороны, затем точно таким же движением сделал дырку в окне
с другой стороны, вогнав лом до упора, потом отдал инструмент Чэнь
Лайцаю и сказал:
— Жди, и пока я не скажу, ничего не делай!
Чэнь Лайцзинь привязал веревку к окну и вставил второй лом.
Затем братья с двух сторон одновременно надавили, и окно без особых усилий легко отделилось от стены. Старший брат, придерживая
за веревку, аккуратно спустил окно на землю, где его подхватил ждавший внизу Чэнь Лайинь. Наверх он подниматься не стал и, ловко подхватив окно, погрузил его в тачку.
Чэнь Лайцаю и в голову не приходило, что выламывать будет так
просто. Похоже, в свое время стальные окна устанавливались в уже
построенном здании, да и на цементе при монтаже строители явно
сэкономили.
Два удара по окну ломом — и готово. Еще пара точных «ба-бах!» —
и очередное окно на земле. Только изредка вместе с окном из стены
выламывался кирпич и с грохотом падал вниз. Тихой сонной ночью
этот грохот гулко разлетался по округе, и от этого казался еще более пугающим и страшным. Чем дольше работал Чэнь Лайцай, тем
больше
он недоумевал: как может такой грохот не привлекать сюда
людей?
В ту ночь менее чем за час братья сумели снять окна из четырех
проемов, каждое в пять створок.
Когда нагруженная тележка братьев выезжала с площадки, у них
за спиной в доме внезапно с треском зажегся фонарь. Нисколько не
испугавшись, старший брат Чэнь Лайцзинь продолжал уверенно тащить тележку вперед, только улыбнулся, оглянувшись назад. В помещении, где зажегся свет, кто-то прокашлялся и громко спросил:
— Лао Юань, а что там за шум снаружи?
Средний брат злобно ухмыльнулся:
— С бабой-то в ночи, как уж тут не расшуметься?!
Чуть погодя хриплый голос ответил:
— Да приснилось тебе что-то, видимо!
Старший брат Чэнь Лайцзинь выругался:
— Какого черта не спится?! Деньги давным-давно в карман себе
положили, так еще и снится им что-то!!!
Ах вот оно что! Тут только Чэнь Лайцай догадался, что у братьев
в этом деле были наводчики и халтура была ими заранее проплачена.
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
183
9
И вот теперь, когда у Чэнь Лайцая в кармане были заветные сто
юаней, можно было приступать к тому, что он задумал. Теперь он мог
вполне официально заявиться на улицу салонов к Цзюаньцзы. По
утрам там было безлюдно, девушки еще спали. Подобные заведения
привлекали страждущих и ненасытных мужчин только ближе к ночи.
Чэнь Лайцай решил, что пойдет туда после обеда, опасаясь, что вечером девушку может увести кто-нибудь другой, да и объяснять свое
отсутствие братьям было утомительно.
До вечера было еще далеко, и все, что оставалось Чэнь Лайцаю,
это отсыпаться за вчерашнее. У братьев же такой возможности не
было. Проработав полночи, утром они, как обычно, отправились заниматься своими делами. Когда братья уходили на работу, Чэнь Лайцай тоже проснулся. Чэнь Лайцзинь поинтересовался:
— Чэнь Лайцай, ты куда сегодня пойдешь — овощами торговать
или старье собирать?
— Никуда не пойду! — ответил тот. — Отсыпаться буду.
Средний брат сказал:
— Чэнь Лайцай, тебе живется даже лучше, чем государственным
чиновникам. Этим нужно отработать пять дней, прежде чем они
смогут отдохнуть. А ты четыре дня поработал — и уже устроил себе
прогул.
Чэнь Лайцай лишь перевернулся на другой бок, ничего не ответив.
Так братья и не смогли узнать о его планах на этот день.
После обеда парень отправился на улицу салонов и тут же увидел
Цзюаньцзы. Та очень удивилась:
— Снова ты?!
— Сказал же, что приду. Разве я мог не прийти?
В салоне «Русалка» была толстушка и какая-то высокая тощая девушка. Толстушка сказала:
— Чэнь Лайцай, знаешь, а Цзюаньцзы тебя вчера вспоминала. Сказала, что ты не похож на обманщика, почему-то все не приходишь за
ней, хотя обещался.
Девушка покраснела и отвесила толстушке оплеуху:
— Мандаринка, хватит болтать! Язык бы тебе оторвать!
Толстушку звали Мандаринкой. Она умолкла, зато открыла рот
тощая дылда:
— А Цзюаньцзы-то целыми днями только и говорит, что о своем
новом возлюбленном.
Девушка покраснела еще больше. У Чэнь Лайцая голова пошла
кругом. Цзюаньцзы спросила его:
184
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
— Сегодня будем голову мыть?
— Голову мыть не будем.
— Ноги?
— И ноги не будем.
— Массаж?
— Нет, не массаж.
Цзюаньцзы снова спросила:
— Так что же ты будешь делать?
Дылда сказала:
— Цзюаньцзы и так все поняла, это она намеренно выспрашивает.
Ну чем еще занимаются влюбленные?
Мандаринка промолчала, но захихикала.
Чэнь Лайцай показал на прейскурант, висевший на входной двери,
и заявил:
— Я хочу «другое».
Цзюаньцзы сказала:
— Только я должна сначала оговорить с тобой цену. Днем это сто-
ит сто юаней. Если на ночь, то за раз не меньше двухсот юаней.
Девушка повернулась и пошла собирать вещи. Сегодня у нее была
ярко-красная сумка, одета она была, конечно, в алое платье, ни длинное, ни короткое, сверху не очень открытое, но ноги особо не прикрывало.
Собрав сумку, она спросила:
— Ну, и куда мы с тобой пойдем?
Парень не понял, о чем она спрашивает, и, запинаясь, сказал:
— У меня с собой только сто юаней. Если еще за что-то надо будет
платить, то я не потяну.
На лице у дылды появилось презрительное выражение. Мандаринка сказала:
— Тебя послушать, так это Цзюаньцзы должна тебе заплатить!
Но откуда ему было знать, как все должно быть, если это случилось
с ним впервые?
— Тогда иди за мной, — позвала его девушка.
Чэнь Лайцаю было страшно, кровь гулко стучала в голове, он все
время бормотал себе под нос:
— Я просто хочу поговорить с тобой по душам. А больше ничего.
Цзюаньцзы привела его в квартиру в доме по соседству, которую,
судя по всему, снимала для этих целей их хозяйка. Уходя из салона,
девушка заглянула к ней на пару слов и вернулась с ключами. В квартире было две комнаты, в центре большой комнаты стояла огромная
кровать, и больше ничего. На стенах висели фотографии обнаженных
женщин, все красотки были как родные сестры — с голубыми глазами
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
185
и большими носами. Одежды на них почти не было, а вот грудь у всех
была огромной. Чэнь Лайцай мельком бросил взгляд на фото и покраснел до ушей, сердце его заколотилось еще сильнее. Цзюаньцзы
сразу пошла в ванную, неплотно прикрыв за собой дверь, так что парень мог слышать звук льющейся воды. Вскоре она вышла из ванной,
переодевшись в еще более короткое и прозрачное платье, сквозь которое то ли намеренно, то ли случайно была видна молодая девичья
грудь.
Девушка велела ему раздеться. У него никогда раньше не было жен-
щины, но он догадался, зачем нужно раздеваться, и быстро ответил:
— Не буду. Я просто хочу с тобой поговорить.
Все шло не по правилам — Чэнь Лайцай был больше похож на жен-
щину, а Цзюаньцзы вела себя как мужчина. Она предупредила:
– Хозяйка уже в курсе. Поэтому, даже если ничего не случится,
дешевле не будет.
Чэнь Лайцай, как честный парень, протянул Цзюаньцзы приготов-
ленные сто юаней:
— Пересчитай, тут ровно сто, десять бумажек по десять юаней.
Пересчитывать она не стала, просто сунула деньги в сумку:
— Впервые вижу такого мужчину, как ты! Давай поговорим, о чем
ты хочешь.
От испуга и растерянности Чэнь Лайцай забыл, что хотел ей рассказать. И это смятение передалось вдруг Цзюаньцзы. Она широко
раскрыла глаза, опасаясь, что этот не поднимающий на нее глаз мужчина окажется вдруг психопатом.
Чэнь Лайцай сказал:
— Я хочу подержать тебя за руку.
Она чуть отстранилась, протянув ему руку. Руки молодых людей
встретились, обе руки дрожали.
— Я впервые держу девушку за руку.
— Тогда держи покрепче.
— Я хочу коснуться твоего лица.
Она помедлила, потом чуть наклонилась и приблизила к нему лицо.
Правой рукой Чэнь Лайцай держал девушку за левую руку, а левой
гладил ее лицо.
Цзюаньцзы сказала:
— Трогай себе на здоровье.
Руки Чэнь Лайцая были холодны как лед и сильно дрожали. Цзюаньцзы уже точно знала, что парень никогда не был близок с женщиной. Он казался ей совсем ребенком, с глазами, полными страха и
беспомощности. Она перестала бояться и решила подразнить Чэнь
Лайцая:
186
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
— Хочешь потрогать мою грудь? За сиськи меня подержать?
Парень несколько раз сглотнул пересохшим горлом, отпустил руку
Цзюаньцзы и положил дрожащие ладони ей на грудь. Вдруг ноги его
подкосились, закрыв руками лицо, он опустился на пол и заплакал.
Девушка удивилась еще больше: почему парень расплакался, вроде
все было хорошо.
Сквозь слезы он сказал:
— С того самого дня, как я увидел тебя с эстакады, я все время
хотел поболтать с тобой по душам. И вот сегодня, когда наконец могу
с тобой поговорить, я не знаю, что тебе сказать.
Цзюаньцзы было и грустно, и радостно, ей было жалко Чэнь Лайцая, и она стала его утешать:
— Да ты не плачь! Вставай, расскажи мне все, чем ты хотел поделиться.
Девушка протянула руку Чэнь Лайцая, он послушно встал и сел
рядом с ней на кровать.
— Расскажи мне все, что хотел!
Вот так Чэнь Лайцай заговорил с Цзюаньцзы.
Он рассказал ей, как приехал к братьям в Пекин, что один из них —
старьевщик, а другой торгует овощами с лотка, что сам он не хочет
ничем подобным заниматься, хотел было уехать к себе домой, но в
тот день увидел ее, Цзюаньцзы, там на эстакаде и не смог уехать.
Девушка спросила:
— Получается, это я не дала тебе тогда уехать обратно, так?
— Я бы так не сказал. Раз уж я приехал в Пекин, то хотел бы поболтать с кем-нибудь из местных жителей, из пекинцев.
— Но я-то не местная.
Чэнь Лайцай покачал головой:
— А я и не знаю, какие они, эти пекинцы. Раз я решил, что ты
местная, значит, ты и есть местная.
— Вот именно, я и сама не разбираюсь, кто здешний, а кто нет.
Сейчас я уже не понимаю, сама-то я что за человек, откуда я. Для тех,
кто занимается таким промыслом, как я, чем быстрее ты забудешь
все, что было в прежней жизни, тем лучше. Да разве можно забыть
все родное?!
Парень рассказал Цзюаньцзы, как он заработал сто юаней:
— Два дня я вместе со старшим братом собирал старье — заработал
двадцать юаней, со средним братом торговал с лотка овощами — заработал еще двадцатку. За четыре дня я заработал каких-то сорок
юаней. Угадай, как они могли превратиться в сто юаней?
На этот раз девушка покачала головой:
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
187
— Трудней всего на свете угадать, откуда у людей берутся деньги.
Иногда смотришь на человека — весь из себя такой начищенный, одет
с иголочки, а деньги у него могут оказаться самые-самые грязные.
По-моему, нет чище денег, чем те, что у крестьянина, что землю обрабатывает и продает выращенное своими руками.
Эти слова тронули Чэнь Лайцая до слез. Он решил, что она точно
родом из деревни, и хотел было спросить, откуда именно, но не спросил. Девушки этой профессии не любят, когда им задают подобные
вопросы, думал он, да и сами никогда об этом не спрашивают.
Потом парень в красках описал ей, как вчера они с братьями в
ночи выламывали окна.
— Тебе не надо было туда ходить! И ведь ради чего?!.. А вдруг вас
поймали бы? Разве стоило оно того?!
Но Чэнь Лайцай гордо заявил:
— Ничего страшного. Сначала я сам тоже боялся, потом только
понял, что у старшего брата все было схвачено. Он подкупил тамошнего сторожа.
Цзюаньцзы облегченно выдохнула:
— Все равно мне кажется, что тебе не стоит такими вещами заниматься. Это же нарушение закона, рано или поздно возникнут проблемы.
Парень подумал: «Наверно, она права», — и снова впал в ступор,
все слова куда-то улетучились. Это показалось ему странным — столько хотел сказать, аж распирало всего, а сейчас и двух слов связать не
может…
— Сегодня встретился с тобой, выговорился, и так хорошо мне
стало. Завтра я могу спокойно ехать домой.
— Ну и поезжай себе завтра спокойно домой. — Она подумала и
добавила: — А может, ты завтра до обеда поедешь? Тогда я смогла
бы проводить тебя на вокзал.
Чэнь Лайцай никак не ожидал такого сердечного и трогательного
предложения.
— После твоих слов я сразу же вспомнил, что собирался тебе рассказать.
— Хочешь сказать, говори. Никто тебя не затыкает.
Но парень возразил:
— Я уже столько всего тебе сегодня рассказал! Достаточо. Лучше
оставлю на следующий раз.
— Но ты же завтра уедешь к себе в Аньхой!
— А я подумал, что, может, и не стоит так торопиться с отъездом
домой? Я могу побыть здесь еще какое-то время. И как-нибудь снова
приду сюда с деньгами поболтать с тобой еще разок.
188
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
10
Чэнь Лайцай решил остаться в Пекине еще дней на десять, помогая
братьям собирать старье или продавать овощи. За это время он сумеет заработать еще сто юаней, чтобы снова прийти на улицу салонов
повидать Цзюаньцзы. Теперь ему казалось, что самое радостное и
приятное в жизни — болтать с девушкой в Пекине. Это в сто раз круче, чем дрыхнуть допоздна у братьев в комнате, это во много раз интереснее, чем разглядывать округу с эстакады. Он размышлял о том,
какие все-таки девушки замечательные! Неудивительно, что все мужчины женятся, неудивительно, что эти заведения на улице салонов
процветают!
У них в деревне женщин тоже хватало, оба брата завели себе жен,
дома оставалась еще их слепая мать.
С возрастом у женщины на глазу появилось бельмо, совсем небольшое, но мать постепенно слепла. Мир вокруг сначала стал расплываться и утратил четкость очертаний, и это ее очень расстраивало. Потом постепенно стало темнеть в глазах, мир стал гаснуть, но к
тому моменту это ее больше не беспокоило. Женщина она была умная
и внимательная. Прежде чем окончательно ослепнуть, она постаралась
весь зримый мир, что раньше воспринимала с помощью глаз, по возможности превратить для себя в мир запахов. Когда во двор кто-то
входил, она еще до первых слов вошедшего уже знала, кто пришел, и
спешила поприветствовать его первой. Ослепшая мать по-прежнему
готовила еду, замешивала тесто, перебирала рис, подливала воды, подбрасывала дров в печку и во всем была столь же расторопна, как и
раньше. Так что некоторые соседи считали, что никакая она не слепая,
мать Чэнь Лайцая. Даже домочадцы толком не знали, действительно
ли у нее было бельмо на глазу или нет.
Сначала на заработки уехал старший брат Чэнь Лайцзинь, он первым заработал денег, построил дом в родной деревне и женился. Однако оставлять молодую жену одну он боялся и поэтому все откладывал свой отъезд в Пекин, мучаясь сомнениями, как быть. Тогда мать
сказала ему: «Ты езжай, делами-то надо заниматься, а я уж тут какнибудь пригляжу».
Старшая невестка лицом была некрасива, фигурой тоже не удалась,
была тучной и неповоротливой, но молодость и темперамент брали
свое, по ночам она вертелась в постели, никак не могла уснуть. Месяц
смогла потерпеть, второй протомилась, на третий сил у нее уже больше не было. Мать, однако, блюла ее строго — молодуха в ночи уснуть
не может, и старуха не спит, сидит на кровати, прислушивается к
шорохам в ночи. Днем куда невестка, туда и уши свекрови следуют.
Цао Доюн • МИР С ВЫСОТЫ ЭСТАКАДЫ
189
В деревне у них был сосед по имени Эрмао1, который тут же почуял запах легкой наживы и пришел полакомиться. Этот самый Эрмао
и правда двигался бесшумно и мягко как кот. Зрячий-то человек не
заметил бы, как он, подкравшись со спины, всадит нож в спину. И вот
этот Эрмао со своими повадками кота пришел к дому семьи Чэнь и
стал издалека подавать знаки молодой невестке. Но та и шага сделать
не успела, а свекровь уже тут как тут. Повернувшись в сторону стоявшего в отдалении соседа, старуха вдруг громко заорала:
— Эрмао, вы сегодня свои кувшины-то с водой поплотнее закройте, да и на чанах с рисом и мукой крышки проверьте! Как бы крысиный яд в них не попал! Хоть и говорят, что этот яд для крыс, но ведь
и кот тоже сдохнуть может!
Сосед испугался и тут же улизнул от греха подальше. Улизнуть-то
он улизнул, но дело этим не кончилось.
Через пару дней, входя как-то в кухню, мать споткнулась о большой
камень в дверном проеме и с грохотом растянулась на полу. Как он
мог туда попасть? Очевидно, что кто-то его специально принес. Разбилась мать тогда сильно, слегла в постель, ее всю ломало от боли, но
не пожаловалась ни разу.
Чэнь Лайцаю тогда не было и двадцати. Он понятия не имел, что
происходит между мужчиной и женщиной, и недоумевал, почему мать
не стала выяснять, откуда взялся в кухне злополучный камень. Она
лишь протянула ему бумажку с номером телефона и велела вызвать
Чэнь Лайцзиня домой. Чэнь Лайцай был парень горячий, старшему
брату звонить не хотел, а надумал призвать его жену к ответу:
— Кроме как старшей невестке, кому еще могло понадобиться приволочь сюда такой большой камень?
Но мать лишь покачала головой:
— Если брат твой не приедет, в следующий раз, боюсь, камень окажется где-нибудь сверху на двери, а не на полу!
В доме телефона не было, да и во всей деревне позвонить было неоткуда. С большим трудом Чэнь Лайцай нашел телефон, потом долго
пытался дозвониться до старшего брата. Тот попытался было выспросить, что случилось, но Чэнь Лайцай ничего толком ему объяснить не
мог. Сказал лишь, что мать срочно вызывает его домой. И Чэнь Лайцзинь пообещал в тот же день вечерним поездом выехать в Аньхой.
Мать ничего не сказала вернувшемуся старшему сыну о происшествии с камнем, лишь, сославшись на свою полную слепоту, отказалась
дальше готовить на всю семью. Младший брат хоть и жил с ними в
одном доме, но готовить не умел. Что мог на это возразить Чэнь Лайцзинь?
1
Игра слов: Эрмао переводится как «второй кот».
190
ᴩཊࣷ • ᛜᤲ・ӔẕкⲴ仾Ჟ
Слепая старуха сказала:
— За брата не волнуйся, не ваша забота! Сможет сам себе добыть
еды — поест, не сможет — пускай голодный ходит.
Вот так хитро слепая мать, как пиявка, присосалась к старшей
невестке. Та, быть может, и хотела бы избавиться от свекрови, да
было поздно.
На следующий год невестка родила сына, после родов стала совсем
похожа на щенную суку и со временем окончательно успокоилась.
А через несколько лет и средний брат Чэнь Лайинь уехал работать
в Пекин, заработал на дом, женился и, как и старший брат, оставил
жену дома.
Старшие братья и хотели бы взять жен с собой в Пекин да зажить
там с ними под боком, как водится, спокойно да в удовольствие, но,
прикинув свои возможности, поняли, что не потянуть. На этот раз
уже старшая невестка, наученная собственным опытом, авторитетно
заявила среднему брату:
— Езжай, своими делами занимайся, я уж тут пригляжу как-нибудь,
все будет в порядке!
Чэнь Лайцаю к тому времени было уже за двадцать, женщины у
него так и не было, но он уже знал о том, что бывает между мужчиной
и женщиной. Вторая невестка была краше старшей — стройная, с тонкой
талией. Она нежно и ласково посматривала на Чэнь Лайцая, но парню
все казалось, что глаза у средней невестки колючие. Куда ни взглянет,
так ему в этом месте тут же заколет да как-то не по себе становится.
Старшая невестка заметила это и сказала многозначительно:
— Чэнь Лайцай, в доме среднего брата одна половина твоя.
Ну а слепая мать «разглядела» происходящее и того раньше:
— Чэнь Лайцай, это называется: мясо в родном котле размягчается.
С молчаливого согласия старшей невестки и слепой свекрови средняя невестка уже не скрывала своих желаний, и парню стало совсем
невыносимо. С утра до ночи горела молодуха желанием, словно готова была проглотить его вместе с потрохами. Обстановка накалялась.
А что мог сделать Чэнь Лайцай? Целыми днями с утра до вечера торчал он на своих двух му земли, не в силах вернуться домой, думая,
что уж лучше перетащить в поле постель, чем возвращаться в дом к
средней невестке.
С приходом весны день ото дня становилось теплее, одежды на средней невестке становилось все меньше, но ей все равно было жарко.
Как-то раз прямо на глазах у Чэнь Лайцая женщина стала расстегивать ворот рубашки — одну пуговицу за другой, так что уже стала
видна ее грудь.
Заметив, как раскраснелся парень при виде белоснежной женской
груди, она стала еще больше завлекать его к себе:
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]