Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Христос и Антихрист I. Смерть Богов. Юлиан Отступник
.pdf
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
согдианского шелка и говорил на ломаном греческом
языке; двое рабов сопровождали его.
Перс назвал себя Артабаном, рассказал, что он сатрап,
оклеветанный перед Сапором, изуродованный пыткою
и бежавший к римлянам, чтобы отомстить царю.
– О, владыка вселенной! – говорил Артабан напы
щенно и льстиво. – Я отдам тебе Сапора, связанного
по рукам и ногам, как жертвенную овцу. Я приведу
тебя ночью к лагерю, и ты тихонько, тихонько накро
ешь царя рукою, возьмешь его, как маленькие дети берут птенцов в ладонь. Только слушай Артабана; Артабан может все; Артабан знает тайны царя…
– Чего хочешь от меня? – спросил Юлиан.
– Великого мщения. Пойдем со мною!
– Куда?
– На север, через пустыню – триста двадцать пять
парасангов; потом через горы, на восток, прямо к Су
зам и Экбатане.
Перс указывал на горизонт.
– Туда, туда! – повторял он, не сводя глаз с Юлиана.
– Кесарь, – шептал Гормизда на ухо императору,
берегись. У этого человека дурной глаз. Он – колдун,
мошенник или – не на ночь будь сказано – что-нибудь
еще того похуже. Иногда в здешних краях по ночам
творится недоброе… Прогони его, не слушай!..
Император не обратил внимания на слова Гор мизды.
Он испытывал странное обаяние молящих, при
стальных глаз перса.
– Ты точно знаешь путь к Экбатане?
– О, да, да, да! – залепетал тот, смеясь восторженно. –
Знаю, еще бы не знать! Каждую былинку в степи, каж
-
-
-
-
-
381
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
дый колодец. Артабан знает, о чем поют птицы, слышит,
как растет ковыль, как подземные родники текут.
Древняя Заратустрова мудрость в сердце Артабана,
Он побежит, побежит перед твоим войском, нюхая след,
указывая путь. Верь мне, через двадцать дней вся Персия
в руках твоих – до самой Индии, до знойного океана!..
Сердце императора сильно билось.
«Неужели, – думал он, – это и есть то чудо, которо
го я ждал? Через двадцать дней Персия в моих руках!..»
У него захватывало дух от радости.
– Не гони меня, – шептал урод, – я буду лежать, как
собака, у ног твоих. Только что увидел я лицо твое, я по
любил, полюбил тебя, владыка вселенной, больше, чем
душу свою, потому что ты – прекрасен! Я хочу, чтобы
ты прошел по телу моему и растоптал меня ногами сво
ими, и я буду лизать пыль ног твоих и петь: слава, слава,
слава Сыну Солнца, царю Востока и Запада – Юлиану!
Он целовал его ноги; оба раба также упали лицом
на землю, повторяя:
– Слава, слава, слава!
– Что же делать с кораблями? – сказал Юлиан за
думчиво, как будто про себя. – Покинуть без войска
в добычу врагам или остаться при них?..
– Сожги! – шепнул Артабан.
Юлиан вздрогнул и посмотрел ему в лицо пытливо.
– Сжечь? Что ты говоришь?..
Артабан поднял голову и впился глазами в глаза
императора:
– Ты боишься – ты?.. Нет, нет, люди боятся, не боги!
Сожги, и ты будешь свободен, как ветер: корабли не до
станутся в руки врагам, а войско твое увеличится солда-
-
-
-
-
-
382
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
тами, приставленными к флоту. Будь велик и бесстрашен до конца! Сожги, – и через десять дней ты у стен
Экбатаны, через двадцать – Персия в руках твоих!
Ты будешь больше, чем сын Филиппа, победитель
Дария.
Только сожги корабли и следуй за мной! Или не
смеешь?
– А если ты лжешь? Если я читаю в сердце твоем, что
ты лжешь? – воскликнул император, одной рукой схва
тив перса за горло, другой занося над ним короткий меч.
Гормизда вздохнул с облегчением.
Несколько мгновений молча смотрели они друг
другу в глаза. Артабан выдержал взгляд императора.
Юлиан почувствовал себя еще раз побежденным обая
нием этих глаз, умных, дерзких и смиренных.
– Дай мне умереть, дай мне умереть от руки твоей,
если не веришь! – повторял перс.
Юлиан вложил меч в ножны.
– Страшно и сладко смотреть в очи твои, – продол
жал Артабан. – Вот лицо твое, как лицо бога. Никто
еще этого не знает. Я, я один знаю, кто ты… Не отвер
гай раба твоего, господи!..
– Посмотрим, – проговорил Юлиан задумчиво. –
Я ведь и сам давно уже хотел идти в глубину пустыни,
искать битвы с царем. Но корабли?..
– О, да, – корабли! – встрепенулся Артабан. – Надо
скорее выступить, в эту же ночь, до рассвета, пока тем
но, чтобы враги из Ктезифона не увидели… Сожжешь?
Юлиан ничего не ответил.
– Уведите и не спускайте глаз с него, – приказал
император, указывая воинам на перебежчика.
-
-
-
-
-
383
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
Возвращаясь в палатку, Юлиан на мгновение оста-
новился у двери и поднял глаза:
– Неужели?.. Так просто, так скоро? Воля моя, как
воля богов: не успею подумать – и уже исполняется…
Веселье в душе его росло и подымалось, как буря.
С улыбкой приложил он руку к сердцу, так сильно
оно билось. Озноб все еще пробегал по спине, и голова
немного болела, как будто он весь день провел на
слишком ярком солнце.
Призвав к себе в шатер полководца Виктора, стари
ка, слепо преданного, вручил он ему золотой перстень
с императорской печатью.
– К начальникам флота, комесам Константину и Лю
циллиану, – приказал Юлиан. – До рассвета сжечь корабли, кроме пяти больших с хлебом и двенадцати малых для переправочных мостов. Малые взять на подводы.
Остальные сжечь. Кто будет противиться, ответит голо
вой. Сохранить все в тайне. Ступай.
Он дал ему клочок папируса, быстро написав на
нем несколько слов – лаконический приказ начальни
кам флота.
Виктор, по своему обыкновению, ничему не удивля
ясь и не возражая, молча, с видом бесстрастного послушания, поцеловал край императорской одежды и пошел исполнять приказание.
Юлиан созвал военный совет, несмотря на поздний
час.
Полководцы собрались в шатер, мрачные, втайне
раздраженные и подозрительные. В кратких словах со
общил он свой план – идти на север, в глубину Пер-
-
-
-
-
-
-
384
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
сии, по направлению к Экбатане и Сузам, чтобы захватить царя врасплох.
Все восстали, заговорили сразу, почти не скрывая,
что замысел этот кажется им безумным. На суровых
лицах старых умных вождей, закаленных в опасностях,
выражались утомление, досада, недоверие. Многие воз
ражали с резкостью.
– Куда идем? Зачем? – говорил Саллюстий Секунд.
– Подумай, милостивый кесарь: мы завоевали полови
ну Персии; Сапор предлагает тебе такие условия мира,
каких цари Азии не предлагали ни одному из римских
победителей – ни Помпею Великому, ни Септимию
Северу, ни Траяну. Заключим же славный мир, пока не
поздно, и вернемся в отечество…
– Солдаты ропщут, – заметил Дагалаиф, – не дово
ди их до отчаяния. Они устали. Много раненых, много
больных. Если ты поведешь их дальше в неведомую пу
стыню, нельзя отвечать ни за что. – Сжалься! Да и тебе
самому пора отдохнуть: ты устал, может быть, больше
всех нас…
– Вернемся! – заключили все. – Далее идти – безумие!
В это мгновение послышался глухой, грозный гул за
стеною палатки, подобный рокоту далекого прибоя. Юли
ан прислушался и тотчас понял, что это – возмущение…
– Вы знаете волю нашу, – проговорил он холодно,
указывая полководцам на выход, – она неизменна. Через
два часа мы выступаем. Смотрите, чтобы все было готово.
– Блаженный август, – произнес Саллюстий спо
койно и почтительно, но слегка дрогнувшим голосом, – я не уйду, не сказав тебе того, что должен сказать. Ты говорил с нами, равными тебе не по власти, но
-
-
-
-
-
-
385
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
по доблести, не как ученик Сократа и Платона. Мы
можем извинить слова твои только минутным раздра
жением, которое омрачает твой божественный ум…
– Ну, что ж, – воскликнул Юлиан, усмехаясь
и бледнея от сдержанной злобы, – тем хуже для вас,
друзья мои: значит, вы в руках безумца! Только что
приказал я сжечь корабли – и повеление мое исполня
ется. Я предвидел ваше благоразумие и отрезал последний путь к отступлению. Да, теперь жизнь ваша –
в руках моих, и я заставлю вас поверить в чудо!..
Все онемели: только Саллюстий бросился к Юлиану
и схватил его за руку.
– Этого не будет, кесарь, ты не мог!.. Или в самом
деле?..
Он не докончил и выпустил руку императора. Все
вскочили, прислушиваясь.
Крики воинов за полотняною стеною палатки ста
новились все громче и громче; мятежный гул их приближался, как будто летела буря по верхушкам леса.
– Пусть покричат, – произнес Юлиан спокойно. –
Бедные, глупые дети! Куда они хотят уйти от меня? Слы
шите? Вот зачем я сжег корабли – надежду трусов, убежище ленивых. Теперь нам уже нет возврата. Свершилось.
Нам нечего ждать, кроме чуда! Теперь вы связаны со
мной на жизнь и смерть. Через двадцать дней Азия –
в руках моих. Я окружил вас ужасом и гибелью для того,
чтобы вы победили все и сделались подобными мне.
Радуйтесь! Я поведу вас, как бог Дионис, через весь
мир, – вы победите людей и богов, и сами будете, как
боги!..
-
-
-
-
386
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
Едва он произнес последние слова, как по всему войску раздался крик ужаса:
– Горят! Горят!
Полководцы бросились вон из шатра. За ними –
Юлиан. Они увидели зарево. Виктор в точности исполнил
приказание владыки. Флот охвачен был пламенем. Импе
ратор любовался им с тихой и странной улыбкой.
– Кесарь! Да помилуют нас боги, – он убежал!..
С этими словами один из центурионов бросился
к ногам Юлиана, бледный и дрожащий.
– Убежал? Кто? Что ты говоришь?..
– Артабан, Артабан! Горе нам!.. Он обманул тебя,
кесарь!..
– Не может быть!.. А слуги его? – пролепетал импе
ратор чуть слышно.
– Только что в пытках признались, что Артабан не
сатрап, а сборщик податей в Ктезифоне, – продолжал
центурион. – Он придумал эту хитрость, чтобы спасти
город и предать тебя в руки персов, заманив в пусты
ню; он знал, что ты сожжешь корабли. И еще сказали
они, что Сапор идет с несметным войском…
Император бросился к берегу реки навстречу пол
ководцу Виктору:
– Гасите, гасите, гасите! Скорее!
Но голос его замер, и, взглянув на пылающий флот,
он понял, что уже никакие человеческие силы не могут
остановить огня, раздуваемого сильным ветром.
В ужасе схватился он за голову и, хотя ни веры, ни
молитвы уже не было в сердце, поднял глаза к небу,
как будто все искал в нем чего-то.
Там бледные звезды мерцали сквозь зарево.
-
-
-
-
387
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
Войско все грознее волновалось и гудело.
– Персы подожгли, – вопили одни, простирая руки
к пылавшим кораблям в своей последней надежде.
– Не персы, а сами полководцы, чтобы заманить
нас в пустыню и покинуть! – безумствовали другие.
– Бейте, бейте жрецов! – повторяли третьи. – Жре
цы опоили кесаря и лишили его разума!
– Слава августу Юлиану Победителю! – восклица
ли верные галлы и кельты. – Молчите, изменники!
Пока он жив, нам нечего бояться!
Малодушные плакали:
– На родину, на родину! Мй не хотим идти дальше,
не хотим в пустыню. Мы не сделаем больше ни шагу,
упадем на дороге. Лучше убейте нас!
– Не видать вам родины, как ушей своих! Погибли
мы, попали к персам в ловушку!
– Да разве вы не видите? – торжествовали галилея
не. – Бесы им овладели! Нечестивый Юлиан продал им
душу свою, и они влекут его на погибель. Куда может
привести нас безумец, одержимый бесами?..
А в это время кесарь, ничего не видя и не слыша,
как в бреду, шептал про себя с бледной, блуждающей
и рассеянной улыбкой:
– Все равно, все равно… Чудо совершится! Не те
перь, так потом. Я верю в чудо!..
-
-
-
-
XVII
Это был первый ночлег отступления на шестнадца-
тые календы июня.
388
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
Войско отказалось идти дальше. Ни мольбы, ни увещания, ни угрозы императора не помогали. Кельты,
скифы, римляне, христиане и язычники, трусливые
и храбрые – все отвечали одним криком: «Назад, на
зад!» Военачальники тайно злорадствовали; этрусские
авгуры явно торжествовали. После сожжения кора
блей восстали все. Теперь не только галилеяне, но и поклонники олимпийцев были уверены, что над головой
императора тяготеет проклятие, что Евмениды пре
следуют его. Когда он проходил по лагерю, разговоры
умолкали – все боязливо сторонились.
Книги сибилл и Апокалипсис, этрусские авгуры
и христианские прозорливцы, боги и ангелы соедини
лись, чтобы погубить Отступника.
Тогда император объявил, что он поведет их на роди
ну через провинцию Кордуэну, по направлению к плодородному Хилиокому. При таком отступлении сохранялась, по крайней мере, надежда соединиться с войсками
Прокопия и Себастиана. Юлиан утешал себя мыслью,
что он еще не выходит из пределов Персии и, следова
тельно, может встретиться с главными силами царя Сапора и одержать такую победу, которая все поправит.
Персы более не появлялись. Желая перед решительным нападением истощить римское войско,
они подожгли богатые нивы с желтевшим, спелым яч
менем и пшеницей, все житницы и сеновалы в селениях.
Солдаты шли по мертвой пустыне, дымившейся от
недавнего пожара. Начался голод.
Чтобы увеличить бедствие, персы разрушили пло
тины каналов и затопили выжженные поля. Им помогали потоки и ручьи, выходившие из берегов вслед-
-
-
-
-
-
-
-
-
389
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
ствие краткого, но сильного летнего таяния снегов на
горных вершинах Армении.
Вода быстро высыхала под знойным июньским
солнцем.
На земле, не простывшей от пожара, оставались
лужи с теплою и липкою черною грязью. По вечерам
от мокрого угля отделялись удушливые испарения,
слащавый запах гнилой гари, который пропитывал
все – воздух, воду, даже платье и пищу солдат. Из тле
ющих болот подымались тучи насекомых – москитов,
ядовитых шершней, оводов и мух. Они носились над
вьючными животными, прилипали к пыльной потной
коже легионеров. Днем и ночью раздавалось усыпи
тельное жужжание. Лошади бесились, быки вырывались из-под ярма и опрокидывали повозки. После
трудного перехода солдаты не могли отдыхать: спасе
ния от насекомых не было даже в палатках; они проникали сквозь щели; надо было закутаться в душное
одеяло с головой, чтобы уснуть. От укуса крошечных
прозрачных мух навозного грязно-желтого цвета дела
лись опухоли, волдыри, которые сперва чесались, потом болели и, наконец, превращались в страшные
гнойные язвы.
В последние дни солнце не выглядывало. Небо по
крыто было ровной пеленой белых знойных облаков;
но для глаз их неподвижный свет был еще томитель
нее солнца; небо казалось низким, плотным, удушливым, как в жаркой бане нависший потолок.
Так шли они, исхудалые, слабые, вялым шагом, пону
ря головы, между небом, беспощадно низким, белым,
как известь, – и обугленной черной землей. Им казалось,
-
-
-
-
-
-
-
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]