Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика жизни
.pdf
Этика жизни
ся всеобъемлющим умом, если он не умеет воздать
каждой вещи должное.
Тем не менее презрение — опасный элемент,
если мы хотим на нем играть, исмертельный, если
мы привыкаем сним жить. Как, всамом деле, может человек провести великие предприятия, взять
на себя труд и усталость и противиться искушению, если он не горячо любит преследуемую цель?
Способность к любви, к восхищению можно рассматривать как отличительный признак и мерило
возвышенных душ. Неразумно направленная, она
ведет кнемалому количеству бед, но без нее не может быть ничего хорошего.
XXXVI. Всовременном обществе, точно так же,
как ив древнем иво всяком другом, аристократы
или те, что присвоили себе функции аристократов— независимо от того, выполняют ли они их
или нет,— заняли почетный пост, который является одновременно и постом затруднений, постом
опасности, даже постом смерти, если затруднения
не удается преодолеть. «If faut payer de sa vie».
Это иесть настоящий, истинный закон. Всюду,
постоянно должен человек «расплачиваться ценою жизни». Он должен, как солдат, исполнять
свое дело за счет своей жизни.
121

Томас Карлейль
XXXVII. Тот, кто не может быть слугою многих,
никогда ине может быть господином иистинным
вождем иосвободителем многих. Вэтом значение
настоящего совершенства.
XXXVIII. Знатный класс, не имеющий никаких
обязанностей, похож на посаженное над обрывом
дерево, с корней которого осыпалась вся земля.
Природа ни одного человека не признает своим,
если он не является мучеником вкаком-нибудь отношении. Неужели действительно существует на
свете человек, который роскошно живет, застрахованный от какой бы то ни было работы, нужды,
опасности изабот,— победа над коими исчитается работой так что ему только остается нежиться на
мягком ложе, авсю нужную для него работу иборьбу заставляет других исполнять?
XXXIX. Вчем, собственно говоря, состоит благородство? Втом, чтобы храбро страдать за других,
аникак не втом, чтобы лениво заставлять других
страдать за себя. Вождем людей бывает тот, кто стоит перед передним рядом людей, кто пренебрегает
опасностью, перед которой другие отступают
встрахе. Опасностью, грозящей погубить других,
если ее не одолеют. Всякий благородный венец—
венец терновый.
122

Этика жизни
XL. Трудящийся свет точно так же, как ивоинственный свет, не может функционировать без благородного рыцарства поступков и без соответственных законов иправил.
ХLI. Предводители труда — если только труд
когда-нибудь дает руководить собою— будут фактически начальники или полководцы света. Если
вних нет благородства, то на свете никогда больше
не будет аристократии. Но начальники труда должны хорошенько принять ксведению, что они созданы из другого материала, чем прежние начальники
кровавой резни. Начальники труда — истинные
борцы, и отныне должны быть признаны единственными истинными борцами. Они борются
схаосом, сбеспорядком, счертями ивовлекают человечество в единственную великую и праведную
всеобщую войну. Звезды на небе борются за них
ився земля внятно говорит: «Так хорошо!» Пусть
же предводители труда исследуют собственное
сердце иторжественно спросят себя, нет ли вних
чего-нибудь другого, кроме жажды тонких вин
изависти кпозолоченным экипажам? Осердцах,
сотворенных всемогущим Богом, мне не хотелось
бы этого думать, да яэтому никогда ине поверю.
XLII. Храбрые полки рабочих должны законным образом стать вашими, они должны система-
123

Томас Карлейль
тически удерживаться в вашей среде путем справедливого участия вобщих завоеваниях идолжны
быть связаны с вами совершенно иными и более
крепкими узами, нежели временной поденной платой, и сделаться вашими истинными братьями
исыновьями.
XLIII. Уважай немногочисленное меньшинство,
если оно окажется искренним. Его борьба иногда
трудна, но всегда оканчивается победой, как борьба
богов. Сыновья Танкреда д’Отвиль приблизительно восемьсот лет тому назад завоевали всю Италию,
соединили ее в органические массы, своего рода
живое расчленение. Они основали троны икняжества. Этих норманнов было четыре тысячи человек.
ВИталии, покоренной ими воткрытом бою иразделенной по их усмотрению на части, насчитывалось до восьми миллионов населения, состоящего
из таких же высоких ростом, чернобородых людей,
как ите. Как же случилось, что немногочисленное
меньшинство норманнов победило в этой, повидимому, безнадежной борьбе? По существу, несомненно, победа потому осталась за ними, что на их
стороне была правда, что они смутно, инстинктивно следовали повелению неба и что небо решило,
что они должны победить. Ктому же присоединялось то обстоятельство— яэто ясно вижу, что нор-
124

Этика жизни
манны не боялись иготовы были вслучае надобности умереть за свое дело. Обдумайте это: один такой
человек против тысячи других! Пусть незначительное меньшинство не унывает! Вся Вселенная стоит
за него итуча невидимых свидетелей глядит на него
свысоты.
XLIV. Что касается власти «общественного
мнения», то всем нам она хорошо знакома. Ее признают необходимо нужной иполезной. Иуважают
ее соответственно. Но ее никоим образом не считают решающей или божественной силой. Нам
хочет ся спросить: какое божественное, какое действительно великое дело было когда-либо совершено силой общественного мнения? Эта ли
сила побудила Колумба отправиться в Америку
или заставила Иоанна Кеплера променять пышное
житье втолпе астрологов искоморохов Рудольфа
на нужду иголод, терпя которые, он открыл истинную звездную систему?
XLV. Уже много раз было сказано иснова необходимо подчеркнуть, что все реформы, за исключением нравственных реформ, оказываются бесполезными. Политические реформы, довольно
страстно желаемые, могут, действительно, вырвать
с корнем сорную траву (ядовитый болиголов,
обильно растущий ненужный горец), но после это-
125

Томас Карлейль
го почва остается голой, иеще вопрос, что будет на
ней произрастать: благородные ли плоды или новая сорная трава. Нравственную реформу мы можем ожидать лишь таким образом: появится все
больше ибольше добрых людей, присланных всеблагим провидением, чтобы сеять добрые семена.
Сеять вбуквальном смысле слова, как падают крупинки семян сживых деревьев. Вэтом всегда ивезде состоит натура хорошего человека — он таинственный творческий центр добра. Его влияние не
поддается вычислению, потому что дела его не умирают: они берут начало ввечности ипродолжаются вечно, вновых превращениях, распространяясь
все шире и шире, живут они на свете и раздают
жизнь. Тот, кто приходит вотчаяние от гнусности
инизости настоящего времени, кто считает, что теперь Диогену нужны были бы два фонаря средь
бела дня, должны обдумать следующее: над своим
временем человек не имеет власти. Ему не дано спасти падший мир. Только над отдельным человеком
мы имеем полную, неограниченную, несокрушимую власть. Так употреби же эту власть, читатель,
спаси человека, сделай его честным, итогда можешь
считать, что ты кое-что сделал, что ты многое сделал, и что жизнь твоя идеятельность были не напрасны.

ЛОЖНЫЕ ПУТИ ИЦЕЛИ
I. Это действительно так, «мы забыли Бога»,
выражаясь старинным диалогом. Или говоря новейшим языком ипо правдивой сущности самого
предмета, мы охватили факт этой власти не так, как
он есть. Мы спокойно закрыли глаза на вечное ядро
вещей и открыли их только на видимость вещей.
Мы спокойно верим вто, что Вселенная, по внутренней сущности, представляет одно большое непонятное «может быть».
По своей наружной сущности Вселенная представляется несомненно достаточно большим, вместительным хлевом и рабочим домом с огромной
кухней идлинными обеденными столами. Итолько
тот оказывается умным, кто может найти место за
ним. Всякая правда этой Вселенной сомнительна.
Идля практического человека остаются очень ясными только прибыль иубыток, пудинг ихвала света.
II. Дело, всущности, обстоит не иначе ис нациями, которые становятся несчастными и беспомощными.
127

Томас Карлейль
Древние руководители наций: пророки, священники (как бы их иначе ни называли), очень хорошо знали это. И самым убедительным образом
проводили это учение до новых времен, чтобы внушать его по возможности глубже. Современные руководители нации, у которых также много названий, как, например: журналисты, политэкономы,
политики и другие, совершенно забыли об этом
иготовы это отрицать.
Но, тем не менее, это вечно останется неотрицаемым. Иточно также нет сомнения втом, что нас
всех учат этому, дабы мы все это снова познали.
Нас всех бичуют инаказывают до тех пор, пока мы
этому не научимся. Ив конце концов мы научимся
этому. Или нас будут бичевать до смерти. Потому
что это неотрицаемо!
Если нация несчастна, то древний был прав ине
не прав, когда он говорил ей: «Вы забыли Бога, вы
оставили пути Божьи, иначе вы не стали бы несчастными. Вы жили ивели себя не по законам истины, а по законам лжи и обмана, и умышленно
или неумышленно не признавали истины».
III. На свете ночь. Имного времени еще пройдет, пока наступит день. Мы странствуем среди тления дымящихся развалин, исолнце извезды небесные на время как бы совершенно уничтожены,
128

Этика жизни
и два неизмеримых фантома: ханжество и атеизм
вместе спрожорливым чудовищем— чувственностью гордо шествуют по земле иназывают ее своею
собственностью. Лучше всех чувствуют себя спящие, для которых существование представляет собою обманчивый сон.
IV. Такие поколения, как наше, играют замечательную роль во всемирной истории. Точно обезьяны, сидят они вокруг костра влесу ине умеют
даже поддерживать его идвинуться дальше— вероятно вхаос— встрану, гора Сион коей— Бедлам. (Известная больница для душевнобольных
вЛондоне.) Выходит, что свет состоит не только из
съедобного инапитков, из газетных реклам, позолоченных экипажей, суеты имишуры. Нет, из совершенно другого материала.
Древние римляне — какими их изображает
Светоний— огрубелые, болтливые греки времен
вырождения Римской Империи, у нас есть еще
много других примеров. Помните их, учитесь по
ним, но не увеличивайте еще их числа. Без геройства— не подражательного ипереданного геройства— без выраженного или молчаливого чувства,
которое придает человеческой жизни подобие Божества, не было бы Рима— вот именно то, что
создало древний Рим, древнюю Грецию иИудею.
129

Томас Карлейль
Обезьяны со сверкающими глазами сидят на корточках вокруг костра, которого они даже не умеют
поддерживать свежим запасом дров. Они говорят,
что он итак будет дальше гореть, без дров. Или,
говорят они, что он вечно гаснет: это печальное
явление.
V. Многие люди умерли. Все люди должны умереть. Наш самый последний уход происходит вогненной колеснице боли. Но печально ижалко, когда человеку приходится существовать, не зная для
чего, усиленно работать иничего при этом не наживать, сусталою душою ис тяжелым сердцем стоять одиноким иокруженным всеобщим, холодным
«laissez faire», быть принужденным медленно умирать втечение всей своей жизни ибыть заключенным в глухую, мертвую, бесконечную справедливость, как в проклятом железном чреве Молоха!
Это есть ивсегда останется невыносимым для всех
людей, созданных Богом.
VI. Нельзя бродить ни по какой большой дороге
идаже не по самой глухой тропинке современной
жизни без того, чтобы не встретить человека или
какого-нибудь человеческого интереса, который
потерял бы надежду на Божество ина истину инаправил бы свою надежду на нечто временное, наполовину или совсем обманчивое. Достопочтенные
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
