Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двенадцать стульев
.pdf
Двенадцать стульев
— Дайте деньги!— прошептал он сненавистью.— Ста-
рая сволочь.
— Так вы будете платить?— спросила барышня.
— Одну минуточку, — сказал Остап, чарующе улыба-
ясь,— маленькая заминка.
Тут очнувшийся Ипполит Матвеевич, разбрызгивая
слюну, ворвался вразговор.
— Позвольте!— завопил он.— Почему комиссионный
сбор? Мыничего не знаем отаком сборе! Надо предупреждать. Яотказываюсь платить эти тридцать рублей!
— Хорошо,— сказала барышня кротко,— ясейчас все
устрою.
Взяв квитанцию, она унеслась каукционисту исказала
ему несколько слов. Аукционист сейчас же поднялся. Борода его сверкала под светом сильных электрических ламп.
— По правилам аукционного торга, — звонко заявил
он,— лицо, отказывающееся уплатить полную сумму за купленный им предмет, должно покинуть зал! Торг на стулья
отменяется.
Изумленные друзья сидели недвижимо.
— Папрашу вас!— сказал аукционист.
Эффект был велик. В публике злобно смеялись. Остап
все-таки не вставал. Таких ударов он не испытывал давно.
— Па-апра-ашу вас!
Аукционист пел голосом, не допускающим возражения.
Смех взале усилился.
И они ушли. Мало кто уходил из аукционного зала
с таким горьким чувством. Первым шел Воробьянинов.
Согнув прямые костистые плечи, вукоротившемся пиджачке иглупых баронских сапогах, он шел, как журавль,
чувствуя за собой теплый дружественный взгляд великого
комбинатора.
Концессионеры остановились вкомнате, соседней саукционным залом. Теперь они могли смотреть на торжище
231
Илья Ильф и Евгений Петров
только через стеклянную дверь. Путь тут был уже прегражден. Остап дружественно молчал.
— Возмутительные порядки, — трусливо забормотал
Ипполит Матвеевич,— форменное безобразие! Вмилицию
на них нужно жаловаться.
Остап молчал.
— Нет, действительно, это ч-черт знает что такое! —
продолжал горячиться Воробьянинов. — Дерут с трудящихся втридорога. Ей-Богу!.. Закакие-то подержанные десять стульев двести тридцать рублей. Сума сойти...
— Да,— деревянно сказал Остап.
— Правда? — переспросил Воробьянинов. — С ума
сойти можно!..
— Можно.
Остап подошел к Воробьянинову вплотную и, оглянувшись по сторонам, дал предводителю короткий, сильный инезаметный для постороннего глаза удар вбок.
— Вот тебе милиция! Вот тебе дороговизна стульев
для трудящихся всех стран! Вот тебе ночные прогулки
по девочкам! Вот тебе седина в бороду! Вот тебе бес
в ребро!
Ипполит Матвеевич за все время экзекуции не издал
ни звука.
Со стороны могло показаться, что почтительный сын
разговаривает с отцом, только отец слишком оживленно
трясет головой.
— Ну, теперь пошел вон!
Остап повернулся спиной к директору предприятия
истал смотреть ваукционный зал. Через минуту он повернулся. Ипполит Матвеевич все еще стоял позади, сложив
руки по швам.
— Ах, вы еще здесь, душа общества? Пошел! Ну?
— Това-арищ Бендер, — взмолился Воробьянинов. —
Това-арищ Бендер!
232
Двенадцать стульев
— Иди! Иди! ИкИванопуло не приходи! Выгоню!
— Това-арищ Бендер!
Остап больше не оборачивался. В зале произошло нечто, так сильно заинтересовавшее Бендера, что он приотворил дверь истал прислушиваться.
— Все пропало!— пробормотал он.
— Что пропало?— угодливо спросил Воробьянинов.
— Стулья отдельно продают, вот что. Может быть, желаете приобрести? Пожалуйста. Я вас не держу. Только
сомневаюсь, чтобы вас пустили. Даиденег увас, кажется,
не густо.
В это время в аукционном зале происходило следующее: аукционист, почувствовавший, что выколотить из публики двести рублей сразу не удастся (слишком крупная
сумма для мелюзги, оставшейся взале), решил выколотить
эти двести рублей по кускам. Стулья снова поступили
вторг, но уже по частям.
— Четыре стула из дворца. Ореховые. Мягкие. Работы
Гамбса. Тридцать рублей. Кто больше?
К Остапу быстро вернулись вся его решительность
ихладнокровие.
— Ну, вы, дамский любимец, стойте здесь иникуда не
выходите. Ячерез пять минут приду. Авы тут смотрите, кто
ичто. Чтоб ни один стул не ушел.
В голове Бендера созрел план, единственно возможный
при таких тяжелых условиях, вкоторых они очутились.
Он выбежал на Петровку инаправился кближайшему
асфальтовому чану. Еще саженей за десять он увидел молодого человека, расставлявшего треногу фотографического
аппарата. В котле сидели беспризорные. Как только они
увидели, что их тесную группу собираются сфотографировать, они стали защищаться. Вфотохроникера полетели куски смолы. Онотскочил, таща за собой похожую на жертвенник треногу склап-камерой. Переправившись на другой
233
Илья Ильф и Евгений Петров
тротуар, фотограф сделал попытку снять беспризорных издалека. Тогда юные оборвыши покинули котел и набросились на врага. Испуганный за целость своего аппарата, фотограф спасся Петровскими линиями.
Из гущи собравшейся толпы лениво вышел фотокорреспондент конкурирующего журнала. Беспризорные смотрели на него безо всякой приязни, но толпа волновала фотографа, как тореадора волнуют взгляды красавиц. Ктому же
он был тонкий психолог. Онподошел кдетям, дал на всю
компанию полтинник, и уже через минуту беспризорные
чинно сидели в котле, а фотограф общелкивал их со всех
сторон.
— Мерси,— сказал он по привычке,— готово.
Его проводил одобрительный смех расходившейся публики.
Тогда вделовой разговор сбеспризорными вступил Остап.
Он, как и обещал, вернулся к Ипполиту Матвеевичу
через пять минут. Беспризорные стояли наготове увхода
ваукцион.
— Продают, продают, — зашептал Ипполит Матвеевич,— четыре идва уже продали.
— Это вы удружили,— сказал Остап,— радуйтесь. Вруках все было, понимаете, вруках. Можете вы это понять?
В зале раздавался скрипучий голос, дарованный природой одним только аукционистам, крупье истекольщикам.
— С полтиной, налево. Три. Еще один стул из дворца.
Ореховый. Вполной исправности... Сполтиной— прямо.
Раз— сполтиной прямо.
Три стула были проданы поодиночке. Аукционист объявил к продаже последний стул. Злость душила Остапа.
Онснова набросился на Воробьянинова. Оскорбительные
замечания его были полны горечи. Кто знает, до чего дошел бы Остап в своих сатирических упражнениях, если
бего не прервал быстро подошедший мужчина вкостюме
234
Двенадцать стульев
лодзинских коричневатых цветов. Онразмахивал пухлыми
руками, наклонялся, прыгал и отскакивал, словно играл
втеннис.
— А скажите,— поспешно спросил он Остапа,— здесь
всамом деле аукцион? Да? Аукцион? Издесь всамом деле
продаются вещи? Замечательно!
Незнакомец отпрыгнул, и лицо его озарилось множеством улыбок.
— Вот здесь действительно продают вещи? Ивсамом деле можно дешево купить? Высокий класс! Очень, очень! Ах!..
Незнакомец, виляя толстенькими бедрами, пронесся
взал мимо ошеломленных концессионеров итак быстро купил последний стул, что Воробьянинов только крякнул. Незнакомец сквитанцией вруках подбежал кприлавку выдачи.
— А скажите, стул можно сейчас взять? Замечательно!..
Ах!.. Ах!..
Беспрерывно блея ивсе время находясь вдвижении, незнакомец погрузил стул на извозчика иукатил. Поего следам бежал беспризорный.
Мало-помалу разошлись и разъехались все новые собственники стульев. За ними мчались несовершеннолетние
агенты Остапа. Ушел ион сам. Ипполит Матвеевич боязливо следовал позади. Сегодняшний день казался ему сном.
Все произошло быстро исовсем не так, как ожидалось.
На Сивцевом Вражке рояли, мандолины и гармоники
праздновали весну. Окна были распахнуты. Цветники вглиняных горшочках заполняли подоконники. Толстый человек сраскрытой волосатой грудью вподтяжках стоял уокна
и страстно пел. Вдоль стены медленно пробирался кот.
Впродуктовых палатках пылали керосиновые лампы.
У розового домика прогуливался Коля. Увидев Остапа,
шедшего впереди, он вежливо сним раскланялся иподошел
к Воробьянинову. Ипполит Матвеевич сердечно его приветствовал. Коля, однако, не стал терять времени.
235
Илья Ильф и Евгений Петров
— Добрый вечер,— решительно сказал он и, не всилах
сдержаться, ударил Ипполита Матвеевича вухо.
Одновременно сэтим Коля произнес довольно пошлую,
по мнению наблюдавшего за этой сценой Остапа, фразу:
— Так будет со всеми, — сказал Коля детским голо-
ском,— кто покусится...
На что именно покусится, Коля не договорил. Онподнялся на носках и, закрыв глаза, хлопнул Воробьянинова по
щеке.
Ипполит Матвеевич приподнял локоть, но не посмел
даже пикнуть.
— Правильно,— приговаривал Остап, — а теперь по
шее и два раза. Так. Ничего не поделаешь. Иногда яйцам
приходится учить зарвавшуюся курицу... Еще разок... Так.
Нестесняйтесь. Поголове больше не бейте. Это его самое
слабое место.
Если бы старгородские заговорщики видели гиганта
мысли иотца русской демократии вэту критическую для
него минуту, то, надо думать, тайный союз «Меча иорала»
прекратил бы свое существование.
— Ну, кажется, хватит,— сказал Коля, пряча руку вкарман.
— Еще один разик,— умолял Остап.
— Ну его кчерту. Будет знать другой раз!
Коля ушел. Остап поднялся кИванопуло и посмотрел
вниз. Ипполит Матвеевич стоял наискось от дома, прислонясь кчугунной посольской ограде.
— Гражданин Михельсон!— крикнул Остап.— Конрад
Карлович! Войдите впомещение! Яразрешаю!
В комнату Ипполит Матвеевич вошел уже слегка оживший.
— Неслыханная наглость!— сказал он гневно.— Яеле
сдержал себя!
— Ай-яй-яй,— посочувствовал Остап,— какая теперь
молодежь пошла. Ужасная молодежь! Преследует чужих
жен! Растрачивает чужие деньги... Полная упадочность!—
236
Двенадцать стульев
И, вспомнив блеющего незнакомца, спросил:— Аскажите,
когда бьют по голове, всамом деле больно?
— Я его вызову на дуэль.
— Чудно! Могу вам отрекомендовать моего хорошего
знакомого. Знает дуэльный кодекс наизусть иобладает двумя вениками, вполне пригодными для борьбы не на жизнь,
ана смерть. Всекунданты можно взять Иванопуло исоседа
справа. Онбывший почетный гражданин города Кологрива
идо сих пор кичится этим титулом. Ато можно устроить
дуэль на мясорубках— это элегантнее. Каждое ранение безусловно смертельно. Пораженный противник механически
превращается вкотлету. Вас это устраивает, предводитель?
В это время сулицы донесся свист, иОстап отправился
получать агентурные сведения от беспризорных.
Беспризорные отлично справились свозложенным на них
поручением. Четыре стула попали втеатр Колумба. Беспризорный подробно рассказал, как эти стулья везли на тачке, как
их выгрузили ивтащили в здание через артистический ход.
Местоположение театра Остапу было хорошо известно.
Два стула увезла на извозчике, как сказал другой юный
следопыт, «шикарная чмара». Мальчишка, как видно, большими способностями не отличался. Переулок, в который
привезли стулья — Варсонофьевский, — он знал, помнил
даже, что номер квартиры семнадцатый, но номер дома никак не мог вспомнить.
— Очень шибко бежал, — сказал беспризорный, —
изголовы выскочило.
— Не получишь денег,— заявил наниматель.
— Дя-адя!.. Даятебе покажу.
— Хорошо. Оставайся. Пойдем вместе.
Блеющий гражданин жил, оказывается, на СадовойСпасской. Точный адрес его Остап записал вблокнот.
Восьмой стул поехал вДом Народов. Мальчишка, преследовавший этот стул, оказался пронырой.
237
Илья Ильф и Евгений Петров
Преодолев заграждения в виде комендатуры и многочисленных курьеров, он проник вДом иубедился, что стул
был куплен завхозом редакции «Станка».
Двух мальчишек еще не было. Они прибежали почти одновременно, запыхавшиеся иутомленные.
— Казарменный переулок, уЧистых прудов.
— Номер?
— Девять. Иквартира девять. Там татары рядом живут.
Водворе. Яему истул донес. Пешком шли.
Последний гонец принес печальные вести. Сперва все
было хорошо, но потом все стало плохо. Покупатель вошел
со стулом втоварный двор Октябрьского вокзала, и пролезть за ним было никак невозможно — у ворот стояли
стрелки ОВО НКПС.
— Наверно, уехал, — закончил беспризорный свой
доклад.
Это очень встревожило Остапа. Наградив беспризорных по-царски — рубль на гонца, не считая вестника
сВарсонофьевского переулка, забывшего номер дома (ему
было велено явиться на другой день пораньше),— технический директор вернулся домой и, не отвечая на расспросы осрамившегося председателя правления, принялся комбинировать.
Ничего еще не потеряно. Адреса есть, адля того, чтобы
добыть стулья, существует много старых испытанных приемов: 1) простое знакомство, 2) любовная интрига, 3) знакомство со взломом, 4) обмен, 5) деньги и6) деньги. Последнее— самое верное. Ноденег мало. Остап иронически
посмотрел на Ипполита Матвеевича. Квеликому комбинатору вернулись обычная свежесть мысли идушевное равновесие. Деньги, конечно, можно будет достать. Взапасе еще
имелись картина «Большевики пишут письмо Чемберлену», чайное ситечко иполная возможность продолжать карьеру многоженца.
238
Двенадцать стульев
Беспокоил только десятый стул. След, конечно, был, но
какой след!— расплывчатый итуманный.
— Ну что ж!— сказал Остап громко.— Натакие шансы
ловить можно. Играю девять против одного. Заседание продолжается! Слышите? Вы! Присяжный заседатель!
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Глава XXIV
Людоедка Эллочка
Словарь Вильяма Шекспира, по подсчету исследователей, составляет 12.000 слов. Словарь негра из людоедского
племени «Мумбо-Юмбо» составляет 300 слов.
Эллочка Щукина легко исвободно обходилась тридцатью.
Вот слова, фразы имеждометия, придирчиво выбранные
ею из всего великого, многословного и могучего русского
языка:
1. Хамите.
2. Хо-хо! (Выражает, в зависимости от обстоятельств,
иронию, удивление, восторг, ненависть, радость, презрение иудовлетворенность.)
3. Знаменито.
4. Мрачный. (По отношению ко всему. Например: «мрачный Петя пришел», «мрачная погода», «мрачный случай», «мрачный кот» ит. д.)
5. Мрак.
6. Жуть. (Жуткий. Например, при встрече сдоброй знакомой: «жуткая встреча».)
7. Парниша. (По отношению ко всем знакомым мужчинам, независимо от возраста иобщественного положения.)
8. Неучите меня жить.
239
Илья Ильф и Евгений Петров
9. Как ребенка. («Я его бью, как ребенка»— при игре
вкарты. «Я его срезала, как ребенка»— как видно,
вразговоре сответственным съемщиком.)
10. Кр-р-расота!
11. Толстый икрасивый. (Употребляется как характеристика неодушевленных иодушевленных предметов.)
12. Поедем на извозчике. (Говорится мужу.)
13. Поедем втаксо. (Знакомым мужеского пола.)
14. Увас вся спина белая (шутка).
15. Подумаешь!
16. Уля. (Ласкательное окончание имен. Например:
Мишуля, Зинуля.)
17. Ого! (Ирония, удивление, восторг, ненависть, радость, презрение иудовлетворенность.)
Оставшиеся вкрайне незначительном количестве слова
служили передаточным звеном между Эллочкой иприказчиками универсальных магазинов.
Если рассмотреть фотографии Эллочки Щукиной, висящие над постелью ее мужа— инженера Эрнеста Павловича
Щукина (одна— анфас, другая впрофиль),— то нетрудно
заметить лоб приятной высоты и выпуклости, большие
влажные глаза, милейший в Московской губернии носик
слегкой курносостью иподбородок смаленьким, нарисованным тушью, пятнышком.
Рост Эллочки льстил мужчинам. Она была маленькая,
и даже самые плюгавые мужчины рядом с нею выглядели
большими имогучими мужами.
Что же касается особых примет, то их не было. Эллочка
ине нуждалась вних. Она была красива.
Двести рублей, которые ежемесячно получал ее муж на
заводе «Электролюстра», для Эллочки были оскорблением. Они никак не могли помочь той грандиозной борьбе,
которую Эллочка вела уже четыре года, стех пор как заняла
общественное положение домашней хозяйки— Щукинши,
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]