Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двенадцать стульев
.pdf
Двенадцать стульев
Смеющиеся пассажиры щедро вознаградили его прыжки. Остап собрал вдорожной пыли тридцать копеек. Нотут
сионские дети осыпали конкурентов каменным градом.
Спасаясь из-под обстрела, путники скорым шагом направились вближний аул, где истратили заработанные деньги на
сыр ичуреки.
В этих занятиях концессионеры проводили свои дни.
Ночевали они вгорских саклях. Начетвертый день они спустились по зигзагам шоссе вКайшаурскую долину. Тут было
жаркое солнце, икости компаньонов, порядком промерзшие на Крестовом перевале, быстро отогрелись.
Дарьяльские скалы, мрак ихолод перевала сменились зеленью идомовитостью глубочайшей долины. Путники шли
над Арагвой, спускались вдолину, населенную людьми, изобилующую домашним скотом ипищей. Здесь можно было
выпросить кое-что, что-то заработать или просто украсть.
Это было Закавказье.
Повеселевшие концессионеры пошли быстрее.
В Пассанауре, вжарком богатом селении сдвумя гостиницами инесколькими духанами, друзья выпросили чурек
и залегли вкустах напротив гостиницы «Франция» с садом идвумя медвежатами на цепи. Они наслаждались теплом, вкусным хлебом изаслуженным отдыхом.
Впрочем, скоро отдых был нарушен визгом автомобильных сирен, шорохом новых покрышек по кремневому шоссе и радостными возгласами. Друзья выглянули.
К«Франции» подкатили цугом три однотипных новеньких автомобиля. Автомобили бесшумно остановились.
Изпервой машины выпрыгнул Персицкий. Заним вышел
«Суд и быт», расправляя запыленные волосы. Потом из
всех машин повалили члены автомобильного клуба газеты
«Станок».
— Привал! — закричал Персицкий. — Хозяин! Пятнадцать шашлыков!
431
Илья Ильф и Евгений Петров
Во «Франции» заходили сонные фигуры и раздались
крики барана, которого волокли за ноги на кухню.
— Вы не узнаете этого молодого человека? — спросил
Остап.— Это репортер со «Скрябина», один из критиков
нашего транспаранта. Скаким, однако, шиком они приехали. Что это значит?
Остап приблизился кпожирателям шашлыка иэлегантнейшим образом раскланялся сПерсицким.
— Бонжур!— сказал репортер. — Где это явас видел,
дорогой товарищ? А-а-а! Припоминаю. Художник со
«Скрябина»! Нетак ли?
Остап прижал руку ксердцу иучтиво поклонился.
— Позвольте, позвольте,— продолжал Персицкий, обладавший цепкой памятью репортера. — Нена вас ли это
в Москве на Свердловской площади налетела извозчичья
лошадь?
— Как же, как же! Иеще, по вашему меткому выражению, яякобы отделался легким испугом.
— А вы тут как, по художественной части орудуете?
— Нет, ясэкскурсионными целями.
— Пешком?
— Пешком. Специалисты утверждают, что путешествие
по Военно-Грузинской дороге на автомобиле — просто
глупость!
— Не всегда глупость, дорогой мой, не всегда! Вот мы,
например, едем не так-то уж глупо. Машинки, как видите,
свои, подчеркиваю— свои, коллективные. Прямое сообщение Москва— Тифлис. Бензину уходит на грош. Удобство
ибыстрота передвижения. Мягкие рессоры. Европа!
— Откуда увас все это?— завистливо спросил Остап.—
Сто тысяч выиграли?
— Сто не сто, апятьдесят выиграли.
— В девятку?
— На облигацию, принадлежащую автомобильному клубу.
432
Двенадцать стульев
— Да,— сказал Остап,— ина эти деньги вы купили ав-
томобили?
— Как видите.
— Так-с. Может быть, вам нужен старшой? Язнаю одно-
го молодого человека. Непьющий.
— Какой старшой?
— Ну такой... Общее руководство, деловые советы, на-
глядное обучение по комплексному методу... А?
— Я вас понимаю. Нет, не нужен.
— Не нужен?
— Нет. Ксожалению. Ихудожник также не нужен.
— В таком случае займите десять рублей!
— Авдотьин,— сказал Персицкий.— Будь добр, выдай
этому гражданину за мой счет три рубля. Расписки не надо.
Это лицо не подотчетное.
— Этого крайне мало,— заметил Остап,— но япринимаю. Японимаю всю затруднительность вашего положения.
Конечно, если бы вы выиграли сто тысяч, то, вероятно, заняли бы мне целую пятерку. Новедь вы выиграли всего-навсего пятьдесят тысяч рублей ноль ноль копеек! Вовсяком
случае— благодарю!
Бендер учтиво снял шляпу. Персицкий учтиво снял шляпу. Бендер прелюбезно поклонился. Персицкий ответил любезнейшим поклоном. Бендер приветственно помахал рукой.
ИПерсицкий, сидя уруля, сделал ручкой. НоПерсицкий уехал впрекрасном автомобиле ксияющим далям, вобществе
веселых друзей, а великий комбинатор остался на пыльной
дороге сдураком-компаньоном.
— Видали вы этот блеск? — спросил Остап Ипполита
Матвеевича.
— Закавтопромторг или частное общество «Мотор»?—
деловито осведомился Воробьянинов, который за несколько
дней пути отлично познакомился со всеми видами автотранспорта на дороге.— Яхотел было подойти кним потанцевать.
433
Илья Ильф и Евгений Петров
— Вы скоро совсем отупеете, мой бедный друг. Какой
же это Закавтопромторг? Эти люди, слышите, Киса, вы-игра-ли пятьдесят тысяч рублей. Высами видите, Кисуля, как
они веселы исколько они накупили всякой механической
дряни! Когда мы получим наши деньги— мы истратим их
гораздо рациональнее. Неправда ли?
И друзья, мечтая отом, что они купят, когда станут богачами, вышли из Пассанаура. Ипполит Матвеевич живо воображал себе покупку новых носков и отъезд за границу.
Мечты Остапа были обширнее. Его проекты были грандиозны. Нето заграждение Голубого Нила плотиной, не то открытие игорного особняка вРиге сфилиалами во всех лимитрофах.
На третий день, перед обедом, миновав скучные ипыльные места: Ананур, Душет и Цилканы, путники подошли
кМцхету— древней столице Грузии. Здесь Кура поворачивала к Тифлису. Вечером путники миновали ЗАГЭС —
Земо- Авчальскую гидроэлектростанцию. Стекло, вода иэлектричество сверкали различными огнями. Все это отражалось
идрожало вбыстро бегущей Куре.
Здесь концессионеры свели дружбу скрестьянином, который привез их на арбе вТифлис кодиннадцати часам вечера, втот самый час, когда вечерняя свежесть вызывает на
улицу истомившихся после душного дня жителей грузинской столицы.
— Городок неплох,— сказал Остап, выйдя на проспект
Шота Руставели,— вы знаете, Киса...
Вдруг Остап, недоговорив, бросился за каким-то гражданином, шагов через десять настиг его и стал оживленно
сним беседовать. Потом быстро вернулся иткнул Ипполита Матвеевича пальцем вбок.
— Знаете, кто это?— шепнул он быстро.— Это «Одесская бубличная артель „Московские баранки“». Гражданин
Кислярский. Идем кнему. Сейчас вы снова, как это ни пара-
434
Двенадцать стульев
доксально, гигант мысли иотец русской демократии. Незабывайте надувать щеки ишевелить усами. Ах, черт возьми!
Какой случай! Фортуна! Если я его сейчас не вскрою на
пятьсот рублей— плюньте мне вглаза! Идем! Идем!
Действительно, внекотором отдалении от концессионеров стоял молочно-голубой от страха Кислярский вчесучовом костюме иканотье.
— Вы, кажется, знакомы,— сказал Остап шепотом, —
вот особа, приближенная к императору, гигант мысли
иотец русской демократии. Необращайте внимания на его
костюм. Это для конспирации. Везите нас куда-нибудь немедленно. Нам нужно поговорить.
Кислярский, приехавший на Кавказ, чтобы отдохнуть от
старгородских потрясений, был совершенно подавлен. Мурлыча какую-то чепуху озастое вбараночно-бубличном деле,
Кислярский посадил страшных знакомцев вэкипаж с посеребренными спицами иподножкой иповез их кгоре Давида.
Навершину этой ресторанной горы поднялись по канатной
железной дороге. Тифлис втысячах огней медленно уползал
впреисподнюю. Заговорщики подымались прямо кзвездам.
Ресторанные столы были расставлены прямо на траве.
Глухо бубнил кавказский оркестр, ималенькая девочка, под
счастливыми взглядами родителей, по собственному почину танцевала между столиками лезгинку.
— Прикажите чего-нибудь подать!— втолковывал Бендер.
По приказу опытного Кислярского было подано вино,
зелень исоленый грузинский сыр.
— И поесть чего-нибудь,— сказал Остап.— Если бы вы
знали, дорогой господин Кислярский, что нам пришлось
перенести сегодня сИпполитом Матвеевичем, вы бы подивились нашему мужеству.
«Опять,— сотчаянием подумал Кислярский.— Опять
начинаются мои мучения. Ипочему я не поехал в Крым?
Яже ясно хотел ехать вКрым! ИГенриетта советовала!»
435
Илья Ильф и Евгений Петров
Но он безропотно заказал два шашлыка и повернул
кОстапу свое услужливое лицо.
— Так вот, — сказал Остап, оглядываясь по сторонам
ипонижая голос,— вдвух словах. Занами следили уже два
месяца, и, вероятно, завтра на конспиративной квартире
нас будет ждать засада. Придется отстреливаться.
У Кислярского посеребрились щеки.
— Мы рады,— продолжал Остап,— встретить вэтой
тревожной обстановке преданного борца за родину.
— Гм... да! — гордо процедил Ипполит Матвеевич,
вспоминая, скаким голодным пылом он танцевал лезгинку
невдалеке от Сиони.
Он набивал рот сыром изеленью. Онс удовольствием
отрыгал винные пары, чтобы продлить наслаждение. Остап
метнул на него сердитый взгляд, иИпполит Матвеевич подавился зеленой луковкой.
— Да!— шептал Остап. — Мынадеемся свашей помощью поразить врага. Ядам вам парабеллум.
— Не надо,— твердо сказал Кислярский.
В следующую минуту выяснилось, что председатель
биржевого комитета не имеет возможности принять участие взавтрашней битве. Оночень сожалеет, но не может.
Оннезнаком своенным делом. Потому-то его и выбрали
председателем биржевого комитета. Он в полном отчаянии, но для спасения жизни отца русской демократии (сам
он старый октябрист) готов оказать возможную финансовую помощь.
— Вы верный друг отечества! — торжественно сказал
Остап, запивая пахучий шашлык сладеньким кипиани.—
Пятьсот рублей могут спасти отца русской демократии.
— Скажите,— спросил Кислярский жалобно,— адвести рублей не могут спасти гиганта мысли?
Остап не выдержал и под столом восторженно пнул
Ипполита Матвеевича ногой.
436
Двенадцать стульев
— Я думаю,— сказал Ипполит Матвеевич,— что торг
здесь неуместен!
Он сейчас же получил пинок в ляжку, что означало:
«Браво, Киса, браво, что значит школа».
Кислярский первый раз вжизни услышал голос гиганта
мысли. Онтак поразился этому обстоятельству, что немедленно передал Остапу пятьсот рублей. После этого он уплатил по счету и, оставив друзей за столиком, удалился по
причине головной боли. Через полчаса он отправил жене
вСтаргород телеграмму: «Еду твоему совету Крым всякий
случай готовь корзинку».
Долгие лишения, которые испытал Остап Бендер, требовали немедленной компенсации. Поэтому втот же вечервеликий комбинатор напился на ресторанной горе до
столбняка ичуть не выпал из вагона фуникулера на пути
вгостиницу. Надругой день он привел висполнение давнишнюю свою мечту. Купил дивный серый вяблоках костюм. В этом костюме было жарко, но он все-таки ходил
внем, обливаясь потом. Воробьянинову вмагазине готового платья Тифкооперации был куплен белый пикейный
костюм иморская фуражка сзолотым клеймом неизвестного яхт-клуба. Вэтом одеянии Ипполит Матвеевич походил на торгового адмирала-любителя. Стан его выпрямился. Походка сделалась твердой.
— Ах! — говорил Бендер. — Высокий класс! Если
бябыл женщиной, то делал бы такому мужественному красавцу, как вы, восемь процентов скидки с обычной цены.
Ах! Ах! Втаком виде мы можем вращаться! Выумеете вращаться, Киса?
— Товарищ Бендер! — твердил Воробьянинов. — Как
же будет со стулом? Нужно разузнать, что стеатром!
— Хо-хо!— возразил Остап, танцуя со стулом вбольшом мавританском номере гостиницы «Ориент». —
Не учите меня жить. Я теперь злой. У меня есть деньги.
437
Илья Ильф и Евгений Петров
Ноявеликодушен. Даю вам двадцать рублей итри дня на
разграбление города! Я — как Суворов!.. Грабьте город.
Киса! Веселитесь!
И Остап, размахивая бедрами, запел вбыстром темпе:
Вечерний звон, вечерний звон,
Как много дум наводит он.
Друзья беспробудно пьянствовали целую неделю. Адмиральский костюм Воробьянинова покрылся разноцветными винными яблоками, а яблоки на костюме Остапа расплылись ислились водно большое радужное яблоко.
— Здравствуйте!— сказал на восьмое утро Остап, которому спохмелья пришло вголову почитать «Зарю Востока».— Слушайте вы, пьянчуга, что пишут вгазетах умные
люди! Слушайте!
Театральная хроника
Вчера, 3 сентября, закончив гастроли вТифлисе,
выехал на гастроли вЯлту Московский театр Колумба. Театр предполагает пробыть в Крыму до начала
зимнего сезона вМоскве.
— Ага! Явам говорил!— сказал Воробьянинов.
— Что вы мне говорили?— окрысился Остап.
Однако он был смущен. Эта оплошность была ему очень
неприятна. Вместо того, чтобы закончить курс погони за сокровищами вТифлисе, теперь приходилось еще перебрасываться на Крымский полуостров. Остап сразу взялся за дело.
Были куплены билеты вБатум изаказаны места во втором
классе парохода «Пестель», который отходил из Батума на
Одессу 7 сентября в23 часа по московскому времени.
В ночь сдесятого на одиннадцатое сентября, когда «Пе-
стель», не заходя вАнапу из-за шторма, повернул воткры-
438
Двенадцать стульев
тое море ивзял курс прямо на Ялту, Ипполиту Матвеевичу,
блевавшему весь день и только теперь заснувшему, приснился сон.
Ему снилось, что он вадмиральском костюме стоял на
балконе своего старгородского дома и знал, что стоящая
внизу толпа ждет от него чего-то. Большой подъемный кран
опустил к его ногам свинью в черных яблочках. Пришел
дворник Тихон впиджачном костюме и, ухватив свинью за
задние ноги, сказал:
— Эх, туды его вкачель! Разве «Нимфа» кисть дает!
В руках Ипполита Матвеевича очутился кинжал. Имон
ударил свинью вбок, ииз большой широкой раны посыпались и заскакали по цементу бриллианты. Они прыгали
истучали все громче. Ипод конец их стук стал невыносим
истрашен.
Ипполит Матвеевич проснулся от удара волны об иллюминатор.
К Ялте подошли вштилевую погоду, визнуряющее солнечное утро. Оправившийся от морской болезни предводитель красовался на носу возле колокола, украшенного литой
славянской вязью. Веселая Ялта выстроила вдоль берега
свои крошечные лавочки ирестораны-поплавки. Напристани стояли экипажики с бархатными сиденьями под полотняными вырезными тентами, автомобили и автобусы
«Крымкурсо» итоварищества «Крымский шофер». Кирпичные девушки вращали развернутые зонтики и махали
платками.
Друзья первыми сошли на раскаленную набережную.
При виде концессионеров из толпы встречающих илюбопытствующих вынырнул гражданин в чесучовом костюме
ибыстро зашагал к выходу из территории порта. Нобыло
уже поздно. Охотничий глаз великого комбинатора быстро
распознал чесучового гражданина.
— Подождите, Воробьянинов,— крикнул Остап.
439
Илья Ильф и Евгений Петров
И он бросился вперед так быстро, что настиг чесучового
мужчину вдесяти шагах от выхода. Остап моментально вернулся со ста рублями.
— Не дает больше. Впрочем, яне настаивал, ато ему не
на что будет вернуться домой.
И действительно, Кислярский всей же час удрал на автомобиле в Севастополь, а оттуда третьим классом домой,
вСтаргород.
Весь день концессионеры провели вгостинице, сидя голыми на полу ипоминутно бегая вванную под душ. Новода
лилась теплая, как скверный чай. От жары не было спасения. Казалось, что Ялта растает истечет вморе.
К восьми часам вечера, проклиная все стулья на свете, компаньоны напялили горячие штиблеты и пошли
втеатр.
Шла «Женитьба». Измученный жарой Степан, стоя на
руках, чуть не падал. Агафья Тихоновна бежала по проволоке, держа взмокшими руками зонтик снадписью: «Я хочу
Подколесина». Вэту минуту, как ивесь день, ей хотелось
только одного — холодной воды со льдом. Публике тоже
хотелось пить. Поэтому, а может быть, и потому, что вид
Степана, пожирающего горячую яичницу, вызывал отвращение,— публике спектакль не понравился.
Концессионеры были удовлетворены, потому что их
стул, совместно с тремя новыми пышными полукреслами
рококо, был на месте.
Запрятавшись водну из лож, друзья терпеливо выждали
окончания неимоверно затянувшегося спектакля. Публика
наконец разошлась, и актеры побежали прохлаждаться.
Втеатре не осталось никого, кроме членов-пайщиков концессионного предприятия. Все живое выбежало на улицу
под хлынувший наконец свежий дождь.
— За мной, Киса!— скомандовал Остап.— Вслучае чего мы— не нашедшие выхода из театра провинциалы.
440
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]