Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двенадцать стульев
.pdf
Двенадцать стульев
жены Щукина. Борьба велась сполным напряжением сил.
Она поглощала все ресурсы. Эрнест Павлович брал на дом
вечернюю работу, отказался от прислуги, разводил примус,
выносил мусор идаже жарил котлеты.
Но все было бесплодно. Опасный враг разрушал хозяйство скаждым годом все больше. Как уже говорилось,
Эллочка четыре года тому назад заметила, что у нее есть
соперница за океаном. Несчастье посетило Эллочку втот
радостный вечер, когда Эллочка примеряла очень миленькую крепдешиновую кофточку. Вэтом наряде она казалась
почти богиней.
— Хо-хо,— воскликнула она, сведя кэтому людоедскому крику поразительно сложные чувства, захватившие ее существо. Упрощенно чувства эти можно было бы выразить
втакой фразе: «Увидев меня такой, мужчины взволнуются.
Они задрожат. Они пойдут за мной на край света, заикаясь
от любви. Ноябуду холодна. Разве они стоят меня? Я— самая красивая. Такой элегантной кофточки нет ни укого на
земном шаре».
Но слов было всего тридцать, иЭллочка выбрала из них
наиболее выразительное— «хо-хо».
В такой великий час к ней пришла Фима Собак. Она
принесла ссобой морозное дыхание января ифранцузский
журнал мод. Напервой его странице Эллочка остановилась.
Сверкающая фотография изображала дочь американского
миллиардера Вандербильда ввечернем платье. Там были меха иперья, шелк ижемчуг, легкость покроя необыкновенная иумопомрачительная прическа.
Это решило все.
— Ого!— сказала Эллочка самой себе.
Это значило: «Или я, или она».
Утро другого дня застало Эллочку в парикмахерской.
Здесь Эллочка потеряла прекрасную черную косу иперекрасила волосы в рыжий цвет. Затем удалось подняться
241
Илья Ильф и Евгений Петров
еще на одну ступеньку той лестницы, которая приближала
Эллочку ксияющему раю, где прогуливаются дочки миллиардеров, не годящиеся домашней хозяйке Щукиной даже вподметки: по рабкредиту была куплена собачья шкура, изображавшая выхухоль. Она была употреблена на
отделку вечернего туалета. Мистер Щукин, давно лелеявший мечту опокупке новой чертежной доски, несколько
приуныл. Платье, отороченное собакой, нанесло заносчивой Вандербильдихе первый меткий удар. Потом гордой
американке были нанесены три удара подряд. Эллочка
приобрела у домашнего скорняка Фимочки Собак шиншилловый палантин (русский заяц, умерщвленный вТульской губернии), завела себе голубиную шляпу из аргентинского фетра иперешила новый пиджак мужа вмодный
дамский жилет. Миллиардерша покачнулась, но ее, как
видно, спас любвеобильный papa — Вандербильд. Очередной номер журнала мод заключал всебе портреты проклятой соперницы вчетырех видах: 1) вчерно-бурых лисах, 2) сбриллиантовой звездой на лбу, 3) вавиационном
костюме — высокие лаковые сапожки, тончайшая зеленаякуртка испанской кожи иперчатки, раструбы которых
были инкрустированы изумрудами средней величины,
и4) вбальном туалете — каскады драгоценностей инемножко шелку.
Эллочка произвела мобилизацию. Papa-Щукин взял
ссуду вкассе взаимопомощи. Больше тридцати рублей ему
не дали. Новое мощное усилие вкорне подрезало хозяйство. Приходилось бороться во всех областях жизни. Недавно были получены фотографии мисс вее новом замке во
Флориде. Пришлось иЭллочке обзавестись новой мебелью.
Эллочка купила на аукционе два мягких стула. (Удачная покупка! Никак нельзя было пропустить!) Неспросясь мужа,
Эллочка взяла деньги из обеденных сумм. Допятнадцатого
оставалось десять дней ичетыре рубля.
242
Двенадцать стульев
Эллочка сшиком провезла стулья по Варсонофьевскому
переулку. Мужа дома не было. Впрочем, он скоро явился, таща ссобой портфель-сундук.
— Мрачный муж пришел,— отчетливо сказала Эллочка.
Все слова произносились ею отчетливо ивыскакивали
бойко, как горошины.
— Здравствуй, Еленочка, аэто что такое? Откуда стулья?
— Хо-хо!
— Нет, всамом деле?
— Кр-расота!
— Да. Стулья хорошие.
— Зна-ме-ни-тые!
— Подарил кто-нибудь?
— Ого!
— Как?! Неужели ты купила? Накакие же средства? Неужели на хозяйственные? Ведь ятебе тысячу раз говорил...
— Эрнестуля! Хамишь!
— Ну, как же так можно делать?! Ведь нам же есть нечего
будет!
— Подумаешь!..
— Но ведь это возмутительно! Тыживешь не по средствам!
— Шутите!
— Да, да. Выживете не по средствам...
— Не учите меня жить!
— Нет, давай поговорим серьезно. Я получаю двести
рублей...
— Мрак!
— Взяток не беру... Денег не краду и подделывать их
неумею...
— Жуть!..
Эрнест Павлович замолчал.
— Вот что,— сказал он наконец,— так жить нельзя.
— Хо-хо,— возразила Эллочка, садясь на новый стул.
— Нам надо разойтись.
243
Илья Ильф и Евгений Петров
— Подумаешь!
— Мы не сходимся характерами. Я...
— Ты толстый икрасивый парниша.
— Сколько раз япросил не называть меня парнишей!
— Шутите!
— И откуда утебя этот идиотский жаргон?!
— Не учите меня жить!
— О черт!— крикнул инженер.
— Хамите, Эрнестуля.
— Давай разойдемся мирно.
— Ого!
— Ты мне ничего не докажешь! Этот спор...
— Я побью тебя, как ребенка...
— Нет, это совершенно невыносимо. Твои доводы не
могут меня удержать от того шага, который явынужден сделать. Ясейчас же иду за ломовиком.
— Шутите.
— Мебель мы делим поровну.
— Жуть!
— Ты будешь получать сто рублей в месяц. Даже сто
двадцать. Комната останется утебя. Живи, как тебе хочется,
аятак не могу...
— Знаменито,— сказала Эллочка презрительно.
— А яперееду кИвану Алексеевичу.
— Ого!
— Он уехал на дачу и оставил мне на лето всю свою
квартиру. Ключ уменя... Только мебели нет.
— Кр-расота!
Эрнест Павлович через пять минут вернулся с дворником.
— Ну, гардероб яне возьму, он тебе нужнее, авот письменный стол, уж будь так добра... Иодин этот стул возьмите, дворник. Явозьму один из этих двух стульев. Я думаю,
что имею на это право?..
244
Двенадцать стульев
Эрнест Павлович связал свои вещи вбольшой узел, за-
вернул сапоги вгазету иповернулся кдверям.
— У тебя вся спина белая,— сказала Эллочка граммо-
фонным голосом.
— До свиданья, Елена.
Он ждал, что жена хоть в этом случае воздержится от
обычных металлических словечек. Эллочка также почувствовала всю важность минуты. Она напряглась истала искать подходящие для разлуки слова. Они быстро нашлись.
— Поедешь втаксо? Кр-расота.
Инженер лавиной скатился по лестнице.
Вечер Эллочка провела сФимой Собак. Они обсуждали
необычайно важное событие, грозившее опрокинуть мировую экономику.
— Кажется, будут носить длинное иширокое, — говорила Фима, по-куриному окуная голову вплечи.
— Мрак!
И Эллочка с уважением посмотрела на Фиму Собак.
Мадмуазель Собак слыла культурной девушкой— вее словаре было около ста восьмидесяти слов. При этом ей было
известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло
присниться. Это было богатое слово — гомосексуализм.
Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой.
Оживленная беседа затянулась далеко за полночь.
В десять часов утра великий комбинатор вошел вВарсонофьевский переулок. Впереди бежал давешний беспризорный мальчик. Мальчик указал дом.
— Не врешь?
— Что вы, дядя... Вот сюда, впарадное.
Бендер выдал мальчику честно заработанный рубль.
— Прибавить надо,— сказал мальчик по-извозчичьи.
— От мертвого осла уши. Получишь уПушкина. Досвиданья, дефективный.
245
Илья Ильф и Евгений Петров
Остап постучал вдверь, совершенно не думая отом, под
каким предлогом он войдет. Для разговоров с дамочками
он предпочитал вдохновение.
— Ого?— спросили из-за двери.
— По делу,— ответил Остап.
Дверь открылась. Остап прошел вкомнату, которая могла быть обставлена только существом своображением дятла. Настенах висели кинооткрыточки, куколки итамбовские гобелены. Наэтом пестром фоне, от которого рябило
вглазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты.
На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста
Павловича иотороченный загадочным мехом.
Остап сразу понял, как вести себя всветском обществе.
Онзакрыл глаза исделал шаг назад.
— Прекрасный мех!— воскликнул он.
— Шутите!— сказала Эллочка нежно.— Это мексиканский тушкан.
— Быть этого не может. Вас обманули. Вам дали гораздо
лучший мех. Это шанхайские барсы. Нуда! Барсы! Яузнаю
их по оттенку. Видите, как мех играет на солнце!.. Изумруд!
Изумруд!
Эллочка сама красила мексиканского тушкана зеленой
акварелью ипотому похвала утреннего посетителя была ей
особенно приятна.
Не давая хозяйке опомниться, великий комбинатор вывалил все, что слышал когда-либо омехах. После этого заговорили ошелке, иОстап обещал подарить очаровательной
хозяйке несколько сот шелковых коконов, привезенных ему
председателем ЦИК Узбекистана.
— Вы парниша что надо,— заметила Эллочка врезультате первых минут знакомства.
— Вас, конечно, удивит ранний визит незнакомого мужчины.
— Хо-хо.
246
Двенадцать стульев
— Но яквам по одному деликатному делу.
— Шутите.
— Вы вчера были на аукционе ипроизвели на меня нео-
быкновенное впечатление.
— Хамите!
— Помилуйте! Хамить такой очаровательной женщине
бесчеловечно.
— Жуть!
Беседа продолжалась дальше втаком же, дающем внекоторых случаях чудесные плоды, направлении. Нокомплименты Остапа раз от разу становились все водянистее
икороче. Онзаметил, что второго стула вкомнате не было. Пришлось нащупывать след исчезнувшего стула. Перемежая свои расспросы цветистой восточной лестью,
Остап узнал о событиях прошедшего вечера вЭллочкиной жизни.
«Новое дело,— подумал он, — стулья расползаются,
как тараканы».
— Милая девушка, — неожиданно сказал Остап, —
продайте мне этот стул. Онмне очень нравится. Только вы
свашим женским чутьем могли выбрать такую художественную вещь. Продайте, девочка, явам дам семь рублей.
— Хамите, парниша,— лукаво сказала Эллочка.
— Хо-хо,— втолковывал Остап.
«С ней нужно действовать на обмен»,— решил он.
— Вы знаете, сейчас вЕвропе и влучших домах Филадельфии возобновили старинную моду— разливать чай через ситечко. Необычайно эффектно иочень элегантно.
Эллочка насторожилась.
— У меня как раз знакомый дипломат приехал из Вены
ипривез вподарок. Забавная вещь.
— Должно быть, знаменито,— заинтересовалась Эллочка.
— Ого! Хо-хо! Давайте обменяемся. Вымне стул, аявам
ситечко. Хотите?
247
Илья Ильф и Евгений Петров
И Остап вынул из кармана маленькое позолоченное
ситечко.
Солнце каталось вситечке, как яйцо. Попотолку сигали
зайчики. Неожиданно осветился темный угол комнаты.
НаЭллочку вещь произвела такое же неотразимое впечатление, какое производит старая банка из-под консервов на
людоеда Мумбо-Юмбо. Втаких случаях людоед кричит полным голосом, Эллочка же тихо застонала:
— Хо-хо!
Не дав ей опомниться, Остап положил ситечко на стол,
взял стул и, узнав уочаровательной женщины адрес мужа,
галантно раскланялся.
Глава XXV
Авессалом Владимирович Изнуренков
Для концессионеров началась страдная пора. Остап утверждал, что стулья нужно ковать, пока они горячи. Ипполит Матвеевич был амнистирован, хотя время от времени
Остап допрашивал его:
— И какого черта я с вами связался? Зачем вы мне,
собственно говоря? Поехали бы себе домой, в загс. Там
вас покойники ждут, новорожденные. Немучьте младенцев. Поезжайте.
Но вдуше великий комбинатор привязался кодичавшему предводителю. «Без него не так смешно жить»,—
думал Остап. Ион смешливо поглядывал на Воробьянинова, у которого на голове уже пророс серебряный
газончик.
В плане работ инициативе Ипполита Матвеевича было
отведено порядочное место. Как только тихий бывший студент Иванопуло уходил, Бендер вдалбливал компаньону
кратчайшие пути котысканию сокровищ.
248
Двенадцать стульев
Действовать смело. Никого не расспрашивать. Побольше цинизма. Людям это нравится. Через третьих лиц ничего
не предпринимать. Дураков больше нет. Никто для вас не
станет таскать бриллианты из чужого кармана. Ноибез уголовщины. Кодекс мы должны чтить.
И тем не менее розыски шли без особенного блеска. Мешали Уголовный кодекс и огромное количество буржуазных предрассудков, сохранившихся у обитателей столицы.
Они, например, терпеть не могли ночных визитов через
форточку. Приходилось работать только легально.
В комнате студента Иванопуло вдень посещения Остапом Эллочки Щукиной появилась мебель. Это был стул, обмененный на чайное ситечко, — третий по счету трофей
экспедиции. Давно уже прошло то время, когда охота за
бриллиантами вызывала в компаньонах мощные эмоции,
когда они рвали стулья когтями игрызли их пружины.
— Даже если встульях ничего нет,— говорил Остап,—
считайте, что мы заработали десять тысяч по крайней мере. Каждый вскрытый стул прибавляет нам шансы. Что из
того, что вдамочкином стуле ничего нет? Из-за этого не
надо его ломать. Пусть Иванопуло помеблируется. Нам же
приятнее.
В тот же день концессионеры выпорхнули из розового
домика иразошлись вразные стороны. Ипполиту Матвеевичу был поручен блеющий незнакомец сСадово-Спасской,
дано 25 рублей на расходы, велено в пивные не заходить
ибез стула не возвращаться. Насебя великий комбинатор
взял Эллочкиного мужа.
Ипполит Матвеевич пересек город на автобусе № 6. Трясясь на кожаной скамеечке ивзлетая под самый лаковый потолок кареты, он думал отом, как узнать фамилию блеющего гражданина, под каким предлогом к нему войти, что
сказать первой фразой икак приступить ксамой сути.
249
Илья Ильф и Евгений Петров
Высадившись уКрасных Ворот, он нашел по записанному Остапом адресу нужный дом ипринялся ходить вокруг
да около. Войти он не решался. Это была старая, грязная
московская гостиница, превращенная вжилтоварищество,
укомплектованное, судя по обшарпанному фасаду, злостными неплательщиками. Ипполит Матвеевич долго стоял
против подъезда, подходил кнему, затвердил наизусть рукописное объявление с угрозами по адресу злостных неплательщиков и, ничего не надумав, поднялся на второй
этаж. Вкоридор выходили отдельные комнаты. Медленно,
словно бы он подходил кклассной доске, чтобы доказать не
выученную им теорему, Ипполит Матвеевич приблизился
ккомнате № 41. Надверях висела на одной кнопке, головой вниз, визитная карточка цвета заношенного крахмального воротничка:
«Авессалом Владимирович Изнуренков».
В полном затмении Ипполит Матвеевич забыл постучать иоткрыл дверь, которая оказалась незапертой, сделал
три шага лунатика иочутился посреди комнаты.
— Простите, — сказал он придушенным голосом, —
могу явидеть товарища Изнуренкова?
Авессалом Владимирович не отвечал. Воробьянинов
поднял голову итолько теперь увидел, что вкомнате никого нет.
По внешнему виду комнаты никак нельзя было определить наклонности ее хозяина. Ясно было лишь то, что он
холост и прислуги унего нет. Наподоконнике лежала бумажка сколбасными шкурками. Тахта устены была завалена газетами. Намаленькой полочке стояло несколько пыльных книг. Со стен глядели цветные фотографии котов,
котиков икошечек. Посредине комнаты, рядом сгрязными, повалившимися на бок ботинками, стоял ореховый
стул. Навсех предметах меблировки, втом числе истуле из
старгородского особняка, болтались малиновые сургучные
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]