Этика жизни

способностях, но сосредоточивает все свое усердие на том, чтобы уговорить нас, что он сделал лучшие шляпы! Он сам знает, что Шарлатан стал Богом. Не смейся над ним, читатель, только не смейся! Он перестал быть смешным, он быстрым темпом ста­новится трагичным.

иговорят во время жевания ипережевывания (ко­торое они называют часами размышления): «Душа, радуйся. Это очень хорошо, что ты стала душою дья­вола». Иочень часто, раньше, чем они успеют оч­нуться, начинается их предсмертная агония.

ешь правдой, или при помощи фонаря— того, что я называю адвокатской логикой. Ты все хочешь «объяснить» себе, «отдавать себе во всем отчет» или ни во что не верить? Да, ты даже хочешь про­бовать смеяться? Каждый, кто признает неоснова­тельную, всепроникающую область тайны, находя­щейся всюду: под нашими ногами имежду наших рук — для кого Вселенная представляется ораку­лом ихрамом, также как кухней ихлевом— будет втвоих глазах сумасшедшим мистиком. Снасмеш­ливым участием предлагаешь ты ему свой фонарь иобижаешься икричишь, как ужаленный, если он оттолкнет его ногой. Бедный дьявол! Разве сам ты не родился и не умрешь? «Объясни все это или сделай одно из двух: отойди всторону со своей ду­рацкой болтовней или— что еще лучше— брось ее иплачь, не потому что прошло господство удив­ления иБожий свет сбросил ссебя красоту истал прозаичным, аоттого, что ты до сих пор был диле­тантом иблизоруким педантом.

XVI. Человек ниспослан сюда не для сомнения, адля работы. Цель человека (так уже давно написа­но) проявляется впоступках, ане вмыслях. Всо­стоянии совершенства все было мыслью, лишь об­раз. И вдохновляющий символ деятельности, ифилософия существовали вформе поэзии ирели­гии. И тем не менее как может она оставаться в этом несовершенном состоянии, как можно обойтись без нее? Человек также стоит в центре природы. Время его окружено вечностью. Про-

няться! Исполни хоть одно из них. Оно само ука­жет тебе еще десять других, которые должны имог­ли бы исполняться. «А моя будущая судьба?» Ах, вот как, твоя будущая судьба! Твоя будущая судьба кажется мне— вто время, как это для тебя состав­ляет главный вопрос, — весьма загадочной! Яне думаю, чтобы она могла быть хороша. Разве не учил нас норвежец Один снезапамятных времен, еще на рассвете веков (хотя он был лишь бедным язычни­ком) тому, что для труса не может быть ине бывает счастливой судьбы, что для него нет нигде приста­ни, за исключением преисподней уГелы, во мраке ночи. Но трусы имальчишки те, которые жаждали удовольствия идрожат перед болью. Для сего мира идля иного трусы составляют класс людей, создан­ных для того, чтобы быть «арестованными». Они ни на что больше не годны ине могут ожидать дру­гой участи. Тут был больший, нежели Один. Боль­ший, нежели Один учил вас. Не большей трусости, надеюсь. Брат, ты должен молить одуше. Ты должен бороться энергично. Как за жизнь иза смерть. За то, чтобы снова вернуть себе душу! Знай, что «ре­лигия»— не пилюля снаружи, ановое пробужде­ние твоего собственного «я» изнутри. И прежде всего оставь меня впокое ствоими «религиями» здесь или где бы то ни было вдругом месте.