Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вершина конфликтологической мысли раннего Нового времени (использование текстов И. В. Гёте в преподавании конфликтологии). Монография
.pdf
131
При изучении межпоколенной трансмиссии культуры целесообразно напомнить о здравых рассуждениях Вагнера, стремящегося
успокоить мятущуюся душу Фауста:
«…была заслуга ваша в том,
Что вы воспользовались целиком
Уменьем, к вам от старших перешедшим.
Для сыновей отцовский опыт свят.
Они его всего превыше ставят.
Ваш сын ведь тоже переймет ваш взгляд
И после новое к нему прибавит» [Фауст. I. У ворот]1.
Иллюзии молодого поколения вложены в уста Бакалавра:
«Вот назначенье жизни молодой:
Мир не был до меня и создан мной.
Я вывел солнце из морского лона,
Пустил луну кружить по небосклону,
День разгорелся на моем пути,
Земля пошла вся в зелени цвести,
И в первую же ночь все звезды сразу
Зажглись вверху по моему приказу.
Кто, как не я, в приливе свежих сил
Вас от филистерства освободил?
Куда хочу, протаптываю след,
В пути мой светоч - внутренний мой свет.
Им все озарено передо мною,
А то, что позади, объято тьмою» [Фауст. II. Тесная
готическая комната]2.
Оригинальный образ межпоколенного взаимодействия выразил
Гёте в 1824 году: «Когда я оглядываюсь на свою прежнюю жизнь, на
средние свои годы, и теперь, в старости, думаю, как мало осталось тех,
что были молоды вместе со мной, – у меня невольно напрашивается
сравнение с летним пребыванием на водах. Не успеешь приехать, как
завязываются знакомства, дружба с теми, кто уже довольно долго
прожил там и в ближайшее время собирается уехать. Разлука
болезненна. Приходится привыкать ко второму поколению, с которым
ты живешь вместе немалый срок, испытывая к нему искреннюю
привязанность. Но и эти уезжают, оставляя нас в одиночестве, третье
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 42
2
Там же. С. 256–257.
132
поколение прибывает уже перед самым нашим отъездом, и нам до
него никакого дела нет»1.
Гёте иронизировал по поводу не только юного поколения, но и
поколения уходящего. 17 февраля 1831 года это зафиксировал
Эккерман: «– Люди почему-то считают, – смеясь, говорит Гёте, – что
надо состариться, чтоб поумнеть, на самом же деле с годами только и
хлопочешь, чтобы остаться таким же умным, каким ты был прежде.
Поднимаясь по ступеням жизни, человек, конечно, меняется, но разве
он смеет сказать, что становится лучше, не говоря уж о том, что в
двадцать лет он о многом судит не менее правильно, чем в
шестьдесят»2.
Хрестоматийный эпизод позволяет представить студентам
отличие галантного поколения эпохи Просвещения от поколения
самоуверенных романтиков: «Однажды Гёте с Бетховеном вместе
гуляли в Теплицком парке и повстречались с семьей австрийского
императора. Гёте посторонился, снял шляпу и поклонился. Бетховен,
напротив, нахмурился и пошел своей дорогой, не снимая шляпы»3.
Польза межкультурных контактов заключается, например, в
следующем: «Гёте не был в Италии лишь созерцателем произведений
искусства, он хотел использовать время с толком, совершенствоваться
в искусствах. Он рисовал карандашом, писал акварелью, начал лепить.
Сохранилось 850 рисунков его итальянского периода. Они вовсе не
отличаются единством стиля, однако в самостоятельных этюдах,
несомненно, налицо стремление добиться точности контура, четкой
композиции, осмыслить предметы в определяющих их структурах.
Искусство Италии, ее ландшафты воздействовали как на художника,
совершенствовавшего здесь свое мастерство, так и на писателя,
который в своих заметках говорил о законах искусства и природы,
осознанных им теперь»4.
При изучении темы «Культурный шок» может встать вопрос о
цене дискомфорта, связанного с ним. Тут продолжить конструктивный диалог со студентами поможет фрагмент из письма Гёте
Гумбольту от 26 мая 1799 года: «Тот, кто хочет наслаждаться
1
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни.
С. 100–101.
2
Там же. С. 398.
3
Шмидт Ж. Гёте. С. 245.
4
Конради К. О. Гёте. Жизнь и творчество. Кн. 1. С. 485–486.
133
иностранной литературой, составить себе понятие об обитаемых
частях мира, пораздумать о народах, об их происхождении и
условиях жизни, поступит разумно, объездив несколько стран, дабы
получить представление о них, которое никакая литература не может
ему дать»1.
Мефистофель, как ни парадоксально, отдавал дань
межкультурным противоречиям:
«Скажите, между прочим, с нами рядом
Нет путешественников англичан?
Они так любят изученье стран,
К полям сражений ездят, к водопадам.
Им подошел бы вид таких полян.
Мне также псевдоним был ими дан.
Они меня назвали в старой пьесе
"The old Iniquity" с обычной спесью» [Фауст. II.
У верхнего Пенея]2.
Сложный вопрос о подготовке к культурному шоку можно
обсудить со студентами, ознакомив их с размышлениями поэта о
Гомере (да, да, опять Гёте заводит речь о нем). Шиллер завел в
переписке речь об эпической поэме о путешествии. Гёте ответил:
«Здесь пришлось бы состязаться с "Одиссей", в которой уже
использованы самые интересные мотивы. Волнение женской души
при появлении чужестранца, этот прекраснейший мотив, немыслимо
даже и пытаться разрабатывать после эпизода с Навзикаей. … Хотя
нас, обитателей континентальных областей, и восхищает "Одиссея",
однако, по сути дела, на нас оказывает воздействие лишь
нравственная сторона поэмы; восприятию всей описательной
стороны наше воображение оказывает лишь несовершенную и
жалкую помощь. Однако в каком блеске предстала передо мной эта
поэма, когда я читал ее песни в Неаполе и на Сицилии! Словно
потускневшую картину покрыли лаком, отчего она тотчас же обрела
отчетливость и гармонию. Признаюсь, что произведение это
перестало быть для меня поэмой, оно показалось мне самой
природой, а ведь подобное восприятие было присуще древним тем
1
Цит. по Конради К. О. Гёте. Жизнь и творчество. Кн. 2. С. 263.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 269.
134
неизбежнее, что их произведения исполнялись перед лицом
природы»1.
Для успешного преодоления культурного шока, для нормальных
межкультурных коммуникаций необходима самоирония. Она позволяет критически посмотреть на отжившее в собственной стране, без
предубеждения взглянуть на другие народы. В такой самоиронии
Гёте и Шиллер порой перебирали через край. Среди «Ксений» есть и
такая:
«Немецкий национальный характер
Нацией стать – понапрасну надеетесь, глупые немцы,
Начали вы не с того – станьте сначала людьми»2.
Конечно, авторы слишком смело экстраполировали свое
недовольство частью образованного слоя общества и горожан.
Однако надо вспомнить, что меньше чем через полтора века
большинство немцев забудут про общечеловеческие ценности (по
терминологии Гёте «перестанут быть людьми»). И произойдет
катастрофа национал-социализма. С этой точки зрения резкость
авторов «Ксений» можно рассматривать как предостережение.
Одна из центральных проблем курса МКиК – трудности при
осуществлении вербальных коммуникаций
В теме «Этноцентризм» можно напомнить студентам о взрыве
национализма в России накануне Первой мировой войны: «Театры
удаляют из репертуара пьесы Шиллера и Гёте, дирекция
императорских театров запрещает оперы Вагнера. Газеты предлагают
заменить немецкое слово "бутерброд" английским "сэндвич"»3.
В первой половине XIX века многие европейские мыслители
проходят через увлечения Востоком. Гёте оказался в их числе:
«Север, Запад, Юг в развале,
Пали троны, царства пали.
На Восток отправься дальный
Воздух пить патриархальный,
В край вина, любви и песни,
К новой жизни там воскресни.
Там, наставленный пророком,
1
Гёте И. В., Шиллер Ф. Переписка: в 2-х т. Т. 2. С. 47–48.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 1. С. 241.
3
Зыгарь М. Империя должна умереть: История русских революций в
лицах. 1900–1917. М.: Альпина Паблишер, 2017. С. 592.
135
Возвратись душой к истокам,
В мир, где ясным, мудрым слогом
Смертный вел беседу с богом,
Обретал без мук, без боли
Свет небес в земном глаголе»1.
Но рядом же стоят и другие строки:
«Богом создан был Восток,
Запад также создал бог.
Север, Юг и все широты
Славят рук его щедроты»2.
Мировые религии и межконфессиональные конфликты
«Пролог на небе»3, персонажами которого являются Господь,
небесное воинство, Мефистофель и три архангела, отражает
вольнодумство и скептицизм эпохи Просвещения и может быть
рассмотрен в различных темах курса «Мировые религии и
межконфессиональные конфликты». Как Христос в Новом Завете, так
и Мефистофель совершает свое первое чудо по отношению к
алкогольным изделиям – в погребе Ауэрбаха в Лейпциге [Фауст. I.
Погреб Ауэрбаха в Лейпциге]4. В том же ключе следует
интерпретировать жестко сатирическое описание жадности
священнослужителя, прибирающего к рукам подарок Фауста своей
возлюбленной. О нем с законным возмущением поведал Мефистофель
своему визави:
«Подумай, у попа шкатулка наша!
Все это Маргаритина мамаша.
Лишь глянула – и на пол чуть не бах,
Такой напал на богомолку страх.
Она благочестивая матрона. …
Смекнула, поглядев на изобилье,
Что невидали этой не святили,
И говорит: "Дитя, не тронь серег.
Неправое имущество не впрок.
Пожертвуем-ка эти украшенья
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 1. С. 321.
2
Там же. С. 323.
3
Гёте И.В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 15–18.
4
Там же. С. 73–87.
136
Заступнице небесной в приношенье". …
Был совещаться вызван капеллан,
И он одобрил материнский план.
"Вы приняли разумное решенье,
Мир вашей добродетельной душе:
Кто жадность победил, тот в барыше.
А церковь при своем пищеваренье
Глотает государства, города
И области без всякого вреда.
Нечисто или чисто то, что дарят,
Она ваш дар прекрасно переварит…
Затем, минуты не промешкав,
Премного умиленный поп
Браслеты, цепь и кольца сгреб,
Как горсть каких-нибудь орешков,
На женщин милости небес
Призвал и был таков, исчез» [Фауст. I. На прогулке]1 .
Мефистофель вернется к осуждению священнослужителей и во
второй части «Фауста»:
«Духовенство,
Бунт освятив исподтишка,
Взяло над мятежом главенство
Для пользы своего брюшка» [Фауст. II. Горная
местность]2.
Одним из основных предметов спора между верующими и
неверующими является бессмертие души.
Фауст:
«… я к загробной жизни равнодушен.
В тот час, как будет этот свет разрушен,
С тем светом я не заведу родства.
Я сын земли. Отрады и кручины
Испытываю я на ней единой.
В тот горький час, как я ее покину,
Мне все равно, хоть не расти трава.
И до иного света мне нет дела,
Как тамошние б чувства ни звались,
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 106.
2
Там же. С. 378.
137
Не любопытно, где его пределы,
И есть ли там, в том царстве, верх и низ» [Фауст. I.
Рабочая комната Фауста. II]1.
Здесь в уста героя автор вкладывал свой скептицизм по поводу
бессмертия. Его зафиксировал Эккерман в беседе с поэтом 25 февраля
1824 года: «Я встречал дурех, которые чванились тем, что <…> верят
в бессмертие, ко всему же мне приходилось смиряться с тем, что эти
особы надменно допрашивали меня, как я отношусь к бессмертию.
Я повергал их в гнев, говоря: мне приятно думать, что, когда эта наша
жизнь кончится, нас осчастливит следующая; только я буду молиться,
чтобы на том свете мне не встретился никто из тех, кто на этом в него
веровал, ибо тут-то и начнутся мои муки! Набожные дамы окружат
меня со словами: ну, что, разве мы этого не предсказывали? Разве это
уже не произошло? А тогда и в загробной жизни скуке конца не будет.
– С идеями бессмертия, … могут носиться разве что
благородные сословия, и в первую очередь женщины, которым нечего
делать. Деятельный человек, озабоченный тем, чтобы уже в земной
юдоли что-то представлять собой, и потому ежедневно стремящийся к
своей цели, работающий, борющийся, нимало не интересуясь будущей
жизнью, старается уже в этой быть трудолюбивым и полезным. Далее:
попечение о бессмертии нужно еще тем, кому не очень-то повезло
здесь, на земле»2.
Религиозный скепсис прорывался у Гёте по разным поводам.
Вскоре после Июльской революции во Франции, 17 января 1831 года
Эккерман зафиксировал забавный эпизод: «Застал Гёте и Кудрэ за
рассматриванием архитектурных чертежей. У меня с собой была
пятифранковая монета с изображением Карла X, которую я не
замедлил показать им. Гёте рассмешила заостренная форма головы на
монете.
– Шишка религиозности у него, как видно, очень развита, –
заметил он, – надо думать, из-за чрезмерного благочестия он считал
излишним соблюдать свои обязательства, нас же своей гениальной
выходкой запутал так, что Европа теперь еще нескоро обретет
умиротворение»3.
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. С. 60.
2
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 109.
3
Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. С. 626.
138
Эккерман зафиксировал 20 февраля 1831 года: «– Человеку
свойственно, – сказал Гёте, – смотреть на себя как на цель творения, а
на все прочее как на существующее лишь постольку, поскольку оно
ему служит и приносит пользу. Он завладел растительным и
животным миром и, считая другие создания подходящей для себя
пищей, поедает их, вознося хвалу доброму своему богу, который поотечески о нем печется. У коровы он отнимает молоко, у пчелы мед, у
овцы шерсть и, находя этому полезное для себя применение, полагает,
что все создано для него. Он и вообразить не может, чтобы самая
ничтожная былинка не для него прорастала из земли, и если еще не
смекнул, какую пользу она ему принесет, то уж со временем смекнет
обязательно.
А раз таков ход его мысли вообще, то не иначе он думает и в
каждом отдельном случае и, уж конечно, переносит привычные
представления из жизни в науку и, приступая к рассмотрению
отдельных частей органического существа, непременно задается
вопросом об их полезности и назначении.
Какое-то время это ему еще сходит с рук даже в науке, но
вскоре он натолкнется на явления, которые при столь узком кругозоре
никак себе не объяснишь, и, не возвысившись над ними, неизбежно
запутается в сплошных противоречиях»1.
Гёте мог отразить резкие межрелигиозные конфликты:
«И Гафиз и Гуттен знали:
Враг заклятый ходит в рясе!
А мои враги – едва ли
И найдешь их в общей массе.
"Опиши врагов!" – Так с виду
Это те же христиане,
Но уже не раз обиду
Я терпел от этой дряни»2.
Менее конфликтный диалог о сути религии отражен в беседе
Вильгельма Мейстера с тремя мудрецами из второй части дилогии:
«– Страх – в природе человека, но это не благоговейный страх.
Страшатся постижимого или непостижимого могущества, сильный
ищет вступить с ним в борьбу, слабый – уклониться, но оба желают от
него избавиться и счастливы, когда на короткий срок отвращают его
1
Там же. С. 403–404.
2
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 1. С. 358.
139
от себя, когда природа их хотя бы отчасти обретает вновь свободу и
независимость. Естественный человек производит такого рода маневр
миллионы раз за свою жизнь, из-под ига страха он стремится на
свободу, потом, лишившись свободы, снова загоняется под ярмо
страха, и ничего больше. Страшиться легко, но тягостно; благоговеть
трудно, но спокойно. Человек лишь с неохотой решается допустить в
сердце благоговейный страх, вернее, вообще не решается на это: ведь
благоговение – это высшее чувство, оно должно быть даровано
человеческой природе, а само из себя оно развивается только у
взысканных особой милостью, у тех, кого за это издавна считали
святыми и божественными. В том и заключено все достоинство, в том
и состоит прямое дело всех подлинных религий, которых существует
только три, в зависимости от того, что служит в каждой предметом
почитания.
Трое мужей прервали речь, Вильгельм некоторое время молчал
в задумчивости; но так как он не чувствовал в себе смелости самому
истолковать смысл странных слов, то попросил, чтобы достойные
продолжали объяснение, и Трое незамедлительно снизошли к его
просьбе.
– Если религия зиждется на страхе, – сказали они, – то у нас ее
не признают. Но если этот страх возвысится в душе до благоговейного
страха, или благочестия, тогда человек, воздавая честь, не теряет и
собственной чести, ибо, не в пример первому названному случаю,
сохраняет единство с самим собой. Религию, в основе которой лежит
благоговейный страх перед тем, что превыше нас, мы называем
этнической; это религия народов, знаменующая счастливое начало
освобождения от низменного страха; к роду этнических принадлежат
все языческие религии, как бы они ни именовались. Религию, которая
зиждется на благоговении перед тем, что равно нам, мы называем
философической, ибо философ, который ставит себя в средоточие
мира, должен низвести все высшее и возвысить все низшее вровень с
собою, а иначе он не заслуживает имени мудреца. Взгляд мудреца
глубоко проникает в те отношения, которые связывают его с ближним,
а значит, и со всем человечеством, и со всем случайным и
необходимым, что окружает его на земле, и поэтому в космическом
смысле только мудрец живет в истине. Теперь следует сказать и о той
религии, которая зиждется на благоговении перед тем, что ниже нас;
ее мы называем христианской, так как в христианстве такой образ
мыслей обнаруживается всего явственней. Это – последняя ступень,
140
которой можно и должно было достигнуть человечеству. Но для этого
мало подняться над землей, покинув ее ради более высокой отчизны, –
следует еще признать унижение и бедность, глумление и поругание,
презрение и несчастие, страдание и смерть божественными, постичь,
что даже грех и преступление не только не мешают, но и
способствуют святости, и за то почтить и возлюбить их. Правда, следы
такого умонастроения можно найти во все времена, но следы еще не
цель, а когда цель достигнута, человечеству нет пути назад, и можно
сказать, что христианская религия, раз возникнув, не исчезнет вновь,
раз достигнув божественного воплощения, не расточится опять.
– Какую же из этих религий вы исповедуете предпочтительно
перед другими? – спросил Вильгельм.
– Все три, – ответили ему, – ибо только все три вместе и
создают подлинную религию. Эти три вида благочестия порождают
высшее благочестие – благоговение перед самим собой, которое, в
свой черед, дает развитие остальным трем видам, так что человек
достигает высочайших высот, каких способен достигнуть, получает
право считать себя совершеннейшим произведением бога и природы и
может оставаться на высшей ступени, не позволяя спеси и
самодовольству вновь низвести его до обыденной пошлости»1.
Множество ярких образов в текстах Гёте можно использовать
для изучения многобожия. Часть их вложена в уста Елены:
«Вот что гласило дальше слово царское:
"Когда же вдоволь ты удостоверишься,
Что все в порядке, размести треножники,
Как заблагорассудишь ты, и выложи
Все, что бывает под рукой старейшины,
Свершающего жертвоприношение.
Поставь котлы, тазы и блюда плоские,
Налей воды из родника священного
В кувшины, заготовь сухого топлива
И острый нож, заботливо отточенный,
На видном месте положи. Дальнейшее
Предоставляю твоему решению".
Так он сказал, прощаясь, не прибавивши,
Животное иль человека хочет он
Заклать богам. Здесь есть о чем задуматься,
1
Гёте И. В. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 8. С. 139–140.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]