Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вершина конфликтологической мысли раннего Нового времени (использование текстов И. В. Гёте в преподавании конфликтологии). Монография
.pdf
151
владыке, который за счет народа удовлетворяет свои прихоти? Такие
владыки и такие времена, слава богу, давно остались позади. Вот уже
полстолетия я нелицеприятно предан великому герцогу, полстолетия я
работал и стремился к добру вместе с ним, и я был бы лжецом, сказав,
что помню хотя бы один день, в который он ничего не сделал для
блага своего государства или отдельных его граждан. А что сам он
имел от высокого своего положения – только труд и тяготы! Разве его
дом, его стол и одежда лучше, чем у любого из его зажиточных
подданных? Съездите в любой из немецких портовых городов – и вы
убедитесь, что кухня и погреб именитого купца лучше, чем у нашего
герцога.
– Этой осенью, – продолжал Гёте, – мы будем праздновать
пятидесятилетие его владычества. Но если вдуматься хорошенько, –
чем оно было все это время, как не служением? Служением великим
целям, служением на благо своего народа! И если уж меня сделали
слугой, то в утешение себе скажу: по крайней мере, я служу тому, кто
сам слуга общего блага»1.
Фактически Гёте ведет речь о конструктивной позиции,
которую следует занимать свободомыслящему, но социально ответственному интеллигенту. Проживи он еще полвека, он получил бы из
России печальное доказательство верности своего утверждения. Жившие в условиях благодетельных последствий реформ Александра Второго, его подданные проявили нетерпение и после нескольких неудачных попыток, смертельно ранили его в 1881 году. Устранили царяреформатора именно в тот день, когда он готовился подписать
лежащий у него на столе проект, так сказать, «протоконституции» для
России.
Одна из центральных проблем предмета – соотношение
понятий «террор» и «терроризм». Иллюстрацией к первому из них
могут послужить сведения о жизни реального Фауста. Он был современником крупнейшего политического конфликта в Германии первой
четверти XVI века – Великой крестьянской войны2. Участие самого
Фауста в этом конфликте представляется ученым маловероятным3.
1
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 490.
2
Достаточный для конфликтолога очерк события содержится в
биографии прообраза главного персонажа Гёте: Руигби Л. Фауст.
Похищенный дьяволом. С. 182–186.
3
Там же. С. 187.
152
Данный факт для мировой культуры отраден, ведь будь он чуть более
вовлечен в те события, мировая литература (а в след за ней мировая
живопись, мировая опера и т. п.) могла бы лишиться одного из самых
загадочных персонажей. Террор власть имущих был страшен:
«Считается, что за время Крестьянской войны погибло около
100 000 человек, причем далеко не все умерли на поле боя… Жестокость была нормой. Пленных крестьян публично сжигали заживо, закапывали в землю, рубили им головы, вспарывали животы, колесовали. Призыв к свободе сменился криками наказуемых скорым
судом»1.
На предмете «Политическая конфликтология» обстоятельно
изучается понятие «гражданское общество». Возможности составляющих его организаций демонстрирует роль Казанского отделения
Международной независимой ассоциации трезвости (далее МНАТ) в
изучении творчества Гёте. В 1999 году силами Казанского отделения
МНАТ была выпущена брошюра об отражении в творчестве
литератора наркотических проблем. «Фауст» и другие произведения
Гёте используются активистами при проведении профилактических
антинаркотических акций камерного или уличного масштаба.
Гёте выпала уникальная возможность оказаться у истоков войн
(революционных, затем переросших в наполеоновские), которые
потом сотрясали Европу более двух десятилетий. Он был очевидцем
успеха революционных французских войск, находясь в рядах их
противников: «Так прошел и этот день. Французы не только не
оставили своих позиций; Келлерман даже заметно их улучшил. Нам было
приказано выйти из зоны огня; начальство сделало вид, будто ничего
необычного не случилось. Но вся армия как-то оцепенела. Еще утром
люди мечтали нанизать французов на штыки и на копья и чуть ли не
сожрать их живьем. Сознаюсь, я и сам пустился в поход с
безграничною верой в наше войско и в искусство герцога
Брауншвейгского. А теперь все ходили как в воду опущенные, боясь
встретиться взглядом с товарищем, а если и встречались, то разве
только для того, чтобы крепко выругаться или проклясть все на свете.
Вечером по привычке мы уселись кружком, только что костра
опасливо не разожгли, как обычно. Большинство молчало, некоторые
что-то говорили, но, по сути, никто не мог собраться с мыслями и дать
1
Достаточный для конфликтолога очерк события содержится в
биографии прообраза главного персонажа Гёте: Руигби Л. Фауст.
Похищенный дьяволом. С. 186.
153
оценку происшедшему. Наконец предложили высказаться и мне, не
раз веселившему и утешавшему их подходящей краткой сентенцией
или шуткой. Но на этот раз я сказал: "Здесь и отныне началась новая
эпоха всемирной истории, и вы вправе говорить, что присутствовали
при ее рождении"»1. Блестящий афоризм Гёте вошел потом во все
учебники и обобщающие книги по истории эпохи Великой
французской революции.
24 июня 1796 года Шиллер с удовлетворением пишет Гёте о
брошюре с карикатурами: «Мне нравится <…>, что <…> политические распри начинают уже находить юмористическое выражение»2. Середина 90-х годов XVIII века отличалась не только
нелицеприятными дебатами в литературных кругах Германии, но и
отражением в немецких землях острейших политических конфликтов,
сотрясавших соседнюю революционную Францию. Шиллер справедливо приветствовал частичный перенос политического ожесточения в юмористическую плоскость, ибо это давало надежду на
смягчение противоречий.
Психология конфликта
Текст трагедии Гёте особенно востребован в рамках предмета
«Психология конфликта». Метания Фауста от горьких размышлений в
преподавательской келье до смерти слепца являются, по сути,
художественной энциклопедией психологического конфликта.
Острые внутренние конфликты описаны в монологе героя,
который – что очень показательно – произносится им для самого себя:
«Мы побороть не в силах скуки серой,
Нам голод сердца большей частью чужд,
И мы считаем праздною химерой
Все, что превыше повседневных нужд.
Живейшие и лучшие мечты
В нас гибнут средь житейской суеты.
В лучах воображаемого блеска
Мы часто мыслью воспаряем вширь
И падаем от тяжести привеска,
От груза наших добровольных гирь.
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 9. С. 284–285.
2
Гёте И. В., Шиллер Ф. Переписка: в 2-х т. Т. 1. С. 192.
154
Мы драпируем способами всеми
Свое безводье, трусость, слабость, лень.
Нам служит ширмой состраданья бремя,
И совесть, и любая дребедень.
Тогда все отговорки, все предлог,
Чтоб произвесть в душе переполох.
То это дом, то дети, то жена,
То страх отравы, то боязнь поджога,
Но только вздор, но ложная тревога,
Но выдумка, но мнимая вина» [Фауст. I. Ночь]1 .
Понятие о сравнительном методе в данном предмете можно
проиллюстрировать с помощью речи Фауста произнесенной им в
диалоге с со своим примитивно организованным учеником Вагнером:
«Ты верен весь одной струне
И не задет другим недугом,
Но две души живут во мне,
И обе не в ладах друг с другом.
Одна, как страсть любви, пылка
И жадно льнет к земле всецело,
Другая вся за облака
Так и рванулась бы из тела.
О, если бы не в царстве грез,
А в самом деле вихрь небесный
Меня куда-нибудь унес
В мир новой жизни неизвестной!
О, если б плащ волшебный взяв,
Я б улетал куда угодно! –
Мне б царских мантий и держав
Милей был этот плащ походный» [Фауст. I. У ворот]2.
Здравый смысл, примененный к ненужному зацикливанию на
внутренних проблемах, слышен в спокойной реплике Мефистофеля:
«… нужен взгляд решительный и смелый,
Пока в вас тлеет жизни огонек.
Большой ли пользы истиной достигнешь,
Что, скажем, выше лба не перепрыгнешь?
Да, каждый получил свою башку,
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 29–30.
2
Там же. С. 43.
155
Свой зад, и руки, и бока, и ноги.
Но разве не мое, скажи, в итоге,
Все, из чего я пользу извлеку?
Купил я, скажем, резвых шестерню.
Не я ли мчу ногами всей шестерки,
Когда я их в карете разгоню?» [Фауст. I. Рабочая
комната Фауста]1.
Особенности возрастной психологии подчеркивает сам Гёте в
«Посвящении»: «Насущное отходит вдаль, а давность, / Прибли-
зившись, приобретает явность» [Фауст. Посвящение ]
2
.
Аналогичные размышления вложены в уста Комического
актера:
«Ах, друг мой, молодость тебе нужна,
Когда ты падаешь в бою, слабея;
Когда спасти не может седина
И вешаются девочки на шею;
Когда на состязанье беговом
Ты должен первым добежать до цели;
Когда на шумном пире молодом
Ты ночь проводишь в танцах и веселье
Но руку в струны лиры запустить,
С которой неразлучен ты все время,
И не утратить изложенья нить
В тобой самим свободно взятой теме,
Как раз тут в пользу зрелые лета,
А изреченье, будто старец хилый
К концу впадает в детство, – клевета,
Но все мы дети до самой могилы» [Фауст.
Театральное вступление]3.
Гёте объяснил одну из причин межличностных конфликтов:
«Требовать, чтобы люди с тобой гармонировали, – непростительная
глупость. Я ее никогда не совершал. На человека я всегда смотрел как
на самоуправное существо, которое я хотел узнать, изучить во всем
его своеобразии, отнюдь при этом не рассчитывая на то, что он
проникнется ко мне симпатией. Я научился общаться с любым
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 65.
2
Там же. С. 8.
3
Там же. С. 13–14.
156
человеком; только таким образом и можно приобрести знание
многообразных людских характеров и к тому же известную
жизненную сноровку. Как раз противоположные нам натуры
заставляют нас собраться для общения с ними, а это затрагивает в нас
самые разные стороны, развивает и совершенствует их, так что в
результате мы с любым человеком находим точки соприкосновения»1.
«"О, если бы я не писал сейчас пьес, я бы пропал", – сообщал
Гёте в марте (письмо Августе цу Штольберг от 7–10 марта 1775 года).
В эти бурные месяцы многие пьесы были написаны, продолжены или
доведены до конца: "Эрвин и Эльмира", "Клаудина де Вилла Белла",
"Стелла", "Свадьба Гансвурста". Летом он начал работу над
"Эгмонтом", "Прафауста" он захватил с собой в Веймар. "Эрвин и
Эльмира" – первое произведение в жанре зингшпиля, в дальнейшем
Гёте посвятил этому жанру много внимания и писательской энергии»2.
Приближаясь к завершению «Годов учения Вильгельма
Мейстера», Гёте (от имени автора) констатирует: «Страшная минута
наступает для человека благородного, когда он доходит до убеждения,
что ему надо познать самого себя. Перелом в жизни – тот же кризис, а
разве кризис не болезнь? С какой неохотой подходим мы после
болезни к зеркалу! Мы чувствуем себя лучше, а видим только следы
миновавшего недуга»3.
Ситуация трагического психологического конфликта описана в
известном стихотворении мыслителя:
«Кто с хлебом слез своих не ел,
Кто в жизни целыми ночами
На ложе, плача, не сидел,
Тот незнаком с небесными властями.
Они нас в бытие манят –
Заводят слабость в преступленья
И после муками казнят:
Нет на земли проступка без отмщенья!»4.
Одним из способов профилактики внутреннего конфликта
является его рационализация. Интуитивно по этому пути пошел герой
Гёте Вертер: «С тех пор как я целые дни провожу на людях и вижу их
1
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 125.
2
Конради К. О. Гёте. Жизнь и творчество. Кн. 1. С. 313.
3
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 7. С. 416.
4
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 1. С. 179.
157
делишки и повадки, я стал гораздо снисходительнее к себе. Раз уж мы
так созданы, что все примеряем к себе и себя ко всему, – значит,
радость и горе зависят от того, что нас окружает, и ничего нет опаснее
одиночества. Воображение наше, по природе своей стремящееся
подняться над миром, вскормленное фантастическими образами
поэзии, рисует себе ряд людей, стоящих неизмеримо выше нас, и все,
кроме нас, кажется нам необыкновенным, всякий другой человек
представляется нам совершенством. И это вполне естественно. Мы на
каждом шагу чувствуем, как много нам недостает, и часто видим у
другого человека то, чего лишены сами, приписывая ему свои
собственные качества, с несокрушимым душевным спокойствием в
придачу. И вот счастливое порождение нашей фантазии готово. Зато
когда мы неуверенно и кропотливо, с трудом пробиваемся вперед, то
нередко обнаруживаем, что, спотыкаясь и плутая, мы забрались
дальше, чем другие, плывя на всех парусах, и тут, поравнявшись с
другими или даже опередив их, испытываем чувство подлинного
самоутверждения»1.
Как известно, Гёте отличался феноменальным трудолюбием,
однако и у него были периоды апатии. 16 декабря 1797 года он
сообщил Шиллеру: «Я по-прежнему не способен ни на великое, ни на
малое и пока лишь читаю Геродота и Фукидида, чтобы сохранить
душевный мир. Они впервые даруют мне совершенно чистую радость,
потому что я читаю их только ради формы, а не содержания»2.
Фридрихом Шиллером же утверждается способность искусства
смягчать острые внутренние конфликты, порожденные бессилием
перед внешними обстоятельствами: «Жизнь сумрачна – искусство
лучезарно»3.
Региональная конфликтология
Во времена исторического Фауста «модные предпочтения
отличались в зависимости от региона. Народная молва приписывала
уроженкам Нидерландов красивую спину, представительницам Праги –
идеальную голову, жительницам Вены – пышную грудь. Считалось,
что девушки из Рейнской области могут похвастаться стройными
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 6. С. 51–52.
2
Гёте И. В., Шиллер Ф. Переписка: в 2-х т. Т. 1. С. 462.
3
Шиллер Ф. Валленштейн. Драматическая поэма. С. 11.
158
ногами, а дамы из Кельна – выразительными руками. Бургундские
модницы активно использовали крой, саксонские – разрабатывали
стиль "буфы-и-разрезы", а баварские – любили контрастные
сочетания»1.
Семейные конфликты
К различным темам предмета «Семейные конфликты» может
быть применена трагическая история возлюбленной Фауста
Маргариты (центральный сюжет всей первой части трагедии).
Например, об изменении представлений о возрасте начала
интимной жизни можно судить по диалогу главных героев трагедии
«Фауст».
Мефистофель:
«Она сейчас лишь вышла из собора,
Где отпустил грехи ей духовник.
Я исповедь подслушал, в ту же пору
За нею тайно прошмыгнувши вслед.
Ей исповедоваться нет причины,
Она, как дети малые, невинна,
И у меня над нею власти нет.
Фауст
Ей более четырнадцати лет» [Фауст. I. Улица I]2.
Сегодня в средствах массовой информации часто обсуждается
проблема разницы в возрасте будущих супругов, особенно если
женщина существенно старше мужчины. «Является ли это
предрассудком или нет?» – можно спросить у будущих
конфликтологов. Для продолжения разговора можно обратиться к
истории, описанной Вертером: «Крестьянский парень вышел из
ближнего дома и стал починять тот самый плуг, который я срисовал на
днях. Юноша понравился мне с виду, и я заговорил с ним, расспросил
об его жизни; вскоре мы познакомились и, как всегда выходит у меня
с такого рода людьми, даже подружились. Он рассказал мне, что
служит в работниках у одной вдовы и она очень хорошо с ним
обращается. Он так много говорил о ней и до того ее расхваливал, что
я сразу понял – он предан ей телом и душой. По его словам, она
1
Возрождение. «Лоскутная» мода ландскнехтов. С. 10.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 99.
159
женщина уже немолодая, первый муж дурно обращался с ней, и она не
хочет больше выходить замуж; из рассказа его совершенно ясно было,
что краше ее, милее для него нет никого на свете, что он только и
мечтает стать ее избранником и заставить ее позабыть провинности
первого мужа, но мне пришлось бы повторить все слово в слово,
чтобы дать тебе представление о чистоте чувства, о любви и
преданности этого человека. Мало того, мне нужен был бы дар
величайшего поэта, чтобы охватить и выразительность его жестов, и
звучность голоса, и затаенный огонь во взорах. Нет, никакими словами
не описать той нежности, которой дышало все его существо: что бы я
ни сказал, все выйдет грубо и нескладно. Особенно умилила меня в
нем боязнь, что я неверно истолкую их отношения и усомнюсь в ее
благонравии. Только в тайниках своей души могу я вновь
прочувствовать, как трогательно он говорил о ее осанке, о ее теле,
лишенном юной прелести, но властно влекущем и пленительном для
него. В жизни своей не видел я, да и не воображал себе неотступного
желания, пламенного страстного влечения в такой нетронутой
чистоте».1
Если студенты проявят интерес к этой печальной истории, то
можно их ознакомить с продолжением. Вертер вновь встретился с
крестьянским парнем: «Он признался мне, и даже с увлечением,
упиваясь радостью воспоминаний, рассказал, что страсть его к хозяйке
росла день ото дня, что под конец он не знал, что делает, что говорит,
не знал, куда себя девать. Не мог ни есть, ни пить, ни спать; кусок
застревал у него в горле; он делал не то, что надо; а что ему поручали,
забывал сделать; как будто бес какой вселился в него; и вот однажды,
зная, что она пошла на чердак, он пошел, или, вернее, его потянуло за
ней следом. Она не стала слушать его мольбы, тогда он решил
овладеть ею силой. <…> Хозяйка стала сопротивляться. На помощь
подоспел ее брат, а тот давно уже выживал моего знакомца, боясь, как
бы из-за вторичного замужества сестры от его детей не ускользнуло
богатое наследство, на которое они рассчитывают, потому что сама
она бездетна; братец прямо вытолкал его из дома и так раззвонил об
этом повсюду, что хозяйка, если бы и захотела, не могла бы взять его
обратно»2. Дойдя до этого места, студентам можно предложить
спрогнозировать конец истории. Ситуации будет казаться студентам
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 6. С. 17.
2
Там же. С. 65–66.
160
тем жизненнее, что и сам Вертер на момент окончания второго письма
не знал ее развязки.
Прошло время и Вертер узнал, «что в селении, в Вальхейме,
случилось несчастье: убили одного крестьянина! Это известие не
привлекло его внимания. Он вошел в комнату и застал Лотту в разгар
спора с отцом: старик желал, невзирая на болезнь, самолично
отправиться на место преступления. Преступник еще не был
обнаружен, убитого нашли утром на пороге дома, имелись кое-какие
подозрения: покойный служил в работниках у одной вдовы, которая
держала раньше другого работника и не добром рассталась с ним.
Услышав эти слова, Вертер стремительно вскочил. "Быть не
может! – воскликнул он. – Я сейчас же, сию минуту бегу туда".
Он поспешил в Вальхейм, воспоминания оживали перед ним, он ни
минуты не сомневался, что убийство совершил тот самый парень,
который не раз беседовал с ним и так стал ему близок.
Ему пришлось пройти под липами, чтобы добраться до
харчевни, куда отнесли тело, и вид любимого уголка на этот раз
ужаснул его. Порог, где так часто играли соседские дети, был запачкан
кровью. Любовь и верность – лучшие человеческие чувства – привели
к насилию и убийству. Могучие деревья стояли оголенные и
заиндевелые, с пышной живой изгороди, поднимавшейся над
низенькой церковной отрадой, облетела листва, и сквозь сучья
виднелись покрытые снегом могильные плиты.
Едва он подошел к харчевне, перед которой собралось все
село, как поднялся шум. Издалека показалась кучка вооруженных
людей, и в толпе закричали, что ведут убийцу. Вертер стал смотреть
вместе со всеми и убедился в своей правоте. Убийца был тот самый
работник, который так любил свою хозяйку-вдову. Бедный малый
бродил по окрестностям, полный затаенной злобы и тихого отчаяния,
и еще недавно повстречался ему.
"Что ты сделал, несчастный!" – крикнул Вертер, бросаясь к
арестованному. Тот посмотрел на него задумчиво, помолчал и наконец
отчеканил невозмутимым тоном: "Не бывать ей ни с кем и с ней
никому не бывать! "1
Согласно даме – автору вышеупомянутой книги из малой
серии ЖЗЛ, «по общему признанию, в 65 лет Гёте все еще был очень
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 6. С. 79–80.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]