Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вершина конфликтологической мысли раннего Нового времени (использование текстов И. В. Гёте в преподавании конфликтологии). Монография
.pdf
161
красивым мужчиной»1. В семьдесят четыре года он посватался и
получил отказ от двадцати двух летней Ульрики фон Левецов. Она так
и не вышла замуж, стала диаконисой и умерла девяноста пяти лет от
роду»2.
Об игнорировании общественных предрассудков свидетельствует следующий факт: «Со своей будущей женой Христианой
Вульпиус Гёте прожил невенчанным восемнадцать лет»3.
Гендерные предрассудки в чистом виде выступают там, где
нечистивые отношения достигают своей кульминации – во время
шабаша нечисти на Брокене:
Колдуны
(половина хора)
«Ползут мужчины, как улитки,
А видите, как бабы прытки.
Где пахнет злом, там бабий род
Уходит на версту вперед.
Другая половина
Еще довольно это спорно.
Как ваша баба ни проворна,
Ее мужчина, хоть и хром,
Опередит одним прыжком» [Фауст. I. Вальпургиева
ночь] 4.
Аналогичные утверждения звучат и в сценах второй части
трагедии:
«Тощий
Подальше, подлое бабье!
Вы – наказание мое.
Я звался Скупостью, пока
Жена стояла у горшка.
Хозяйство множилось в те дни;
Все в дом, а из дому – ни-ни!
Ужель не доблесть, а порок,
Что я копил, что я берег?
Но с женщинами перемена:
1
Шмидт Ж. Гёте. С. 252.
2
Там же. С. 273.
3
Там же. С. 166.
4
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 153.
162
Копить теперь несовременно.
Теперь у баб, как у банкротов,
Желаний больше, чем расчетов,
И муж, влезающий в долги,
На положении слуги.
Что сбережет жена, припрятав, –
Все для любовников и сватов.
Забыта честь, потерян стыд,
С утра до ночи дом открыт.
Я скряга сам, и я за скряг,
Я за мужчин, я бабам враг.
Атаманша
Все враки, враки, что ни скажет.
С драконами водись, дракон!
Мужей нам только взбудоражит,
Чтоб в гроб вогнали бедных жен» [Фауст. II . Маскарад]1.
Осознать гендерные отношения как проблему призывает
Мефистофель Вагенра:
«Нет! Слушай, лучше назови причину,
Зачем не ладит с женщиной мужчина?
Ты этого вовек не объяснишь [Фауст. II. Лаборатория в
средневековом духе]2.
Алкогольные проблемы, как свидетельствуют персонажи Гёте,
рушили семейные отношения и в далеком прошлом:
«Пьяный
(в приподнятых чувствах)
Воле нашей не препятствуй,
Все мне братья, все друзья.
Песнь моя – мое богатство,
Вольный воздух – жизнь моя.
Выпьем! Что вы присмирели?
За раздолье, за веселье
Двинь стаканом о стакан,
Непонятливый чурбан!
От дражайшей половины
Вылетел я кувырком.
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 215.
2
Там же. С. 260.
163
Назвала меня скотиной
И гороховым шутом.
Эй, шуты и пустомели,
Выпьем! Что вы присмирели?
Двинь стаканом о стакан!
Ты-то пьян, а я не пьян» [Фауст. II. Маскарад]1.
Неудивительно, что супруга столь решительно избавилась от
такого спутника жизни.
«Форкиада
Стара и все же не стареет истина,
Что красота несовместима с совестью
И что у них дороги в жизни разные.
С давнишних пор их разделяет ненависть.
Когда случайно встретятся противницы,
Друг другу спину повернуть торопятся
И врозь идут: стыдливость опечаленно,
А красота с победоносной дерзостью,
Пока ее не скроет сумрак Оркуса
Иль зрелый возраст не научит разуму» [Фауст. II. Перед
дворцом Менелая в Спарте]2.
Негативно на семейных отношениях может сказаться длительная
разлука:
«Форкиада
Кто бережет добро и домоседствует,
Кто в доме подновляет стены старые,
Кто крышу от ненастья чинит вовремя,
Протянет долго под родимой кровлею.
Но кто через порог свой легкомысленно
В чужую землю прочь уходит из дому,
Тот, возвратясь, находит место старое
Переменившимся или разрушенным» [Фауст. II. Перед
дворцом Менелая в Спарте]3.
В акте «Дом соседки» описывается то, как подруга Маргариты
Марта Швердтлейн оформляет свидетельство о «кончине» своего
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 203.
2
Там же. С.325.
3
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 333.
164
супруга в далекой стороне, юридически закрепляя свой статус вдовы
[Фауст. I. Дом соседки]1. Мнимая вдова просит:
«О муже бы достать бумагу,
Где погребен, когда, бедняга,
И эти сведенья в печать
Для верности потом отдать».
Ей отвечает лжесвидетель Мефистофель:
«Признанье очевидцев двух
Достаточно для справки устной» [Фауст. I. Дом
соседки]2.
Предостережением ревнивым супругам звучат слова Форкиады:
«Как раздирает уши резкость трубная,
Вселяется в мужчину ревность грубая,
Долбя о том, чем обладал он некогда
И что невозвратимо им утрачено» [Фауст. II. Перед
дворцом Менелая в Спарте]3.
Гимном гармоничных отношений между полами являются
последние строки великой пьесы:
«Все быстротечное –
Символ, сравненье.
Цель бесконечная
Здесь – в достиженье.
Здесь – заповеданность
Истины всей.
Вечная женственность
Тянет нас к ней» [Фауст. II. Горные ущелья. Лес.
Скалы. Пустыня]4 .
В качестве одной из версий спасения души Фауста из цепких
лап дьявола может быть предложена ЛЮБОВЬ! Можно также
ознакомить студентов с образом семейной идиллии:
«Фауст
(осматриваясь кругом)
Любимой девушки покой,
Святилище души моей,
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. 109–114.
2
Там же. С. 114.
3
Там же. С. 337.
4
Там же. С. 440.
165
На мирный лад меня настрой,
Своею тишиной обвей!
Невозмутимость, тишь да гладь,
Довольство жизнью трудовой
Кладут на все свою печать,
Налет неизгладимый свой.
(Бросается в кожаное кресло у постели.)
Ты, кресло дедов, патриарший трон!
Как гомозились, верно, ребятишки
Вокруг тебя, когда семьи патрон
Здесь опускался в старческой одышке?
А внучка отделялась от кружка
Толпившихся пред елкою товарок
И целовала руку старика
В признательность за святочный подарок,
О девушка, как близок мне твой склад!
Ни пятнышка кругом! Как аккуратно
Разложен по столу узорный плат
И как песком посыпан под опрятно!
Ты превратила скромный уголок
Рукою чудотворною в чертог» [Фауст. I. Вечер]1.
Со студентами можно обсудить весьма своеобразную версию
семейного благополучия, которую Вернер рекомендует главному
герою дилогии о Вильгельме Мейстере: «Надеюсь, ты не будешь
возражать, и я только порадуюсь, если ты не унаследовал отцовых и
дедовых бездоходных увлечений. Для деда высшим блаженством было
обладание множеством невзрачных произведений искусства, которыми никто, смею утверждать – никто, не мог насладиться вместе с
ним; отец жил среди роскошной обстановки, которой он никому не
давал насладиться. Мы хотим все это изменить, и я надеюсь на твое
согласие.
Правда, для меня самого в целом доме не найдется местечка,
кроме как за конторкой, и я покамест не вижу, где в будущем
уместится колыбель; зато тем больше простора вне дома. Кофейни и
клубы для мужа, прогулки и катания для жены и прекрасные
загородные увеселительные места для обоих. А самое большое
преимущество я вижу в том, что за нашим круглым столом негде
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 102.
166
будет поместиться отцовым приятелям, которые тем небрежительнее о
нем отзываются, чем усерднее он потчует их.
Не надо ничего лишнего в доме! Поменьше мебели и посуды,
не надо карет и лошадей. Ничего, кроме денег, а тогда разумно
проводи каждый день, как тебе заблагорассудится. Не надо лишнего
гардероба, всегда ходи в самом новом и хорошем: пускай муж
выкидывает сюртук, а жена продает платье, едва оно хоть чуточку
выйдет из моды. Ничего нет для меня несноснее, чем хранение старого
тряпья. Подари мне кто драгоценнейший из камней с условием носить
его каждый день, я бы не принял подарка; какая может быть радость
от мертвого капитала? Итак, вот тебе мой шуточный символ веры:
дела свои справляй, деньги добывай, с домашними веселись, а с
прочим миром не водись, разве только пользу из него извлекай»1.
Обсуждая эту смелую рекомендацию, следует отметить, что
персонажи, созданные гениальной фантазией Гёте, не всегда
выражают точку зрения автора. Дом самого Гёте радикально
отличался от того, что советовал Вернер Вильгельму Мейстеру.
При всей своей гениальности и чуткости литератор и сам не
смог избежать семейных конфликтов. 5 июля 1802 года он пишет
Шиллеру: «С любыми делами все обстоит так же, как и с женитьбой;
ожидаешь невесть каких чудес, когда венчаешься, а затем начинается
такое, что тут сам черт ногу сломит. Происходит это потому, что
ничто в мире не обособлено от всего остального и нечто значительное
всегда надо рассматривать как начало, а не конец»2.
Предысторию современных гендерных предрассудков можно
охарактеризовать через описание условий жизни главного гётевского
персонажа: «В XVI веке мужчины смотрели на женщину как на
ведьмин котел, внутри которого кипели страх и желание. Лучше всего
это показано в произведениях искусства того периода. Иероним Босх
(1450–1516) запечатлел сотворение женщины на большом полотне,
отображавшем события от падения Люцифера и восставших с ним
ангелов до изгнания Адама и Евы из Эдемского сада3; Люцифер пал
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 7. С. 234–235.
2
Гёте И. В., Шиллер Ф. Переписка: в 2-х т. Т. 2. С. 394.
3
Картины Иеронима Босха – ценнейший методический материал для
преподавания различных конфликтологических дисциплин. Важное
место в курсе «Введение в наркоконфликтологию» занимает анализ
репродукций картин Босха «Семь смертных грехов» и «Сад земных
наслаждений» (другое название «Тысячелетняя империя»).
167
из-за человека, а человек пал из-за женщины. Ганс Бальдунг,
прозванный Грин (ок. 1484–1545), изобразил две противоположности,
страсть и отвращение, в своей картине "Три возраста женщины и
смерть". Картина была закончена в 1510 году; в том же году художник
создал знаменитую гравюру "Шабаш ведьм", а позднее – гравюры
"Ева, змея и смерть" (ок. 1520–1525) и "Смерть и девушка" (1518–
1520). Цель этих работ – показать тщетность земного существования,
его мимолетный характер: с одной стороны, красота женщины, с
другой – уготованная всем нам маска смерти. В исторических
документах не содержится данных, что у Фауста была жена или
любовница – за исключением курьезного предположения о том, что
сам дьявол приходился ему родственником по женской линии»1.
Социальная работа
Сложные социальные обстоятельства были знакомы и автору
«Фауста»: «Гёте, блестящий юноша, знаменитый поэт, друг герцога,
любимец судьбы, так щедро одаренный ею. Как противоречит этому
которой граничит с отчаянием: "Нищета постепенно становится для
меня такой же прозой, как огонь в камине. Но я не оставляю своего
намерения и сражаюсь с незнакомым ангелом так, что, кажется, готов
вывихнуть себе бедро. Никто не знает, что я делаю, с каким
количеством врагов мне приходится сражаться, чтобы добиться
малости. Глядя на мои усилия, старания, борьбу, прошу вас, не смейтесь, милостивые боги! Улыбаться вы можете и помогите мне!"»2.
Возможности досуга зависят от степени зрелости гражданского
общества и от уровня благосостояния граждан. 1 мая 1825 года Гёте
поинтересовался у своего секретаря Эккермана, как тому удалось
доставить в Веймар инвентарь, необычный для Германии?
Поучительны были ответ и дальнейшее развитие разговора: «– Что касается стрел, я привез образец еще из Брабанта в тысяча восемьсот
четырнадцатом году. Там из лука стреляют все, кому не лень. Даже в
самом захудалом городишке имеется "общество лучников". Как немцы
ходят на кегельбан, так они собираются в какой-нибудь харчевне, –
обычно это бывает уже под вечер, – и стреляют из лука; я с
1
Руигби Л. Фауст. Похищенный дьяволом. С. 230.
2
Конради К. О. Гёте. Жизнь и творчество. Кн. 1. С. 380.
168
превеликим удовольствием наблюдал за их упражнениями. Это все
были рослые люди, и, натягивая тетиву, они принимали удивительно
живописные позы. Великолепно развитая мускулатура и меткость
глаза тоже исключительная! Как правило, они стреляют с расстояния в
шестьдесят – восемьдесят шагов по бумажной мишени, прилепленной
к стенке из сырой глины, стреляют быстро друг за другом и стрелы
оставляют в стене. Из пятнадцати стрел пять нередко торчали в центре
бумажного круга размером с талер, а остальные вблизи от него.
Выстрелив по разу, каждый вытаскивал свою стрелу из мягкой стенки,
и все начиналось сначала. Я до того увлекся стрельбой из лука, что
мечтал ввести ее в Германии, и так был наивен, что полагал это
возможным. Я не раз приценивался к луку, но меньше чем за двадцать
франков никто мне его не уступал, а откуда было взять такую уйму
денег бедному фельдъегерю? Пришлось мне ограничиться стрелой,
компонентом наиболее важным и высокохудожественным, которую я
приобрел в Брюсселе на фабрике за один франк и, вместе с чертежом,
привез на родину в качестве единственного трофея.
– Очень на вас похоже, – заметил Гёте. – Только впредь не
думайте, что так просто ввести в обиход что-нибудь естественное и
красивое. В лучшем случае на это потребно время и хитроумнейшие
уловки. Но я представляю себе, что брабантская стрельба из лука –
прекрасное занятие. Наши немецкие кегельбаны по сравнению с ней
грубое, пошлое и к тому же филистерское развлечение»1. Показательно, что 90-е годы прошлого века в России подтвердили
умозаключения писателя и его собеседника. В посткоммунистическом
обществе распространилась мода… на стрельбу из лука, которая
остается популярной и ныне среди россиян среднего достатка. Хорошо
организованный досуг, такой как, например, стрельба из лука, не
отвлекает людей от высоких духовных ценностей. Напротив, он может
задавать новые ракурсы рассмотрения хрестоматийных достижений
культуры.
От особенностей функционирования гражданского общества
(говоря по-современному) беседа Гёте и Эккермана плавно перетекла
в разговор об античной культуре: «Наслаждаясь прекрасной погодой,
мы несколько раз прошлись взад и вперед по саду, затем сели на
скамью, спиной к уже покрывшейся молодой листвою живой
1
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни.
С. 494–495.
169
изгороди. Разговор зашел о луке Одиссея, о героях Гомера, затем о
греческих трагиках и, наконец, о широко распространенном мнении,
будто бы Еврипид повинен в упадке греческого театра. Гёте отнюдь не
разделял этого мнения.
– Я и вообще-то не считаю, – сказал Гёте, – что искусство
может прийти в упадок из-за одного человека. Тут очень многое
должно соединиться, а что именно, я сказать затрудняюсь. Не мог
Еврипид загубить искусство греческих трагиков, как не мог загубить
пластическое искусство какой-нибудь крупный ваятель, современник
Фидия, но все же не столь великий, как он. Ибо великая эпоха всегда
идет вслед за наилучшим, посредственное на нее не влияет.
Время Еврипида было поистине великим, было временем
развития, а не его увядания. Ваяние еще не достигло своей вершины, а
живопись находилась лишь в становлении.
Если трагедиям Еврипида в сравнении с трагедиями Софокла и
присущи крупные недостатки, то это еще не значит, что позднейшие
трагики станут подражать этим недостаткам и погибнут. Но даже если
бы они обладали большими достоинствами, а некоторые из них и
превосходили бы Софокла, то почему, спрашивается, позднейшие
трагики не стремились подражать этим достоинствам и не поднялись
хотя бы до высот Еврипида?
А вот почему за тремя великими трагиками не появились столь
же великие четвертый, пятый и шестой, в этом разобраться нелегко,
здесь можно только строить различные предположения.
Человек – существо немудреное. И как бы он ни был сложен,
многообразен и непостижим, круг его возможностей ограничен.
Ежели бы у древних греков все складывалось, как у нас,
бедных немцев, у которых Лессинг написал две-три, я три-четыре, а
Шиллер пять-шесть пригодных для театра пьес, то, разумеется,
нашлось бы место еще и для четвертого, пятого, а то и шестого
трагического поэта.
Однако у греков с их богатейшим творчеством, когда каждый
из трех великих написал около сотни, а то и больше пьес и
трагические сюжеты Гомера и греческого эпоса оказались, частично,
разумеется, уже использованными по три или четыре раза, было
естественно, что при таком изобилии осуществленного материал и
170
сюжеты постепенно исчерпались, и поэты, пришедшие в мир вслед за
тремя великими, уже толком не знали, за что им взяться»1.
Социология
Гимн гармоничным социальным отношениям можно услышать
в словах Гёте:
«Блажен городишка безвестного житель,
Мудро свое ремесло сочетавший с трудом землепашца,
Чужд ему тайный страх, что гнетет поселян
каждодневно,
И не смущает его и бюргеров поползновенье
С теми вровень идти, у кого достатку побольше,
С теми, кто выше, важней, – особливо их жены и
дочки…»2
На размышление студентам будет интересно предложить
следующий фрагмент из «Писем из Швейцарии», написанных до того,
как Швейцария и Германия ощутили влияние промышленной
революции: «Каждый ремесленник кажется мне самым счастливым
человеком; то, что он должен делать, – назначено, то, что он может
сделать, – решено заранее; он никогда не размышляет над тем, что от
него требуют, он работает, не думая, без напряжения и спешки, но с
прилежанием и любовью, как птица над гнездом, как пчела над
сотами; он только на одну ступень выше животного и вместе с тем –
дельный человек. Как я завидую гончару за его кругом, столяру за его
станком!
Мне не нравится земледелие, это первое и необходимое
занятие человека мне противно; человек обезьянничает с природы,
которая разбрасывает свои семена всюду, a тут он хочет производить
именно на этом особом поле именно этот особый плод. Не тут-то
было: сорная трава растет без удержу, холод и сырость вредят посевам
и град уничтожает их. Бедный земледелец ждет целый год, гадая,
какие ему за облаками выпадут карты, выиграет ли он по своим
ставкам или проиграет. Такое неверное, двусмысленное состояние,
вероятно, вполне соответствует природе человека, свойственно нам, не
1
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни.
С. 502–503.
2
Цит. по: Конради К. О. Гёте. Жизнь и творчество. Кн. 2. С. 187.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]