Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вершина конфликтологической мысли раннего Нового времени (использование текстов И. В. Гёте в преподавании конфликтологии). Монография
.pdf
211
Шиллер писал Гёте 18 июня 1797 года: «Вы все больше отучаете
меня от склонности идти от общего к индивидуальному (склонности,
недопустимой в любой практической, а особенно поэтической
деятельности) и, напротив, указываете мне путь от частных случаев к
великим законам»1. Ознакомив студентов с этим фрагментом письма,
стоит им напомнить, что его написал человек, уже потрясший
Германию, и всю Европу своими бессмертными трагедиями
«Разбойники», «Коварство и любовь» и др. Тем не менее автор
всемирно известных шедевров продолжал учиться.
Он совершенствовал свой методологический инструментарий и
не стеснялся признаваться в этом!
Философия
С помощью текста «Фауста» можно проверить сохранность
знаний по философии, приобретенных в ходе обучения на бакалаврском уровне. Уместен вопрос: «Какую важную философскую формулу, родившуюся в эпоху Гёте, напоминают слова персонажа?»:
«Астролог
Что невозможно, то и вероятно» [Фауст. II. Рыцарский зал]2
Другой возможный вариант проверки: предложить студентам
назвать философское направление, исповедующее те же взгляды, что и
персонаж Гёте:
«Бакалавр
Вот назначенье жизни молодой:
Мир не был до меня и создан мной.
Я вывел солнце из морского лона,
Пустил луну кружить по небосклону,
День разгорелся на моем пути,
Земля пошла вся в зелени цвести,
И в первую же ночь все звезды сразу
Зажглись вверху по моему приказу.
Кто, как не я, в приливе свежих сил
Вас от филистерства освободил?
Куда хочу, протаптываю след,
1
Гёте И. В., Шиллер Ф. Переписка: в 2-х т. Т. 1. С. 361.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 241.
212
В пути мой светоч – внутренний мой свет.
Им все озарено передо мною,
А то, что позади, объято тьмою»1 [Фауст. II. Тесная
готическая комната с высокими сводами, когда-то
Фаустова, в том виде, в каком он ее оставил ]2.
Если студенты без проблем назвали в первом случае афоризм
Гегеля, а во втором – название течения («субъективный идеализм»),
то преподаватель может – с помощью Гёте – смело переходить к
следующим, более сложным проблемам.
Диалектика причин и следствий: «– Для того чтобы составить
эпоху в истории, – заметил он по этому поводу, – необходимы, как
известно, два условия: первое – иметь недюжинный ум и второе –
получить великое наследство. Наполеон унаследовал Французскую
революцию, Фридрих Великий – Силезскую войну, Лютер –
поповское мракобесие, а мне в наследство досталась ошибка в учении
Ньютона»3.
Диалектику объективного и субъективного в общественной
жизни охарактеризовал немецкий мыслитель в беседе с Эккерманом
29 января 1825 года. По его мнению, «все реакционные, подпавшие
разложению эпохи – субъективны, и, напротив, эпохи прогресса
устремлены к объективному. Мы живем в реакционное время, ибо оно
субъективно. И убеждает нас в этом не только поэзия, но и живопись и
еще многое другое. Здоровое начало из внутреннего мира всегда
тянется к миру, объективно существующему, что вы можете
проследить на примере великих эпох, идущих навстречу обновлению,
их природа неизменно тяготеет к объективности»4.
Сложность познания подчеркнул Гёте в письме к Шиллеру от
5 мая 1798 года: «Лишь все человечество способно познать природу,
лишь всему человечеству открыто все человеческое. … многие
прославленные аксиомы кажутся мне лишь индивидуальными
суждениями, и как раз то, что наиболее широко признано как
истинное, обычно представляет собой лишь предубеждение массы,
1
Генрих Волков считал, что в этой речи бакалавра иронически
изображен философ И. Г. Фихте. Волков Г. Н. Сова Минервы. С. 33.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 256–257.
3
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 127.
4
Там же. С. 170.
213
которая подчиняется велениям времени и которую поэтому тоже
можно рассматривать как индивидуальность»1.
Специфика законов в природе и обществе может быть
рассмотрена на примере отношения писателя к закону о трех
единствах в литературе (драматургии): «Суть же его – единство
впечатления, и пресловутые три единства хороши лишь постольку,
поскольку они способствуют достижению этого эффекта. Если они
ему препятствуют, то в высшей степени неразумно рассматривать их
как закон и как закону им подчиняться. Даже греки, придумавшие эти
правила, не всегда им следовали. В "Фаэтоне" Еврипида и в других
пьесах место действия меняется, из чего следует, что достойное
воплощение замысла было им важнее слепого преклонения перед
законом, который сам по себе немногого стоил. Шекспир невесть как
далеко отходит от единства места и времени, но все его пьесы создают
единство впечатления больше, чем какие-либо другие, и посему даже
греки признали бы их безупречными. Французские писатели
стремились всего строже следовать закону трех единств, но они
погрешали против единства впечатления, ибо драматическое
положение разрешали не драматически, а повествовательно»2.
Эккерман не удержался и в своих записях о мудрых речах Гёте
зафиксировал собственные ассоциации от услышанного: «И тут же
мне пришел на ум "Гец фон Берлихинген", пьеса невообразимо далеко
отошедшая от единства времени и места; действие ее развивается в
настоящем, можно сказать, на глазах у зрителей, и потому она
драматичнее всех пьес на свете, и нигде в ней не нарушено единство
впечатления. И еще я подумал, что единство времени и места лишь
тогда естественно и лишь тогда соответствует духу древних греков,
когда событие так мало объемно, что может в отведенное ему время во
всех подробностях развиться в присутствии зрителя, но какие же
основания имеются у автора ограничивать одним местом большое, в
разных местах происходящее действие, тем паче в наши дни, когда
сцены приспособлены для быстрой перемены декораций»3.
Именно на магистерском уровне постижения философии
целесообразно обсудить со студентами постулат Гёте, который,
казалось бы, поощряет ошибки в процессе познания: «Путь к истине
1
Гёте И. В., Шиллер Ф. Переписка: в 2-х т. Т. 2. С. 92.
2
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 152.
3
Там же. С. 152–153.
214
обладает … тем достоинством, что о нем всегда вспоминаешь с
удовольствием, будь это даже твои первые, еще неуверенные шаги и
уклонения в сторону или допущенные, но позднее исправленные
ошибки»1. Однако эта мысль лежит на порядок глубже механического
амнистирования собственных или коллективных ошибок. Для истории
науки в целом (для анализа личностного роста ученого в частности)
перечня триумфов недостаточно. Необходимо фиксировать ошибки,
повторяющиеся особенно часто, типичные. Их анализ позволит
ученому не забегать вновь в уже пройденные тупики познания.
Наследие мыслителя должно помочь студентам избежать
упрощенчества, механицизма: «Гёте исходит из сравнения механического и органического. Мы наблюдаем некое явление, затем
разлагаем его на составляющие его факторы и путем эксперимента
пытаемся объяснить их взаимосвязь. Собственно механическое
объяснение явления полностью сводится к выявлению в чувственном
опыте необходимых взаимосвязей и к выражению их в понятии.
Понятие здесь без остатка покрывает опыт, и опыт без остатка
объясняется понятием. В случае организма все существенно меняется.
Разумеется, и здесь наличествует чувственный опыт, когда, скажем,
мы наблюдаем некую растительную форму. Но в отличие от
механического предмета этот опыт охватывает далеко не все явление.
Чувственно мы воспринимаем растение в совокупности его внешне
воспринимаемых признаков: формы, величины, цвета и т. д.
Но очевидно, что наиболее существенное ускользает от нашего
непосредственного восприятия. Как это проверить? Достаточно еще
раз прибегнуть к сравнению с неорганическим. Механический предмет
разлагается на части, которые обусловливают друг друга; между ними
существует причинно-следственная связь, относящаяся к тому же роду
чувственных явлений, что и сами части. Скажем, тело расширяется от
нагревания; объем тела и фактор тепла находятся в причинной
взаимосвязи, будучи одновременно явлениями одинакового –
чувственно воспринимаемого – порядка. Эта процедура объяснения
теряет силу при переходе к органической форме. Здесь уже нельзя
говорить о взаимосвязи в механическом смысле. Бессмысленно
утверждать, что одна часть растения является причиной другой и что,
скажем, между формой корня и цветком существует чувственно
воспринимаемая причинно-следственная взаимосвязь. Очевидно другое: все внешние признаки растения являются следствиями чего-то,
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 9. С. 271.
215
лежащего за пределами чувственного наблюдения. Не корень
обусловливает стебель и не стебель – лист, но все эти органы
пронизаны неким единством, которое и обусловливает их чувственно
зримую форму, будучи само чувственно незримым. Таким образом,
здесь речь идет не о рядоположенной взаимосвязи по схеме: а есть
причина в, а о таком роде взаимопроникновения, где как а, так и в суть
следствия некоего А, или высшего единства. Для мышления,
привыкшего к механистическим процедурам, дело оборачивается
серьезным затруднением. Понятие уже не только не покрывает опыт,
но и вынуждено оторваться от него; ведь упомянутое нами А, или
высшее единство, есть элемент, с одной стороны, не данный в
чувственном восприятии, а с другой стороны, необходимый для
мысли, пытающейся осилить явление. Происходит то, что Гёте
называет «конфликтом между мышлением и созерцанием»;
чувственное созерцание не дает опыта, мышление же вынуждено
опираться на самое себя, хотя – и в этом вся коварная ирония
конфликта – имеет дело не с галлюцинацией, а с простой былинкой»1.
Этнографическая карта мира
В курсе ЭКМ можно задать студентам вопрос: «Чем отличалась Германия времен публикации первых фрагментов «Фауста»
(1790 год) от Германии окончания работы над трагедией (1831 год)»?
После обсуждения ответов можно будет сделать вывод о влиянии
наполеоновских войн на этнографическую карту Европы.
Хорошим эпиграфом при изучении этнографических карт
Античности и Эпохи великого переселения народов послужит монолог
Фауста:
«Отбросьте Менелая живо
К морскому берегу назад.
Пусть грабит бухты и проливы
Испытанный морской пират.
Когда он в бегство обратится,
Отброшенный от этих стен,
Раздаст спартанская царица
Вам герцогства за это в лен.
1
Свасьян К. А. Указ. соч. С. 122–123.
216
Пускай Коринфский перешеек
Германец валом обведет.
Ахею с тысячей лазеек
Возьмет в свое владенье гот.
В Элиде станут франки станом,
Мессену саксам отдадим,
И Арголиды край – норманнам
С надзором за путем морским» [Фауст. II.
Внутренний двор замка]1.
В «Ксениях» Гёте и Шиллер выражают иронию по поводу
популярного в их эпоху представления:
«Телеолог
Сколь милосерден творец, что не высадил
пробковой рощи
Ране, чем штопор витой в небе своем смастерил»2.
Данное утверждение актуально и в свете характерных черт
моностилистических культур, изучаемых в курсе МКиК.
Один из самых практичных разделов курса «Этнографическая
карта мира» посвящен разночтениям в этнонимах. Ему можно
предпослать эпиграф из Гёте:
«Пусть он "дойч" или "тойч" зовется,
Немец так живет и судит.
В старой песенке поется:
Это было, есть и будет»3.
Литератор отслеживал новейшие достижения как в творчестве
корифеев немецкой классической философии, так и в творчестве их
последователей. Гегельянец Хинрихс вдохновил Гёте на следующий
разворот беседы 27 марта 1827 года: «К сожалению, в его книге
немало мест, где мысль застревает в неподвижности, а темный язык
топчется на месте, вернее, движется лишь по кругу, точь-в-точь как в
ведьминой таблице умножения в моем "Фаусте". Дайте-ка мне
книжку! В его шестой лекции о хоре я ровно ничего не понял. Ну что
вы скажете об этом месте, почти в самом конце: «Эта действительность (народной жизни) благодаря истинной значимости
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 349.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 1. С. 240.
3
Там же. С. 360.
217
последней и является ее единственной и доподлинной
действительностью, которая, сама по себе будучи правдой и
достоверностью, становится всеобщей духовной достоверностью, а эта
достоверность и есть одновременно все примиряющая достоверность
хора, так что только в ней, ставшей результатом совокупного
движения трагического действия, хор впервые полностью соответствует всеобщему самосознанию народа и потому не только
изображает народ, но в силу своей достоверности и сам является
таковым».
– Ну, по-моему, хватит! – сказал Гёте. – Что должны подумать
англичане и французы о языке наших философов, если мы, немцы, его
не понимаем.
– И все же, – сказал я, – вы, как и я, считаете, что в основу
книги легло благородное намерение и что она пробуждает мысль.
– Его идея семьи и государства, – отвечал Гёте, – и
возникающих отсюда трагических конфликтов, конечно, идея
интересная и плодотворная, тем не менее я не согласен, что для
искусства трагедии это идея наилучшая и наиболее правильная.
Все мы живем в семье и в государстве, и, конечно же,
трагическая участь постигает нас так же, как и членов этих двух
институций. Однако каждый может стать жертвою трагического рока,
будучи только семьянином или только подданным своего государства.
Все ведь здесь сводится к неразрешимости конфликта, который может
возникнуть из любых противоречий, важно тут только одно – чтобы
причина его была естественной и достаточно основательной и чтобы
этот конфликт носил трагический характер. Так Аяксу гибель несет
демон оскорбленного чувства чести, Геркулесу – демон ревности.
В обоих случаях нет и в помине конфликта между любовью к семье и
гражданской добродетелью – чувствами, которые, по Хинрихсу,
составляют основу греческой трагедии»1.
Показательно, что за время своей небольшой речи Гёте
несколько раз применяет термин конфликт.
Важнейшая часть курса ЭКМ связана с изучением эпохи
Великих географических открытий. В эти годы происходила
гигантская перекройка мировой этнографической карты. Вспомнить
1
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни.
С. 508–509.
218
об этом позволяет любопытный эпизод от 26 апреля 1823 года. Тогда
секретарь беседовал с Гёте «о различных Материях» (по формулировке самого Эккермана): «– В библиотеке великого герцога, –
между прочим, сказал Гёте, – находится глобус, изготовленный неким
испанцем в царствование Карла Пятого. На него нанесен ряд весьма
примечательных надписей, к примеру: "Китайцы – народ, у которого
много общих черт с немцами". В былые времена, – продолжал Гёте, –
африканские пустыни обозначались на ландкартах изображениями
диких зверей. Нынче этого уже не делают, географы оставляют нам
carte blanche»1.
Кстати, этот же фрагмент из хроники Эккермана может с
успехом использовать и преподаватель иностранного языка в высшей
школе: узнать с его помощью, все ли студенты могут дать дословный
перевод обороту «carte blanche» и что, с их точки зрения, понимал под
этими словами Гёте, беседуя о глобусе эпохи Великих географических
открытий.
Важная задача курса – преодолеть представление о картах, в
том числе картах этнографических, как о скучных листах,
испещренных линиями и малопонятными условными значками.
Наполнить карты яркими ассоциациями способны качественные
путеводители. С точки зрения автора данной монографии, наиболее
практичны для конфликтолога путеводители, выходящие под
редакцией Дмитрия Крылова. Их тексты отличаются информационной
насыщенностью, а фотографии – удачными ракурсами и хорошей
цветопередачей. Путеводитель по Германии дает хорошее представление об обоих главных гётевских городах.
В разделе о родном городе писателя Франкфурте содержится
иллюстрация «Дом Гёте»2. Большая часть жизни Гёте связана с
Веймаром. Здесь отражены объекты, связанные с самим поэтом:
«Памятник Гёте и Шиллеру»3, «Дом Гёте»4, «Фонтанчик перед Домом
Гёте»5. Ряд иллюстраций демонстрирует памятные места, связанные с
личностями, сыгравшими значительную роль в жизни поэта:
1
Эккерман И.П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 457.
2
Крылов Д. Германия: путеводитель. М.: Эксмо, 2012. С. 249.
3
Там же. С. 224.
4
Там же. С. 230.
5
Там же. С. 230.
219
«Дом Шиллера»1, «Памятник Карлу Августу»2, «Дворец Анны
Амалии»3, «Библиотека Анны Амалии»4. Кроме того, в Путеводителе
отражены многие архитектурные объекты, увиденные Гёте в ходе его
многочисленных переездов по Германии и отраженные в его
прозаических сочинениях.
Посещение мест, связанных с авторам "Фауста", позволит
наполнить свое представление об этнографических картах реальными
впечатлениями повседневной жизни изучаемых народов.
А сколь плодотворным является изучение произведений
искусства на местах их создания свидетельствует фрагмент из
итальянского путешествия Гёте. Его автор так и назвал: «Из рассказа».
Этот фрагмент публикуется целиком, ибо рассказ о заграничной
поездки органично перерастает в размышление об отечественном
искусстве: «…Когда ты, как в Риме, все время находишься среди
пластических произведений древнего искусства – чувствуешь себя как
в природе, перед чем-то бесконечным и непостижимым. Впечатление
от возвышенного, от прекрасного, как ни благодетельно оно само по
себе, тревожит нас, мы жаждем выразить в словах наши чувства, наши
воззрения, но, чтобы это сделать, нам надо сперва познать, постигнуть,
осмыслить; мы начинаем подразделять, различать, систематизировать,
но и это оказывается если не невозможным, то, безусловно, очень
трудным, и мы, наконец, возвращаемся к чисто созерцательному,
услаждающему душу восхищению.
Вообще же сильнейшее воздействие произведений искусства
древних заключается в том, что оно заставляет нас живо представлять
себе эпоху, в которую было создано, равно как и его создателей.
В окружении античных скульптур человек чувствует себя среди живой
природы, убедившись, сколь многообразно строение человеческого
тела, мы как бы возвращаемся к первозданному его состоянию и сами
ощущаем себя живыми, еще не испорченными людьми. Даже одежда у
них под стать природе, она облегает и подчеркивает фигуру, что
способствует общему благоприятному впечатлению. В Риме, изо дня в
день наслаждаясь этими произведениями, становишься алчным,
1
Крылов Д. Германия: путеводитель. С. 226.
2
Там же. С. 228.
3
Там же. С. 225.
4
Там же. С. 229.
220
только и думаешь, как бы окружить себя этими образами, и гипсовые
слепки отлично выполняют роль факсимиле. Не успеешь открыть
глаза поутру, и тебя уже обступает прекраснейшее. Такие образы
сопровождают все наши мысли и чувства, отчего впасть в варварство
уже становится невозможным.
…Я говорю о сокровищах, что лишь несколько недель
простояли в нашей новой квартире, – так человек, обдумывающий
свое завещание, спокойно, но и растроганно смотрит на все, его
окружающее. Хлопоты, трудности, расходы, известная беспомощность
в таких делах удержали меня от немедленной отсылки лучших
произведений в Германию. Юнона Лудовизи предназначалась нашей
славной Анжелике, другое, правда, немногое, – ближайшим друзьямхудожникам, кое-что являлось собственностью Тишбейна, остальное
должно было остаться неприкосновенным, чтобы Бури, намеревавшийся после моего отъезда поселиться в моей квартире, мог это
использовать по собственному усмотрению.
Покуда я пишу, мысли уносят меня в прошлое, и в памяти
воскресают случайности, позволившие мне ознакомиться с
произведениями искусства, которые поразили меня, при еще слабо
развитом мышлении исполнили мое сердце чрезмерным восторгом,
последствием же этого стало мое неудержимое стремление в Италию.
В ранней юности я в своем родном городе никаких скульптур
не видел. В Лейпциге на меня такое впечатление произвел фавн,
пустившийся в пляс и одновременно бьющий в цимбалы, что я и
сейчас словно бы вижу эту оригинальную фигуру и ее окружение.
После долгого перерыва меня как будто бросили в открытое море,
когда я внезапно очутился среди Мангеймской коллекции в зале, ярко
освещенном верхним светом.
Впоследствии во Франкфурте появились гипсоотливщики, они
пронесли с собой через Альпы целый ряд оригинальных слепков,
которые размножили, оригиналы же продали по сравнительно
недорогой цене. Мне удалось приобрести очень недурную голову
Аполлона, дочерей Ниобеи, головку, которая позднее была признана
головкой Сафо, и еще кое-что. Эти благородные слепки стали для
меня своего рода тайным противоядием, когда слабое, фальшивое,
манерное, казалось, вот-вот завладеет мною. Собственно говоря, я все
время испытывал боль неудовлетворенности, тоски по неведомому,
правда, часто подавляемую, но и неизменно оживающую вновь. Боль
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]