Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Двенадцать стульев
.pdf
Двенадцать стульев
С обеих сторон приблизились подкрепления. Справа сверкала медь и высились рослые духовики. Трижды
опоясанный медным змеем-горынычем, стоял геликон—
самая мощная машина воркестре. Покачивалась, похожая на ухо, валторна. Тромбоны стояли вполной боевой
готовности. Солнце тысячу раз отразилось вбоевых доспехах.
Темно имелко выглядело звуковое оформление. Там мигало бутылочное стекло, бледно светились клистирные
кружки, исаксофон— возмутительная пародия на духовой
инструмент, семенная вытяжка из настоящей духовой трубы— был жалок ипоходил на носогрейку.
— Клистирный батальон, — сказал задира-кларнет, —
претендует на место.
— Сифончатые молодые люди,— презрительно заметил
первый бас.
— Вы,— сказал Залкинд, стараясь подыскать наиболее
обидное выражение,— вы, консерваторы от музыки!..
— Не мешайте нам репетировать!
— Это вы нам мешаете.
— Вам помешаешь! На ваших ночных посудинах чем
меньше репетируешь, тем красивше выходит.
— А на ваших самоварах репетируй не репетируй, ни
черта не получится.
Не придя ни ккакому соглашению, обе стороны остались на месте иупрямо заиграли — каждая свое. Вниз по
реке понеслись звуки, какие мог бы издать только трамвай,
медленно проползающий по стеклу. Духовики исполняли
военный марш Кексгольмского лейб-гвардии полка, а звуковое оформление— негрскую пляску «Антилопа уистоков Замбези». Скандал был прекращен личным вмешательством председателя тиражной комиссии.
В этот день пароход останавливался два раза. УКозьмодемьянска простояли до сумерек. Обычные операции были
371
Илья Ильф и Евгений Петров
произведены: вступительный митинг, тираж выигрышей,
выступление театра Колумба, балалаечник итанцы на берегу. Все это время концессионеры работали впоте лица. Несколько раз прибегал завхоз и, получая заверения втом, что
квечеру все будет готово, успокоенно возвращался кисполнению прямых своих обязанностей.
В одиннадцатом часу великий труд был закончен. Пятясь
задом, Остап иВоробьянинов потащили транспарант ккапитанскому мостику. Перед ними, воздев руки кзвездам, бежал толстячок— заведующий хозяйством. Общими усилиями транспарант был привязан кпоручням. Онвысился над
пассажирской палубой, как экран. Вполчаса электротехник
подвел кспине транспаранта провода иприладил внутри его
три лампочки. Оставалось повернуть выключатель.
Впереди, вправо по носу, уже сквозили огоньки города
Васюки.
На торжество освещения транспаранта заведующий хозяйством созвал все население парохода. Ипполит Матвеевич ивеликий комбинатор смотрели на собравшихся сверху,
стоя по бокам темной еще скрижали.
Всякое событие на пароходе принималось плавучим учреждением близко ксердцу. Машинистки, курьеры, ответственные работники, колумбовцы и пароходная команда
столпились, задрав головы, на пассажирской палубе.
— Свет!— скомандовал толстячок.
Транспарант осветился.
Остап посмотрел вниз на толпу. Розоватый свет лег на
лица. Зрители смеялись. Потом наступило молчание. Исуровый голос снизу сказал:
— Где завхоз?
Голос был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз.
— Посмотрите,— сказал голос,— полюбуйтесь на вашу
работу!
372
Двенадцать стульев
— Сейчас вытурят! — шепнул Остап Ипполиту Мат-
веевичу.
Остап, как ивсегда, был прав. Наверхнюю палубу, как
ястреб, вылетел толстячок.
— Ну, как транспарантик?— нахально спросил Остап.—
Доходит?
— Собирайте вещи!— закричал завхоз.
— К чему такая спешка?
— Со-би-рай-те вещи! Чтоб духу вашего здесь не было!
— И как это увас, толстячок, хорошо выходит.
— Вон!
— Что? Авыходное пособие?
— Вы под суд пойдете! Наш начальник не любит шутить!
— Гоните его!— донесся снизу ответственный голос.
— Нет, серьезно, вам не нравится транспарант? Это вса-
мом деле неважный транспарант?
Продолжать игру не имело смысла. «Скрябин» уже
пристал кВасюкам, ис парохода можно было видеть ошеломленные лица васюкинцев, столпившихся на пристани.
Вденьгах категорически было отказано. Насборы было дано пять минут. Две из них отравил только теперь спохватившийся Ник. Сестрин. Онискал пропавший стул.
— Сучья лапа!— сказал Симбиевич-Синдиевич, когда
компаньоны сходили на пристань.— Поручили бы оформление транспаранта мне. Я б его так сделал, что никакой
Мейерхольд за мной бы не угнался.
На пристани концессионеры остановились ипосмотрели вверх. Вчерных небесах сиял транспарант.
— М-да, — сказал Остап, — транспарантик довольно
дикий. Мизерное исполнение!
Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению
странспарантом Остапа казались музейными ценностями.
Вместо сеятеля, разбрасывающего облигации, шкодливая
373
Илья Ильф и Евгений Петров
рука Остапа изобразила некий обрубок ссахарной головой
итонкими плетьми вместо рук.
Позади концессионеров пылал светом и гремел музыкой пароход, авпереди, на высоком берегу, был мрак уездной полночи, собачий лай идалекая гармошка.
— Резюмирую положение,— сказал Остап жизнерадостно,— пассив: ни гроша денег, три стула уезжают вниз по реке, ночевать негде ини одного значка деткомиссии. Актив:
путеводитель по Волге, издания 1926 года, пришлось позаимствовать умосье Симбиевича вкаюте. Бездефицитный баланс подвести очень трудно. Ночевать придется на пристани.
Концессионеры устроились на пристанских лавках. При
свете дрянного керосинового фонаря Остап прочел из путеводителя:
«На правом высоком берегу город Васюки. Отсюда отправляются лесные материалы, смола, лыко, рогожи, асюда
привозятся предметы широкого потребления для края, отстоящего на 50 километров от железной дороги. Вгороде
8000 жителей, государственная картонная фабрика с320 рабочими, маленький чугунолитейный, пивоваренный икожевенный заводы. Из учебных заведений, кроме общеобразовательных, лесной техникум».
— Положение гораздо серьезнее, чем я предполагал, —
сказал Остап.— Выколотить из васюковцев деньги представляется мне пока что неразрешимой задачей. Аденег нам нужно не менее тридцати рублей. Во-первых, нам нужно питаться,
и, во-вторых — нам нужно обогнать тиражную лоханку
ивстретиться сколумбовцами на суше— вСталинграде.
Ипполит Матвеевич свернулся, как старый худой кот после стычки с молодым соперником— кипучим владетелем
крыш, чердаков ислуховых окон.
Остап разгуливал вдоль лавок, соображая и комбинируя. Кчасу ночи великолепный план был готов. Бендер улегся рядом скомпаньоном изаснул.
374
Двенадцать стульев
Глава XXXVII
Междупланетный шахматный конгресс
С утра по Васюкам ходил высокий худой старик взолотом пенсне ивкоротких, очень грязных, испачканных клеевыми красками сапогах. Оннаклеивал на стены рукописные афиши:
22 июня 1927 г.
В помещении клуба «Картонажник»
состоится
лекция на тему:
«Плодотворная дебютная идея»
и
Сеанс одновременной игры вшахматы
на 160 досках
гроссмейстера (старший мастер) О. Бендера.
Все приходят со своими досками.
Плата за игру— 50 коп. Плата за вход— 20 коп.
Начало ровно в6 час. веч.
Администратор К. Михельсон.
Сам гроссмейстер тоже не терял времени. Заарендовав
клуб за три рубля, он перебросился вшахсекцию, которая
почему-то помещалась вкоридоре управления коннозаводством.
В шахсекции сидел одноглазый человек и читал роман
Шпильгагена впантелеевском издании.
— Гроссмейстер О. Бендер!— заявил Остап, присаживаясь на стол.— Устраиваю увас сеанс одновременной игры.
Единственный глаз васюкинского шахматиста раскрылся до пределов, дозволенных природой.
375
Илья Ильф и Евгений Петров
— Сию минуточку, товарищ гроссмейстер!— крикнул
одноглазый.— Присядьте, пожалуйста. Ясейчас.
И одноглазый убежал. Остап осмотрел помещение шахматной секции. Настенах висели фотографии беговых лошадей, ана столе лежала запыленная конторская книга сзаголовком: «Достижения Васюкинской шахсекции за 1925 год».
Одноглазый вернулся сдюжиной граждан разного возраста. Все они по очереди подходили знакомиться, называли фамилии ипочтительно жали руку гроссмейстера.
— Проездом вКазань,— говорил Остап отрывисто,—
да, да, сеанс сегодня вечером, приходите. Асейчас, простите, не вформе, устал после Карлсбадского турнира.
Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновьей
любовью. Остапа несло. Он почувствовал прилив новых
сил ишахматных идей.
— Вы не поверите,— говорил он,— как далеко двинулась шахматная мысль. Вызнаете, Ласкер дошел до пошлых
вещей, сним стало невозможно играть. Онобкуривает своих противников сигарами. И нарочно курит дешевые, чтобы дым противней был. Шахматный мир вбеспокойстве.
Гроссмейстер перешел на местные темы.
— Почему впровинции нет никакой игры мысли! Например, вот ваша шахсекция. Так она иназывается— шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, всамом деле, не
назвать ее как-нибудь красиво, истинно по-шахматному.
Это вовлекло бы всекцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию — «Шахматный клуб четырех коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества
при выигрыше темпа». Хорошо было бы! Звучно!
Идея имела успех.
— И всамом деле,— сказали васюкинцы,— почему бы
не переименовать нашу секцию вклуб четырех коней?
Так как бюро шахсекции было тут же, Остап организовал под своим почетным председательством минутное засе-
376
Двенадцать стульев
дание, на котором секцию единогласно переименовали
в шахклуб четырех коней. Гроссмейстер собственноручно,
пользуясь уроками «Скрябина», художественно выполнил
на листе картона вывеску счетырьмя конями исоответствующей надписью.
Это важное мероприятие сулило расцвет шахматной
мысли вВасюках.
— Шахматы!— говорил Остап.— Знаете ли вы, что такое шахматы? Они двигают вперед не только культуру, но
иэкономику! Знаете ли вы, что шахматный клуб четырех коней при правильной постановке дела сможет совершенно
преобразить город Васюки?
Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому
красноречие его было необыкновенно.
— Да!— кричал он.— Шахматы обогащают страну! Если вы согласитесь на мой проект, то спускаться из города на
пристань вы будете по мраморным лестницам! Васюки станут центром десяти губерний! Что вы раньше слышали огороде Земмеринге? Ничего! Атеперь этот городишко богат
изнаменит только потому, что там был организован международный турнир. Поэтому я говорю: в Васюках надо
устроить международный шахматный турнир!
— Как?— закричали все.
— Вполне реальная вещь, — ответил гроссмейстер, —
мои личные связи иваша самодеятельность— вот все необходимое и достаточное для организации международного
Васюкинского турнира. Подумайте над тем, как красиво будет звучать — «Международный Васюкинский турнир
1927 года». Приезд Хозе-Рауля Капабланки, Эммануила
Ласкера, Алехина, Нимцовича, Рети, Рубинштейна, Мароци, Тарраша, Видмара идоктора Григорьева— обеспечен.
Кроме того, обеспечено имое участие!
— Но деньги!— застонали васюкинцы.— Имже всем
деньги нужно платить! Много тысяч денег! Где же их взять?
377
Илья Ильф и Евгений Петров
— Все учтено могучим ураганом!— сказал О. Бендер.—
Деньги дадут сборы!
— Кто же у нас будет платить такие бешеные деньги?
Васюкинцы...
— Какие там васюкинцы! Васюкинцы денег платить не
будут. Они будут их по-лу-чать! Это же все чрезвычайно
просто. Ведь на турнир сучастием таких величайших вельтмейстеров съедутся любители шахмат всего мира. Сотни
тысяч людей, богато обеспеченных людей, будут стремиться вВасюки. Во-первых, речной транспорт такого количества людей поднять не сможет. Следовательно, НКПС построит железнодорожную магистраль Москва— Васюки.
Это — раз. Два — это гостиницы и небоскребы для размещения гостей. Три— это поднятие сельского хозяйства
врадиусе на тысячу километров: гостей нужно снабжать—
овощи, фрукты, икра, шоколадные конфекты. Дворец,
вкотором будет происходить турнир,— четыре. Пять —
постройка гаражей для гостевого автотранспорта. Для передачи всему миру сенсационных результатов турнира
придется построить сверхмощную радиостанцию. Это—
в-шестых. Теперь относительно железнодорожной магистрали Москва— Васюки. Несомненно, таковая не будет
обладать такой пропускной способностью, чтобы перевезти в Васюки всех желающих. Отсюда вытекает аэропорт
«Большие Васюки»— регулярное отправление почтовых
самолетов идирижаблей во все концы света, включая ЛосАнжелос иМельбурн.
Ослепительные перспективы развернулись перед васюкинскими любителями. Пределы комнаты расширились.
Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули, и вместо
них в голубое небо ушел стеклянный тридцатитрехэтажный дворец шахматной мысли. Вкаждом его зале, вкаждой
комнате идаже впроносящихся пулей лифтах сидели вдумчивые люди ииграли вшахматы на инкрустированных ма-
378
Двенадцать стульев
лахитом досках. Мраморные лестницы действительно ниспадали в синюю Волгу. На реке стояли океанские
пароходы. Пофуникулерам подымались вгород мордатые
иностранцы, шахматные леди, австралийские поклонники
индийской защиты, индусы вбелых тюрбанах— приверженцы испанской партии, немцы, французы, новозеландцы, жители бассейна реки Амазонки и, завидующие васюкинцам, — москвичи, ленинградцы, киевляне, сибиряки
иодесситы. Автомобили конвейером двигались среди мраморных отелей. Новот — все остановилось. Изфешенебельной гостиницы «Проходная пешка» вышел чемпион
мира Хозе-Рауль Капабланка-и-Граупера. Его окружали дамы. Милиционер, одетый вспециальную шахматную форму
(галифе вклетку ислоны на петлицах), вежливо откозырял.
Кчемпиону сдостоинством подошел одноглазый председатель васюкинского клуба четырех коней. Беседа двух светил, ведшаяся на английском языке, была прервана прилетом доктора Григорьева и будущего чемпиона мира
Алехина. Приветственные клики потрясли город. Хозе-Рауль Капабланка-и-Граупера поморщился. По мановению
руки одноглазого к аэроплану была подана мраморная
лестница. Доктор Григорьев сбежал по ней, приветственно
размахивая новой шляпой икомментируя на ходу возможную ошибку Капабланки впредстоящем матче сАлехиным.
Вдруг на горизонте была усмотрена черная точка. Она
быстро приближалась и росла, превратившись в большой
изумрудный парашют. Как большая редька, висел на парашютном кольце человек счемоданчиком.
— Это он! — закричал одноглазый. — Ура! Ура! Ура!
Яузнаю великого философа-шахматиста, старичину Ласкера.
Только он один во всем мире носит такие зеленые носочки.
Хозе-Рауль Капабланка-и-Граупера снова поморщился.
Ласкеру проворно подставили мраморную лестницу,
ибодрый экс-чемпион, сдувая слевого рукава пылинку, сев-
379
Илья Ильф и Евгений Петров
шую на него во время полета над Силезией, упал вобъятия
одноглазого. Одноглазый взял Ласкера за талию, подвел его
кчемпиону исказал:
— Помиритесь! Прошу вас об этом от имени широких
васюкинских масс! Помиритесь!
Хозе-Рауль шумно вздохнул и, потрясая руку старого ве-
терана, сказал:
— Я всегда преклонялся перед вашей идеей перевода
слона виспанской партии сb5 на c4!
— Ура!— воскликнул одноглазый.— Просто иубеди-
тельно, встиле чемпиона!
И вся необозримая толпа подхватила:
— Ура! Виват! Банзай! Просто и убедительно, в стиле
чемпиона!!!
Энтузиазм дошел до апогея. Завидя маэстро Дуза-Хотимирского и маэстро Перекатова, плывших над городом
вяйцевидном оранжевом дирижабле, одноглазый взмахнул
рукой. Два споловиной миллиона человек водном воодушевленном порыве запели:
Чудесен шахматный закон инепреложен:
Кто перевес хотя бничтожный получил
В пространстве, массе, времени, напоре сил
Лишь для того прямой кпобеде путь возможен.
Экспрессы подкатывали кдвенадцати васюкинским вокзалам, высаживая все новые иновые толпы шахматных любителей.
К одноглазому подбежал скороход.
— Смятение на сверхмощной радиостанции. Требуется
ваша помощь.
На радиостанции инженеры встретили одноглазого
криками:
— Сигналы обедствии! Сигналы обедствии!
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]