Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика жизни
.pdf
Этика жизни
самим собой. Но тем не менее десять человек, связанные любовью, могут сделать больше, чем десять
тысяч человек, действующих отдельно. Бесконечна
помощь, которую люди могут оказать друг другу.
XXXI. Очень часто бывает, что унашего друга
самое честное намерение нас поддержать. Что он
всеми силами старается это сделать. Но тем не менее, не в состоянии понять, чего именно нам не
хватает ичто нам нужно, чтобы идти вперед на избранном нами пути, инастаивает на том, чтобы мы
шли его дорогой. Ибранит нас, называя нас неисправимыми, за то, что мы не хотим или не можем
следовать его совету. Таким образом ивыходит, что
люди одиноки даже среди друзей: никто не хочет
поддержать ближнего икаждому приходится даже
встать в оборонительную позу, чтобы сосед не
явился ему помехой!
XXXII. Как верно сказал Новалис: «Одно несомненно— моя вера становится бесконечно сильнее после того момента, когда мне удается убедить
вее силе другого человека!» Взгляни влицо своему
брату. Вглаза, сияющие мягким огнем доброты или
пылающие гневом, иты почувствуешь, как твоя дотоле спокойная душа моментально помимо твоей
воли загорается таким же огнем, так что от ваших
взаимных взоров получится одно безграничное
71
Томас Карлейль
пламя (всеобъемлющей любви или смертельно разящей ненависти). Итогда скажи, как чудесная сила
переходит от человека кчеловеку. Если это верно
в различных случаях нашего земного существования, то тем более это случается, когда мы говорим
о божественной жизни и внутреннее наше «Я»
приходит всоприкосновение счужим «Я».
XXXIII. Все людские дела во что бы то ни стало
хотят иметь идеал. Как мы говорили, «душу».
Хотя бы только ради того, чтобы предохранить
тело от гниения. И удивительно, как идеал или
душа— перенесите вы его всамое уродливое тело
на свете — передает телу собственное благородство, изменяет его, ипреобразовывает, иделает его
вконце концов прекрасным идо известной степени благородным!
XXXIV. К сожалению, давно известно, что идеальные состояния никогда не могут быть вполне реализованы. Идеалы остаются всегда визвестном отдалении. И мы должны быть довольны, если хоть
несколько приблизимся в ним. Никто, как сказал
Шиллер, не должен слишком точно сравнивать жалкий результат действительности смасштабом совершенства. Такого человека, который все сравнивал бы
ссовершенством, мы не стали бы считать мудрецом.
Мы назвали бы его глупым недовольным созданием.
72
Этика жизни
С другой стороны, никогда не следует забывать,
что существуют идеалы. Если люди перестанут стараться приблизиться кидеалу, тогда всему настанет
конец. Неминуемо. Ни один каменщик никогда
еще не возводил совершенно перпендикулярной
стены. Это математически невозможно. Достаточно, если стена визвестной степени перпендикулярна, тогда каменщик не поправляет ее больше, как
хороший работник, который должен закончить
свою работу. Но горе ему, если он слишком уклонился от отвесной линии, если он отбросил совсем
и лот и ватерпас, а просто сложил камень на камень! Такой каменщик свернул на плохую дорогу.
Он забылся. Но закон равновесия не забывается
имстит ему: стена его рухнет, рассыпаясь впрах.
XXXV. Мы знаем, что все человеческое несовершенно: далек от нас по большей части идеал. Очень
далек! Но пока идеал— внутренняя правда— как
бы то ни было, смутно еще живет идействует вжизни, это несовершенство можно переносить. Невыносимым оно становится тогда, когда идеал совершенно исчезает и действительность оказывается
лишенной всякой идеи, всякой правды. В такой
степени несовершенства людские положения не
могут оставаться. Они должны измениться или погибнуть. Если дело до того дошло, оспа ит. п. болез-
73
Томас Карлейль
ни могут уродовать кожу, но сердце останется здоровым. Совсем иначе бывает, когда сердце само
заболевает, или когда самого сердца вовсе нет, ана его
месте водворилась противоестественная головня.
В общем, читатель, ты всюду найдешь доказательства — то, что проложило себе путь в жизни,— вначале должно было быть истинно иценно, не призрак, а действительность. То, что не
является действительно ценностью, не находит
себе надолго убежища среди людей. Возьмите магометанство! Даже ламаизм. Да, ламаизм— мы срадостью устанавливаем этот факт — достоин жить
на свете. Это не фраза, аискреннее мнение. Тот, кто
верит, что обман, насилие, несправедливость, вообще какая-нибудь неправда, как бы она ни была
прикрыта или прикрашена, может лечь в основу
людских отношений исообщества людей, тот жестоко заблуждается. Это заблуждение— плод неверия, в котором отсутствует правда. Заблуждение,
приводящее лишь кновым заблуждениям ик новому бедствию. Заблуждение роковое, достойное сожаления, от которого все люди должны были бы
отказаться.
XXXVI. Правда, все вещи имеют две стороны:
одну освещенную, другую темную. Не один идеал,
переходя насколько возможно впрактику, превра-
74
Этика жизни
щается в совершенно неожиданную действительность. И мы с удивлением спрашиваем: неужели
это действительно ваш идеал? Ксожалению, идеал
всегда должен переходить вобласть действительности. И в ней иногда искать себе очень скудную
пищу иприют.
XXXVII. Согласно законам природы, идеалы
всех родов имеют свои определенные границы.
Свой период юности, зрелости или совершенства,
увядания и, наконец, смерти или исчезновения.
Ничто не рождается, что не должно было бы рано
или поздно умереть.
XXXVIII. Искушения впустыне. Разве всем нам
не пришлось пройти через подобного рода испытания? Укоренившийся в нас от рождения старый
Адам не может так легко быть изгнан из своих владений. Мы в жизни постоянно наталкиваемся на
необходимость. Итем не менее значение всей нашей жизни ничто иное как свобода, свободная
сила. Таким образом, постоянно происходит борьба. Ив особенности вначале — жестокая борьба.
Потому что данное нам Богом приказание: «Действуй, творя добро», таинственно пророческими
знаками начертано внаших сердцах ини днем ни
ночью не дает нам покоя, пока мы не дешифрируем
ине исполним его. Пока оно, как видимое, деятель-
75
Томас Карлейль
ное Евангелие свободы не будет просвечивать во
всех наших поступках. А так как данный прахом
приказ: «Ешь инабивай себе брюхо»— одновременно субедительной силой дает осебе знать по
всем нашим нервам,— то ясно, что должно наступить замешательство, что должен произойти бой,
прежде чем лучшее влияние одержит верх.
XXXIX. Мы, люди, идем по замечательным дорогам. Различно ведет нас Бог кцели. Поэтому мы
должны были бы ккаждому относиться стерпением, снадеждой на его исправление. Должны были
бы дать всякому возможность испытать, что еще
может из него выйти. Пока жизнь не кончена, для
всякого есть еще надежда.
XL. Долгая, бурная весна, дождливый апрель,
зимний холод еще вмае. Но наконец наступает всетаки лето. До сих пор дерево стояло голым: сухие,
голые сучья жалобно стонали итрещали от ветра.
Хочется сказать: сруби его, оно напрасно занимает
место на земле! Но нет, мы должны ждать. Всему
свое время. Вот дыханье июня коснулось голого обнаженного дерева, и оно покрылось листьями
истоит вцвету. Что за листья, ичто за цвет! Прошедшее долгое время наготы изимнего броженья
сделало свое дело, хотя иказалось, что оно ничего
не делает. Прошлое молчание получило голос иго-
76
Этика жизни
ворит тем многозначительнее, чем дольше оно продолжалось. Увсех деревьев, увсех людей, во всех
учреждениях, верованиях, народах, у всего растущего искладывающегося, что встречается во Вселенной, мы наблюдаем такую перемену итакое время расцвета.
XLI. Подумаем отом, что за судья природа. Какое величие, какое глубокое спокойствие идолготерпение присущи ей. Ты берешь пшеницу и сыплешь ее внедра земли. Твоя пшеница, быть может,
перемешана свысевками, ссечкой, ссором, пылью
ивсяким мусором. Это не беда. Ты отдал ее доброй
матери-земле. Пшенице она дает рост, весь же мусор она молча уберет, прикроет и не станет даже
онем говорить. Желтая пшеница вырастает. Матьземля молчит об остальном, молчит ине жалуется:
давно уж извлекла пользу ииз остального. Так всегда поступает природа. Она правдива без фальши
и все-таки велика, и справедлива, и матерински
нежна при своей правдивости. Она требует лишь
одного: чтобы вещь была неподдельна. Тогда она
бережет ее. Но только тогда. Правда— душа всего
того, что природа когда-либо брала под свое покровительство. Ах, разве одна ита же история не
повторяется со всякой возвышенной истиной, когда-либо появившейся на свет, или которой еще
77
Томас Карлейль
предстоит появиться? Тело ее несовершенно. Она
элемент света втемноте. Нам она представляется
воплощенной влогике, облеченная в чисто научные теоремы относительно Вселенной. Теоремы,
которые не могут быть совершенными, которые
водин прекрасный день признаются несовершенными иошибочными идолжны умереть и исчезнуть. Тело всякой истины должно умереть. И все
же в каждом таком теле живет душа, никогда не
умирающая, бессмертно живущая, облекаясь то
водну, то вдругую форму. Вечная, как душа человека. Так поступает природа. Внутренняя сущность
какой-нибудь истины никогда не умирает. Природе
только нужно, чтобы вещь отличалась неподдельностью, чтобы истина была голосом, раздающимся
из глубины природы. То, что мы называем чистым
или нечистым, не является перед судом природы
решающим вопросом. Не то важно, сколько втебе
соломы, а то, сколько в тебе пшеницы. Чистота?
Иному человеку мне хочется сказать: «Да, ты чист,
ты достаточно чист, но ты — солома, бесчестная
гипотеза, слух, мнимая ценность. Ты никогда не
слыхал великого сердца Вселенной, ты не можешь
быть назван ни чистым, ни нечистым, ты— ничто.
Стобой природа не имеет ничего общего».
78
Этика жизни
XLII. Ни один человек не живет, никого не задевая иникем не задетый. Он должен обязательно
проложить себе путь, толкаясь локтями. Жизнь его
борьба. Даже устрицы, кажется, приходят встолкновенье с другими устрицами. Несомненно, что
они должны наталкиваться на необходимость ина
трудности. И что они пробиваются не как совершенные, идеальные устрицы, акак несовершенные,
действительно живые существа. Устрица должна
быть знакома сизвестной степенью раскаянья, сизвестной степенью ненависти, с некоторой долей
малодушия.
XLIII. Бедная природа человеческая! Разве людское движение вперед по пути истины не представляет собой паденья за паденьем? Иначе ибыть не
может. В дикой жизненной стихии борется он,
пробиваясь вперед. Он падает, и падает глубоко,
иснова должен он со слезами ираскаянием, собливающимся кровью сердцем вставать на ноги
ипродолжать борьбу. Лишь бы борьба его велась
с верностью и несокрушимым упорством. В этом
вся суть.
XLIV. Есть много почтенных, беспорочных людей, которые все же немногого стоят. Невелика заслуга человека, сохранившего руки вчистоте, если
он всю работу исполнял не иначе, как вперчатках.
79
Томас Карлейль
XLV. Вживых существах изменения происходят
обыкновенно постепенно. Пока змея сбрасывает
с себя старую шкуру, новая уже успевает образоваться под ней. Немного ты знаешь про сожжение
мирового феникса, если ты думаешь, что он должен
весь сгореть ипредстать ввиде кучи пепла, из которой чудом выбьется живая молодая птичка иполетит кнебу. Ошибаешься! Вогненном вихре Вселенной творение и уничтожение идут рядом. И в то
время, как пепел старого разносится ветром, уже
таинственно ткутся органические нити нового,
исреди шума ивихря бушующей стихии раздаются
звуки мелодичной предсмертной песни, заканчивающейся звуками еще более мелодичного гимна воскресенья. Да, взгляни собственными глазами вогненную вьюгу иты увидишь, что это так иесть.
XLVI. Великая истина или, по крайней мере,
одна сторона великой истины заключается втом,
что человек сам создает условия своего существования. Идуховно, как иматериально, сам своего счастья кузнец. Но эта же истина имеет идругую сторону, аименно: жизненные условия— тот элемент,
где человеку приходится жить идействовать, ичеловек всилу необходимости заимствует свою окраску, свою одежду, свой внешний вид от этих окружающих обстоятельств. Ичто во всех практических
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]